Я все же нашел тебя...

Пролог       — Нет, нет и ещё раз нет! Только не это! — возмущённо ворчит в трубку Чонгук.       — Да блин, ну почему? Документальные фильмы о призраках — это интересно! Давай, Гук, соглашайся, ну пожааааалуйста!!! — жалобно просит Тэхён своего друга. — Я принесу твою любимую пиццу и колу.       Конечно, любимая пицца и кола — это очень весомый аргумент. Тэхён знает его слабые места и сейчас вовсю этим пользуется. Чонгук всё понимает, но никак не может отказать своему обожаемому другу и обречённо говорит:       — Тц, ладно, уговорил. Мы посмотрим сегодня твоё кино о призраках, но только ради пиццы и колы.       — И ради меня?       — Да, Тэ, и немножечко ради тебя.       Радостно взвизгнув, Тэхён сбрасывает звонок. До вечера есть всего несколько часов, значит нужно спешить, потому что живут они с Чонгуком практически на разных концах Сеула. Но этот факт не мешает им часто видеться и коротать вечера за просмотром фильмов и игрой в приставку.       Тэхён переехал с семьей из Тэгу два с половиной года назад. С Чонгуком они познакомились на соревнованиях по настольному теннису, где оба были в качестве зрителей. У них сразу завязалось общение, в ходе которого обнаружились общие интересы. Они в тот же день обменялись телефонами и начали регулярно общаться. За два года парни очень сблизились и стали лучшими друзьями.       Им было весело, комфортно и легко друг с другом. Тэхён мог во время прогулки купить мыльные пузыри и бегать по улице, пуская их с выражением абсолютного счастья на лице. Мог подобрать котёнка и срочно увезти его в ближайший приют, потому что нельзя беззащитных бросать; мог дать шоколадку плачущему ребёнку, чтобы успокоить. А мог просто идти в наушниках, подпевать любимому треку, пританцовывая, при этом совершенно не заботясь о том, что подумают окружающие. Чонгук сначала удивлялся такой простоте и открытости, но уже через месяц это вызывало в нём восхищение и умиление. Таких людей Чонгук ещё не встречал, и ему, бесспорно, нравилось, что Тэ такой настоящий, не скрывающий эмоций и мыслей.       И сейчас, радостно шагая в пиццерию, Тэхён думал о Чонгуке с улыбкой на лице. Он единственный, кто принимал его, несмотря на все странности и большую любовь к мистике и привидениям. В старой школе Тэ был практически изгоем, с ним мало кто общался, люди называли его странным и не от мира сего. Ну конечно, кто в здравом уме поверит, что у тебя дома живёт полтергейст? А Чонгук верил, ну или хотя бы делал вид… Ну и подкалывал иногда… По-доброму. Но никогда не смеялся над ним и не высмеивал перед другими. Наоборот — защищал и заботился. Тэхён и сам не понял, как и когда влюбился в своего друга. Всегда спокойный, добрый и рассудительный Чонгук вызывал у Тэхёна какой-то трепет внутри. И щенячий восторг от того, что Чонгука совсем не напрягала повышенная тактильность Тэхёна. Тот разрешал ему обнимать себя и трогать свои волосы сколько влезет. А это, между прочим, очень серьёзная привилегия, которая была доступна только Тэхёну.       Свою ориентацию Тэхён понял и принял в 15 лет. Даже не сомневался в том, что он гей. Ну, во-первых, ему от слова совсем не нравились девчонки, а во-вторых, у него вставал только на парней. А это всё-таки, как ни крути, аргумент. Серьёзный такой, стоячий аргумент.       Войдя в квартиру Чонгука, Тэхён стоял в прихожей и улыбался вовсю своей квадратной улыбкой, глядя на своего друга, который, как только Тэхён зашёл, забрал у него пакет с колой и любовно посмотрел на коробку с пиццей, глубоко вдохнув её запах. Вот чего-чего, а любви к вкусной еде Чонгуку не занимать.       — Ммм, пепперони, обожаю! Проходи, ты чего улыбаешься так, будто я лучший человек на свете? — широко улыбнувшись, сказал Чонгук.       А Тэхён… Тэхён поплыл от этой улыбки и, промямлив что-то нечленораздельное, пошёл в комнату Чонгука. Ему нравилось здесь находиться: типичная комната обычного подростка, но такая уютная и классная, будто отдельный мирок.       