Правитель

Не верю я, нет, не верю я,

Что заснула навек земля моя.

Компромисс не для нас, дух борьбы не угас,

Знаю я — недалёк правды час.

Арктида — «Моя империя»

Цена победы в битве за Ксентарон оказалась страшной: армия Деймоса была уничтожена почти полностью, огромные потери понесли гномы, но самым ужасным для Дезмонда оказалась смерть друга. Торвальд погиб как герой, в бою, до последнего сражаясь и не отступая ни на шаг. И все же его не стало. Полуэльф не знал, как жить дальше, утешение он находил только в объятиях своей возлюбленной. Новой проблемой оказалась и власть над Энией, которая теперь полностью пала на его плечи. Так как никакой новой опасности не предвещалось, Ирдис занялся какими-то своими магическими делами, а Дезмонд стал полноправным королем. Эльфы приняли его настороженно: пусть и сфера Эль-Гилэт была уничтожена и барьер отсутствовал, искоренить консервативные взгляды было не так-то просто. Дезмонду было не привыкать, он все детство и юность прожил под подозрительными, зачастую даже презрительными взорами окружающих. И все же такое отношение ранило, ведь теперь весь этот народ — его подданные. А как можно править, когда твое мнение не воспринимают? Даже учитывая, что он был героем Битв за Энию и Ксентарон! — Как ты не вовремя меня покинул, друг... — полуэльф с тоской во взгляде смотрел на портрет Торвальда, висевший на стене в коридоре рядом с изображениями других благородных рыцарей. Против такого до сих пор активно выступали некоторые члены Совета, состоящего из глав самых влиятельных семей в Энии, мол, негоже ставить человека на уровень с эльфами. Но здесь Дезмонд не отступил, в конце концов просто приказав повесить портрет именно сюда. Торвальд пал, сражаясь за честь, за свободу несчастной планеты. Он заслужил лучшей памяти. Он заслуживал жизни... — Вновь тоскуешь? — за спиной раздался знакомый звонкий голос, от которого на лице короля сама собой возникла улыбка: — Гилтиас! Какими судьбами? Ты же собирался в путешествие! — Я всё ещё не нашел, куда мне отправляться. Кажется, время героев уже кануло в Лету, — Гилтиас, золотой дракон, ныне находящийся в облике прекрасного златокудрого юноши, преувеличенно печально вздохнул. Все те века, пока он охранял сон своих сородичей, Хранитель почти не покидал Твердыни Огня, так что теперь, когда его миссия была выполнена, он загорелся желанием отправиться в путь, чтобы решить какую-нибудь хитроумную загадку, кому-то помочь и вновь ощутить сладость победы. К сожалению для него, никаких опасных миссий на горизонте не было, наконец воцарился мир, пусть и неясно было, сколько этот хрупкий покой продлится. — Я рад тебя видеть в любое время. Ты всегда желанный гость во дворце, и Алатиэль будет счастлива увидеться с тобой! — бросив последний взгляд на мазки красок, из которых складывалось лицо его погибшего друга, Дезмонд окончательно повернулся к дракону, всем своим видом излучая доброжелательность и гостеприимство. Но его веселое состояние не смогло обмануть Гилтиаса. — Ты печален. Проблемы? Я могу чем-то помочь? — Здесь ты бессилен, друг мой. Политические интриги, заговоры... Вот уж не думал, что на мне, презренном полукровке, будет лежать бремя власти и короны! Улыбка медленно сползла с лица Хранителя, он инстинктивно шагнул назад, словно уворачиваясь от удара, а расширенные глаза глядели на Дезмонда так, словно полуэльф во мгновение ока стал призраком. — Гилтиас? Дракон замер, зажмурился. «Можешь ли ты представить себя на моем месте, Гил? Что я, презренный всеми полукровка, от которого отвернулись и люди, и эльфы, стою здесь, на балконе собственного замка, глядя на свои владения. Я — Правитель! Даже спустя столько времени не могу поверить в это...» — Гилтиас! Он моргнул раз, второй, прогоняя возникший в голове образ, слишком яркий, чтобы забыть, слишком болезненный, чтобы отпустить. Перед ним все еще стоял полуэльф, но совершенно не тот, о котором он только что думал. Дезмонд выглядел взволнованным, напуганным странным и неожиданным поведением золотого дракона: — Что случилось? Ты в порядке? — Всё хорошо... Просто вспомнил старого друга... Он почти также реагировал на свою корону. И тоже был полуэльфом, — Гилтиас постарался придать себе свой привычный вид, пусть и после внезапной вспышки в памяти момента из прошлого это было почти что невозможно. — Полуэльф у власти? Быть не может! Я изучал историю Энии в Академии, правителями могли стать только чистокровные представители королевского рода! — А кто говорил что-то про Энию? — О чём ты? Хранитель улыбнулся, но это выражение не коснулось глаз: — Скажи мне, Дезмонд, как много ты знаешь о Ксентароне? Полуэльф задумался, усиленно вспоминая всё, что нашёл в старых архивах, пока пытался определить заклинание, которое использовал Безликий, чтобы провести армию Тьмы в Энию. Результаты были неутешительны: — Раньше Ксентароном правил Деймос, потом Минатрикс с помощью своих чар закрыла солнце, на планете наступила бесконечная зима и ночь. Затем... Затем Скай предал Деймоса, а потом и мы появились, вернули светило и победили Повелительницу Демонов. Но