Чонгук зашёл в комнату, неся колу и стаканы. Увидев Тэхёна, увлечённо ищущего документалку о призраках, что высунул кончик языка от усердия, Чонгук умилился. Нереальный, невозможный, самый лучший… друг. Эх, а жаль, жаль. Чонгук влюбился в Тэ совсем недавно и очень хотел, чтобы их дружба перешла во что-то большее. Ему даже не раз казалось, что его чувства взаимны. Он иногда замечал, как Тэ на него смотрит, как нервно сглатывает, когда Чонгук при нём переодевается… Чувствовал, когда Тэхён обнимал его дольше, чем следует, и часто задерживал взгляд на его губах. Да нет, не может быть, показалось. А если нет, то как проверить? Если он ошибается, так можно и по морде получить, и друга потерять. Такая себе перспектива… Да и родители у Чонгука строгого, старого воспитания. Не примут. Они и так не в восторге от их с Тэхёном дружбы, а если это будет что-то большее… Господи, даже страшно подумать, что устроит отец.       Откинув эти мысли, Чонгук сел рядом с Тэ и сконцентрировался на документалке и пицце. В конце концов, Тэ сейчас здесь, рядом, а больше и не надо ничего.       — Вот, вот, ты видишь, Гуки? У меня дома творится то же самое, я тебе клянусь, это — полтергейст! — с большими глазами вещает Тэ Чонгуку. А Чонгук, посмотрев на него, поджал губы и начал краснеть, пытаясь сдержать подкатывающий смех. Тэ отставил стакан с колой и ударил Чонгука подушкой.       — Ты чего ржёшь? Ты не веришь? — продолжает бить Чонгука Тэхён.       — Ну, Тэ, может, это кто-то из твоих котов ночью шумит и бренчит пустыми мисками, м? — уворачиваясь от ударов, смеётся Чонгук. — А вообще, я смеюсь не над твоим полтергейстом.       Тэхён наваливается на Чонгука и начинает его щекотать, где достанет. Гук заливается смехом уже от щекотки и пытается увернуться, но куда там.       — А над чем тогда ты ржёшь?       — Мф, пф, хах, хватит, Тэ, — истерично смеётся Чонгук, — я смеялся над твоим выражением лица! Ахахахаха, перестань!       Но Тэхён уже вошёл во вкус. Он повалил Чонгука на спину, сел сверху, задрал его руки над головой и продолжил щекотать и щипать одной рукой. Оба при этом заливались смехом, забыв про фильм. В какой-то момент Чонгук вывернулся, перевернул Тэхёна под себя и тоже начал щипать и щекотать его.       — Тебе надо прийти ко мне ночевать, и ты сам во всем убедишься! И услышишь! — смеясь и пыхтя, не унимался Тэхён, лёжа под Чонгуком и пытаясь успокоиться.       Тут Тэхён замечает, как у Чонгука меняется взгляд, исчезает смех. У Тэ начинает сильно колотиться сердце, когда Чонгук начинает медленно наклоняться ближе к его лицу, почти касаясь его губ своими и обжигая дыханием.       «Боже», — думает Тэ, неужели это, это…       Тут с экрана раздается душераздирающий вопль. Они оба вздрагивают, сбрасывая наваждение. Первый раз в жизни Тэхён был зол на любимую документалку! И какого хрена он не поставил её на паузу, чёрт!       Фильм досматривали в неловком молчании. Но уже утром следующего дня забыли о том, что между ними чуть не произошло. Ну, или сделали вид.       Через неделю, в воскресенье, друзья прогуливались в парке недалеко от дома Тэ. Стояла замечательная весенняя погода, дул легкий теплый ветерок, вокруг щебетали птицы, в парке было немноголюдно. Они шли, касаясь плечами и тихонько переговариваясь.       Всю эту неделю Тэхён думал о том, что могло произойти тогда, в спальне Чонгука. У них реально сорвался поцелуй, их первый поцелуй. И Тэхёна это очень волновало и расстраивало, поэтому он всё-таки решил поговорить с Чонгуком. Тем более Тэхёну семнадцать, он старше Чонгука на целый год, соответственно, и начать разговор тоже должен он.       — Гук-а, тем вечером, ну, когда мы смотрели документалку, мне показалось что ты собирался меня поцеловать…       — Что? Я не… Я… да, хотел, прости, Тэ. Прости, я не хотел тебя этим расстроить или смутить, не знаю, что на меня нашло, — Чонгук решил говорить правду, а там будь что будет. Он сам сходил с ума всю эту неделю, думая об этом недопоцелуе и матерясь на так невовремя завизжавшее привидение из ноутбука.       — Нет-нет, всё в порядке, — Тэхён вдыхает, собираясь, смотрит Чонгуку в глаза. — Я хотел бы этого. Ну, то есть я не был бы против, — брови Чонгука взлетают вверх, рот приоткрывается в удивлении, — я бы хотел, чтобы ты меня поцеловал, Гуки.       Чонгук так и застыл с открытым ртом.       — То есть ты… ты хочешь сказать…       — Ты мне очень нравишься, и не только как друг, Гуки, — на одном дыхании выпалил Тэхён, при этом его бедный желудок сделал тройное сальто, а сердце ухнуло в пятки и не собиралось оттуда возвращаться.       Чонгук сделал шаг к Тэхёну, взял его руку в свою и повёл в сторону закутка, где никого нет.       — Это всё похоже на какой-то сон сейчас, но ты мне тоже нравишься, Тэ, очень, — телефон в его кармане начинает настойчиво звонить, — и далеко не как друг. Я очень боялся, что это не взаимно, — он подходит к Тэхёну вплотную, неловко обнимает его за талию, проводит носом по его щеке, приближается к губам и шепчет: — Можно?       Тэхён судорожно выдыхает, чувствуя сильный трепет, прижимается к Чонгуку ещё сильнее и шепчет в ответ:       — Можно.       Сказать, что Тэхён по ощущениям умер и воскрес, — ничего не сказать. Их губы встретились в нежном поцелуе, и это было самое лучшее, что он испытывал в своей жизни. Чонгук целовал так нежно, так вкусно и так правильно, что хотелось остаться в этих руках навечно. Когда их языки встретились, у Тэхёна подкосились колени, и он буквально вцепился в плечи Чонгука. Тэхён отвечал ему со всей своей любовью и желанием, что копились в нём всё это время. Телефон Чонгука не переставал звонить. Тэ с огромным усилием воли отстранился от него.       — Может, ответишь?       — Айщ, это отец, он приехал за мной, нам нужно навестить дядю.       Чонгук сбрасывает звонок, обнимая Тэхёна. Проводит рукой по его щеке. Тэхён берёт его руку в свою, с улыбкой разглядывая татуировку замученного эмодзи на среднем пальце, и улыбается. Ему всегда нравился этот смайл, а когда Чонгук набил его себе на палец, Тэхён начал часто водить пальцами по татуировке, улыбаясь своим мыслям.       — Пойдём, Гуки, нам пора, не будем злить твоего отца.       Чонгук хитро улыбается, прижимается ближе к Тэ и снова его утягивает в поцелуй. На этот раз чуть более настойчивый и страстный. И нет ничего в мире прекрасней этого момента для них обоих: тотальное, абсолютное счастье от того, что чувства оказались взаимными, что теперь можно обнимать и целовать любимого человека сколько угодно.       — Чон Чонгук!!!       Парни вздрогнули от испуга и резко отпрянули друг от друга. В нескольких метрах от них стоял отец Чонгука, сжимая в руке телефон и смотря на них убивающим взглядом.       — В машину, сейчас же!       У Чонгука всё похолодело внутри, он даже боялся представить, что сейчас будет.       — Тэ, я позвоню вечером, — с дрожью в голосе говорит Чонгук. Его трясло, было видно, что он сильно нервничает.       — Не позвонишь, — строго сказал отец. — А вас, молодой человек, чтобы я больше никогда рядом со своим сыном не видел!       Чонгук шёл за своим отцом, оглядываясь на Тэхёна. Тот стоял, словно онемев, провожая их взглядом с таким несчастным выражением лица, что у Чонгука сжалось сердце.       Когда они ушли, Тэхён на деревянных ногах поплёлся домой. Он боялся за Чонгука, его била мелкая дрожь. Тэхён очень переживал, что Гуку конкретно достанется дома. Как нелепо и глупо получилось! Он знал, что у Чонгука строгие родители, и они нихрена не толерантные, в отличие от родителей Тэ. Чёрт, если бы знать заранее, что так будет, Тэхён поговорил бы с Чонгуком у себя дома. И отец Гука не увидел бы их жадно целующимися и виснувшими друг на друге так, словно в последний раз, да ещё и с крепким стояком у обоих. Нужно срочно поговорить с Чонгуком и обдумать, как быть дальше.       — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — вещал противный голос в трубке, а Тэхён плакал, готовый разбить телефон от отчаяния.       Второй месяц одно и то же. Второй месяц отчаянных попыток дозвониться, поговорить, увидеться. Тэхён свернулся калачиком на кровати и скулил, как избитая собака, глотая слёзы. Он отчаянно и дико скучал по своему Гуки, с которым после того случая в парке он больше не общался и не виделся. Он очень скучал по их разговорам, встречам, дуростям и шуткам… А каждый раз, вспоминая их поцелуй и то, как Чонгук его обнимал, распадался на атомы от горя. Тэхён всё время звонил, искал встречи. Но, к сожалению, безуспешно. Тот как сквозь землю провалился, словно его и не было. Тэхён приезжал к Чонгуку домой, ища встречи. И каждый раз был послан его отцом или матерью подальше. Дома у Чонов всё время кто-то был, будто специально карауля, чтобы они не встретились… Как жаль, что они учились в разных школах…       Три месяца ада. Три месяца дикой тоски и боли. Три месяца обиды на судьбу за то, что дала желаемое на пятнадцать минут и забрала. Вот это рекорд — пятнадцать минут отношений. В груди Тэхёна зияла огромная дыра. Он сильно похудел, осунулся, стал плохо есть и мало спать, его часто мучили кошмары. Он извёл всю душу, мучаясь. Бывали моменты злости на Гука. Ведь можно было и с другого номера позвонить, можно было тоже искать встречи… Пытался Чонгук или нет, Тэхён не знал. Но очень хотел верить, что Гук тоже скучал.       Пять месяцев ада. И сам ад уже не кажется таким страшным и мучительным. И даже полтергейст, живущий на кухне, уже не казался правдой. Пять месяцев тоски. Пять месяцев, как душа и сердце разбились на мелкие осколки. Тэхён думает, что пора. Пора прекратить эти мучения и попробовать жить дальше без Чонгука. Надо двигаться дальше, хотя бы ради родителей, которые были очень обеспокоены состоянием сына и переживали за него.

***

      Красивый мужчина со светлыми волосами, старательно высунув язык, пытался вытащить брусочек из башни так, чтобы она не упала. Под улюлюканье коллег он аккуратно зацепил брусочек пальцами и установил на верхушку башни.       — Да! — Тэхён широко улыбнулся и вскинул руку вверх. — Эй, Дан! Ты должен мне кофе! Я же говорил, что уделаю тебя.       Группа поддержки Тэхёна радостно захлопала в ладоши и загалдела под недовольные возгласы поддерживающих Дана.       — Как всегда, несравненный Ким Тэхён! — ворчит Дан. — Скажи, ты хоть что-нибудь делаешь плохо? — Тэхён скептически поднял бровь и пожал плечами. — Ладно, хрен с тобой, пойдём, — и напарники, по-дружески обнявшись, направились в сторону торгового автомата.       Тэхён недавно устроился на эту работу, но уже зарекомендовал себя как добросовестный, хороший работник. В их отряде Тэхён и Дан были лучшими. Они работали как один организм, практически без слов понимая друг друга. А работа была непростая: спасатель службы 911 — это тебе не пряники перебирать. Нужно быть всегда собранным, морально устойчивым, с хорошей выдержкой и физической подготовкой. Ещё очень важно уметь правильно разговаривать с людьми во время спасательных операций, уметь психологически стабилизировать себя и спасаемого; надо уметь выполнять работу в неудобной позе, в экстремальных ситуациях и при любой погоде. Если коротко — эта работа не для слабонервных, требующая полной отдачи.       Тэхён всегда был небезразличен к бедам других людей, эмпатичен. Поэтому трудностей с выбором профессии у него не возникло. Шесть лет назад, когда ему пришлось собирать себя по кусочкам, он принял решение стать спасателем, чтобы помогать людям и спасать жизни. Это решение вдохновило его и помогло потихоньку начать жить заново.       Сейчас Тэхёну 23 года. Он позитивный, с хорошим чувством юмора, добрый и ответственный. И да, он чертовски хорош собой: высокий, со светлыми волосами, нереальными карими глазами, спортивного телосложения (его профессия обязывает постоянно тренироваться и поддерживать форму), в общем — ходячий секс. Влажная мечта половины женского состава их станции, которые были готовы растечься, как топленое масло, от одной лишь его улыбки. Ох, сколько сердец было бы разбито, узнай они о его ориентации.       — Ты из-за проигрыша такой кислый или случилось что? — спросил Тэ у Дана, беря из его рук стаканчик с кофе.       — Да ну, брось. Это всего лишь «Дженга». Я просто немного устал от этой предсвадебной суеты. Хосон словно одержима этой свадьбой и не даёт никому расслабиться, — обречённо сказал Дан, потирая ладонью глаза.       — Терпи, друг. Ты же знаешь, что для женщин это очень важно. И ей нужна сейчас твоя помощь и поддержка.       — Я стараюсь. Просто у меня не так много свободного времени, чтобы выбирать цвет салфеток для праздничного стола. Для меня это вообще не особо имеет значения. Ну а что насчёт тебя, Тэ? Я понимаю, ты ещё молод и горяч и всё такое, но надо, наверное, начать с кем-то встречаться?       — Ключевое слово здесь — «наверное», — смеётся Тэхён. — Одноразовых встреч мне вполне достаточно. Без обязательств и прочей ерунды.       — Кстати, — отвечает Дан, — сегодня пятница, не хочешь сходить куда-нибудь? Подцепишь какого-нибудь симпатягу, м?       Тэхён задумался. Впереди два выходных, в принципе, можно и расслабиться, у него давно никого не было, яйца звенят так, что, наверное, слышно на всю станцию.       — Неплохая мысль. Давай после смены в наше место. Я напьюсь и потрахаюсь, — соглашается Тэхён.       — А я…       — А ты напьёшься и домой к невесте, — перебивает Дана Тэ и, хохоча, выбрасывает пустой стаканчик в урну.       Но увы, их планам не суждено было сбыться. На пульт диспетчера поступил сигнал о взрыве.

***

      Похлопав по карманам спецовки, Чонгук не обнаружил в них сигарет. А курить ну очень хотелось, и он с досадой вздохнул, нервно проведя рукой по своим чёрным волосам.       — Эй, Саджа, подстрахуешь? Мне срочно нужно купить сигарет.       — Без проблем.       «Всё-таки повезло с напарником», — подумал Чонгук. С ним легко работать, он не болтлив и, да, никаких едких комментариев о вреде курения, что очень радует.       Чонгуку 22 года. И в целом его устраивала его жизнь. Он недавно переехал в свою квартиру, наконец-то начал жить так, как он хотел, избавившись от контроля и гнёта отца. Открыл свою автомастерскую. Забил правую руку татуировками, как давно хотел, проколол уши и сделал пирсинг. Это невероятное чувство, когда можно быть просто собой и жить свободно. Жить так, как тебе нравится.       У него сохранились детские черты лица, красивого лица, с чёрными глазами — бусинами, это интересно гармонировало с его высоким ростом и рельефным телом. При этом у Чонгука была очаровательная и обезоруживающая улыбка, сильная энергетика и невероятная харизма.       Вокруг него всегда крутятся люди, пытаясь подружиться. Но Чонгук не считает нужным улыбаться всем подряд и любезничать, особенно если человек ему неприятен.       Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью. Опять духота. Это лето какое-то ну очень душное и жаркое. «Хоть бы дождь пошёл, что ли, для разнообразия», — подумал Чонгук.       Его с утра не отпускало чувство тревоги. Странное ощущение, что что-то не так. С ним периодически такое бывало, и Чонгук старался не придавать этому значения. В конце концов, и слава богу, ничего страшного не происходило. Стараясь не думать о плохом, Чонгук пошёл в сторону магазина.       Пройдя буквально двести метров, он почувствовал, будто земля под ногами дрогнула, тут же услышал такой оглушительный грохот, что можно было почувствовать его физически. Чонгука будто оглушило, в ушах противно зазвенело, он был дезориентирован. Всё произошло буквально за несколько секунд, но как будто в замедленной съёмке. Чонгук видел, как из здания рядом вылетают стёкла, вырывается огонь. Будто из-под толщи воды, через писк и звон в ушах он слышит крики людей. Краем сознания Чонгук успевает подумать, что нужно отбежать, но его тут же сносит взрывной волной, он чувствует, как отлетает, ничего не успев понять, видит, как начинает обрушиваться здание, падает, чувствуя пронзительную боль, и отключается.