это ты и сам знаешь. А больше — ничего. Ксентарон всегда был дикой и неизведанной планетой, пристанищем для дикарей и беглых преступников, не больше. Гилтиас с трудом сдержался от того, чтобы не сжать кулаки. В груди в клубок свернулась нахлынувшая из-за этих слов ярость — конечно, он слышал, что всю информацию о нём и его «поражении» сокрыли, но полностью вычеркнуть из всей истории? Как можно так просто забыть того, кто жизнь отдал за свой дом?! — Нет, полуэльф. Ты ничего не знаешь про Ксентарон. Помнишь, что крикнула Минатрикс во время боя? — Много чего она сказать успела... Что именно тебя интересует? Погоди-ка... «Час мой настал отомстить за позорный плен»? Ты про это? — Дезмонд нервно прошелся от одной стены к другой, разум его посетила страшная догадка. И почему он раньше не обратил внимания на эти слова? — Плен! Это была не просто Битва за Ксентарон, это была Вторая Битва за Ксентарон! И ты застал Первую, я прав? — Прав. Это случилось века назад, много веков, когда золотые драконы только покинули Энию. Я был тогда совсем юным... — Молю, расскажи мне! Если тот полуэльф, которого ты вспоминал, действительно совершил много подвигов, то я должен сделать так, чтобы о нём узнали. Тогда мой народ перестанет идти против «полукровки на троне»! — Предупреждаю тебя, мой друг, история будет долгой. Она не из простых. — Тогда нам стоит пройти в мой кабинет. Идя по коридорам замка, Гилтиас всё больше погружался в воспоминания, сравнивая образы из настоящего и прошлого. В Энии он впервые оказался во время первого организованного Дезмондом празднования по случаю победы, а затем время от времени заглядывал в гости. Край эльфов был прекрасен: вечнозелёная равнина, горы, поселения, дома, ярмарки, а центром всего был величественный королевский дворец. Впрочем, любое замкнутое место для дракона теперь напоминало клетку — после случившегося в его судьбе, он не хотел вновь оказаться запертым, прикованным к одному месту, связанным долгом и обязанностями. — Мы на месте. Здесь нас не потревожат, и ты сможешь полностью рассказать эту историю. Кабинет короля был обставлен, скорее всего, еще предками Алатиэль, а особенно ее отцом, но уже были заметны карты и книги, которые могли принадлежать только одному конкретному полуэльфу. Опустившись в кресло напротив стола, Гилтиас задумался, выбирая, с чего начать своё повествование: — Как я уже упоминал, это произошло давно. Тогда Ксентарон был почти никому неизвестной планетой, которую населяли только гномы да несколько варварских племен, агрессивно настроенных ко всем. Поэтому мои сородичи и переселились туда, устав от прошлой жизни и ища покоя. — Ксентарон и сейчас почти заброшен, — Дезмонд забрался в другое кресло, подперев голову рукой и устремив свой взгляд на рассказчика. — Верно. Если кратко, мы просто не смогли оправиться после Великой Битвы. К тому же оказалось, что некому вести за собой народ. Да и некого было больше вести... Почти все наши воины пали в том страшном сражении, а выжившие поспешили скрыться. Я попытался собрать хотя бы небольшой отряд противостояния, но даже мой народ меня не поддержал, говоря, что в силу возраста я не понимаю ничего, а чему было суждено случиться, то и случилось, судьбу обманывать не стоит. Полуэльф попытался сопоставить услышанное — Ксентарон, который в его памяти остался темным, ледяным миром (несмотря на то, что свет солнца вновь согревал и освещал планету), и некое величественное королевство, на которое намекал Гилтиас. Кусочки в единую картину складываться не желали, что, вероятно, отразилось на лице Дезмонда, ведь золотой дракон почти что вскочил со своего места: — Сомневаешься? Но это действительно было! Я всё это пережил! О Нариэль, он бы сейчас не поверил своим глазам, если бы узнал, что случилось с его планетой! — Хранитель от переполнявшего его возбуждения даже не обратил внимания, что произнёс знаменитое энийское выражение. Впрочем, виной тому можно считать прошлое золотых драконов, связанное со страной эльфов, из-за чего образ Богини, покровительницы Энии Девы Нариэль, сохранился в их речи. — Он бы не поверил, что пал Ксентарон, что поддался силам Минатрикс... Мы подвели его. Он бы боролся дальше, до последнего! — Ты про того полуэльфа говоришь, не так ли? Который в то время там всем правил. — Про него. Ты чем-то мне его даже напоминаешь... Впрочем, не стоит отвлекаться! Сейчас я поведаю тебе историю о юноше, который смог сделать из совершенно дикой планеты самое лучшее место для жизни. О полуэльфе, который своей силой и изобретательностью доказал свои возможности и права. О герое, который ценой своей жизни заключил Повелительницу Демонов в цепи. О моем друге, чьё имя постарались стереть отовсюду, посчитав его подвиг за предательство собственного народа. Я расскажу тебе, Дезмонд, о первом и самом лучшем Правителе Ксентарона! Король кивнул, внимательно слушая наполненную эмоциями речь Гилтиаса. Одно только выражение его лица говорило о том, как дорог был тот полуэльф для него, как ценны дракону воспоминания, связанные с теми днями. — Как его звали хотя бы? — Габриэль.