***

      Отряд, в котором работает Тэхён, за считанные минуты собрался и одним из первых направился на вызов. Со слов диспетчера, взорвалось и обрушилось офисное здание в районе Мангвон-Дон. В машине стояла тишина. Все прекрасно понимали масштаб происходящего и что их ждёт. Вытаскивать людей из завалов, максимально при этом не навредив, — та ещё задача. Все были серьёзны, собраны и максимально настроены на предстоящую работу.       По приезде на место трагедии перед Тэхёном открылась ужасающая картина, напоминающая кадры из фильма. Всё вокруг было в густом облаке пыли, из-за которого было трудно что-то разглядеть. Вокруг обрушившегося здания также стояла пыль, обволакивая здание словно туман. Оно обрушилось не полностью, но там, где здание обвалилось, торчала арматура, лежали куски бетонных плит, и на первый взгляд не было видно места, куда можно направить видеотехнику для поиска людей. Всюду лежали камни, щепки, кирпичи, обломки металла, вся земля под ногами была укрыта многочисленными кусками стекла, покорёженные машины без стёкол стояли, ожидая своих хозяев, тут и там лежали обломки мебели, водопроводных труб, техники и других предметов быта. Вокруг раздавались звуки многочисленных сирен. По периметру обрушившегося здания и зоны поражения уже стояли пожарные машины, также пригнали тяжёлые машины с гидравлическими домкратами, землеройные машины с видеокамерами на гибких штангах для облегчения поиска людей. Рабочие как раз настраивали аппаратуру для поиска.       Парамедики уже оказывали первую помощь тем, кому повезло не оказаться под завалами. Всюду сновали люди из спецслужб и журналисты. Психологи оказывали помощь людям, пришедшим на место взрыва, чтобы узнать информацию о своих близких и родственниках. Выли сирены, звонили телефоны, шумели рации. Люди кричали и плакали: кто-то пытался выяснить причину взрыва, кто-то требовал информацию о своих близких, кто-то предлагал свою помощь, а кто-то тихо молился о том, чтобы с близким человеком всё было хорошо. Неподалёку от пожарной машины на коленях стояла женщина и горько плакала, прижимая к себе игрушечного жирафа. Лицо её было в пыли, только на щеках — чистые дорожки от слёз.       — Моя дочь, моя Миён, помогите… моя Миён… сделайте что-нибудь, прошу!       Всё это создавало хаотичную какофонию звуков и было похоже на настоящий хаос. Хотя то, что произошло и творилось вокруг, по-другому трудно назвать.       Сердце Тэхёна сжалось, когда он посмотрел на рыдающую женщину с игрушкой. Он сглотнул ком в горле и махнул рукой Дану. Они получили разрешение начать поиски. Нельзя было медлить ни секунды.       Отряд работал не покладая рук. Тэхён потерял счёт времени: на улице уже давно стемнело, пыль мало-помалу рассеивалась, а люди всё не расходились. Они разбили палаточный лагерь неподалёку, решив оставаться здесь. «Лишь бы успеть, лишь бы найти и спасти как можно больше людей», — думал Тэхён.       — Что у нас с левой стороной здания, Дан?       — Там должен работать отряд. Ты хочешь им помочь, Тэ?       — Да, всё равно надо ждать, когда уберут эти две плиты. Хочу пойти туда, чтобы не стоять просто так, — говорит Тэхён.       У него появилось какое-то странное чувство, что ему нужно туда. Всё равно у них небольшой перерыв. Но, если честно, пить кофе и есть, когда рядом погибают люди, ждущие их помощи, как минимум, неуместно и неправильно.       — Хорошо, иди, я передам старшему. Только не выключай рацию, Ким. Ты нам нужен.       Тэхён направился к левой части здания, по пути оценивая обстановку. Здесь тоже работал отряд, рядом находились медики. Бригада парамедиков несла пострадавшего на носилках к машине скорой помощи. Внезапно Тэхён почувствовал, как кто-то врезается в него сзади и, что-то бормоча, даже не извинившись, быстро уходит в сторону. Тэ попытался удержать равновесие, но безуспешно. Смачно выругавшись, он начал подниматься и краем глаза заметил недалеко от себя торчащую из обломков руку. Как странно, что спустя столько часов работы человека до сих пор не заметили. Сейчас темно, а рука вся в татуировках, сложно увидеть, но днём, как его не заметили днём?       Он подошёл туда, сел на колени и принялся искать пульс у пострадавшего. К большой радости Тэ, пульс прощупывался, человек был жив. Ему повезло оказаться не так близко к эпицентру взрыва, значит, есть все шансы на благоприятный исход. Он махнул рукой одному из людей другого отряда, чтобы помог. Здесь можно справиться вдвоём без спецтехники.       Наклонившись, чтобы осмотреть руку на предмет повреждений, Тэхён ахнул. На среднем пальце он увидел тату с изображением замученного смайла. Тэхёну показалось, что его сердце остановилось, а потом забилось где-то в горле с утроенной силой. В ушах зазвенело, а на глазах выступили слёзы. Нет, такого совпадения точно не может быть. Он почувствовал, он узнал…       — Нет, не может быть… Я всё же нашёл тебя…       Его трясло, и не помогали никакие уроки психологической стабилизации. Все знания, как по мановению волшебной палочки, просто вылетели из головы. Гуки, его родной Гуки, сейчас здесь, перед ним. Стоп. Гуки сейчас здесь. Перед ним. Ему нужна помощь. Сейчас это главное, а нюни распустить можно и потом.       Тэхён с коллегой из другого отряда приступили к спасению, постепенно разгребая кучу хлама, мусора и камней, под которой лежал человек. Через 20 минут небольшой завал был разобран. Тэхён внимательно посмотрел на Чонгука. Нет сомнений, это совершенно точно был он. Лицо приобрело землистый оттенок, но всё равно было легко узнаваемо. За шесть лет почти не изменился. Тот лежал на спине, запрокинув голову. На левой руке красовался открытый перелом, Гук был без сознания. Тэхён позвал парамедиков, те, осторожно его осмотрев, погрузили на носилки.       — Куда вы его повезёте? — спросил Тэхён.       — Вы его знаете?       — Да, — ответил Тэхён, осторожно беря Чонгука за руку, — да, знаю. Это Чон Чонгук. Так куда вы его повезёте?       — В ближайшую, сорок пятую, — с теплом в голосе ответила женщина-парамедик, глядя на шокированного и потерянного Тэ, улыбаясь.       — Спасибо, — отпустив руку Чонгука, он смотрел, как носилки помещают в машину. Кто-то сразу достал капельницу, двери закрылись, и машина тронулась с места.       Следующие двенадцать часов прошли для Тэ как в тумане. Он очень устал, тело требовало отдыха, но они снова и снова разгребали завал и вытаскивали оттуда людей. Он так ничего и не ел, отказывался от кофе. Его мысли были далеки от этого места, все его мысли были там, в больнице, с Чонгуком. Он не мог поверить, что встретил его, пусть и при таких ужасных обстоятельствах и такой ценой. Вся его сущность тянулась к нему, он безумно хотел увидеть Чонгука снова и принял решение после работы поехать в больницу.

***

      Тэхён не знал, как отреагирует Гук на его появление, но сейчас ему было наплевать. Доводы разума пошли по одному месту окончательно и бесповоротно, а глупое и наивное сердце изо всех сил рвалось ко всё ещё любимому человеку. Сходив в душ, Тэхён наскоро перекусил, схватил ключи от машины и вышел из квартиры. Сон подождёт, да и с такими эмоциями не уснуть, даже при всём желании. Путь до больницы занял не больше получаса. Тэхён шёл по коридору, не чувствуя пола под ногами. Подойдя к посту, он вежливо обратился к медсестре, очаровательно улыбаясь.       — Добрый день, подскажите, пожалуйста, в какой палате находится Чон Чонгук? Его привезли сюда ночью на скорой.       — Добрый день, — смущённо улыбается медсестра, алея щеками. У него такой глубокий, бархатный голос, что завораживает, — сейчас посмотрю. Чон Чонгук, так, открытый перелом, сотрясение, в сознании, ага. Он в палате 217, на четвёртом этаже. Наденьте, пожалуйста, халат и проходите.       — Спасибо вам, вы меня очень выручили.       Тэхён протянул ей шоколадку и, подмигнув, со скоростью света пошёл искать нужную ему дверь. По мере приближения к палате у Тэхёна всё сильнее билось сердце.       Приоткрыв дверь дрожащей рукой, он заглядывает в палату и замирает. На кровати лежит Гук, к правой руке подключена капельница, левая рука в гипсе. Рядом стоят, размеренно попискивая, датчики и приборы, отслеживающие его состояние. У кровати стоит диван, на подоконнике кто-то разместил цветы и открытки. Тэхён подошёл к Чонгуку, смотря на него жадно. Чонгук был в сознании, но спал. Лицо и открытые участки тела были покрыты ссадинами и царапинами, на правой щеке появился синяк. Цвет лица уже не землистый, что очень радует. Он жив. Жив! Это главное. И он поправится. К большому счастью и везению, Чонгук, можно сказать, легко отделался.       В какой-то момент Тэхён не выдержал и аккуратно огладил его татуировку смайла. Господи, как же ему этого не хватало. Он нежно взял его руку в свою, рассматривая новую вязь татуировок. Очень классно, Чонгуку невероятно шёл этот рукав.       — Эй, вы кто? — Чонгук проснулся и не мог толком сфокусироваться на обстановке вокруг. Какой-то мужик держит его за руку в больничной палате, вот это номер. Врач?       — Ну привет, Гуки, — говорит Тэхён, улыбаясь. — Как ты?       Этот бархатный голос Чонгук узнает из миллионов других. Он наконец проморгался и увидел перед собой высокого, красивого, возмужавшего…       — Тэ? Что за… Но как? Господи, не может быть, привет! Привет, Тэ! — Чонгук смотрит на него изумлённо своими большими глазами-бусинами, с трудом веря в происходящее.       — Как ты себя чувствуешь? Что доктор говорит?       — Да пустяки: сотрясение, перелом, несколько ушибов, ну и так, по мелочи. Ерунда, жить буду, — Чонгук улыбается и не может поверить в происходящее. Может, галлюцинация? Головой-то сильно приложился всё-таки. — Тэхён, может, объяснишь, что ты здесь делаешь?       — Ну, если коротко, то я тебя нашёл. Мы с коллегой тебя в прямом смысле откопали и передали скорой. Я тебя узнал, ну и вот, я здесь. Не мог не прийти.       У Чонгука на лице застыло выражение загрузки и полного непонимания. Хохотнув, Тэхён сказал:       — Тааак, понял, принял. Ты же знаешь, что с тобой произошло, тебе сказали? — Чонгук кивнул.       — Да, меня отшибло взрывной волной.       — Верно. Ты оказался не в то время и не в том месте. Я работаю спасателем, и когда всё случилось, была моя смена. Мы там работали, и я тебя нашёл. Ты пролежал под завалом почти 14 часов без сознания. Мы тебя вытащили, Гуки, и я не смог не прийти сюда. Я хотел тебя увидеть.       — Ну охренеть, Тэ. Спасатель… Дааа, ты крут, чувак, — Чонгук садится, опираясь спиной о подушку. — Получается, ты мне жизнь спас?       — Ну… наверное… — скромно мнется Тэхён, и это заставляет Чонгука умилиться, как в старые времена.       — Спасибо тебе. Правда, спасибо. То, что ты сделал, это просто… у меня нет слов, Тэ, спасибо, что вытащил меня, — Чонгук берёт его за руку и сжимает. — Сходил, блядь, за сигаретами.       Парни начинают смеяться. С этим смехом уходило и первое напряжение, и неловкость между ними. Их взгляды встретились, и у Тэ как будто кадрами понеслись флешбэки из прошлого: вот они знакомятся, вот везут котёнка в приют под ворчание Чона, просмотр фильма, попытка приготовить гальбитан, катание на роликах, первый поцелуй, отец Чона, почти полгода ада. Тэ вздрогнул и тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Медленно убрал руку. Что если у Чонгука кто-то есть, а они тут за ручки держатся?       — Чонгук, можно я… можно я буду тебя навещать? Я бы очень хотел вновь общаться с тобой.       — Конечно можно, Тэхён, я тоже хочу общаться. И за отца прости, пожалуйста, прости. Я правда пытался с тобой связаться и…       — Гуки, стоп. Мы обязательно обо всём поговорим, но позже. Когда тебе станет лучше.       — Да, да, хорошо, ты прав, пожалуй. Запиши мне свой номер… айщ, чёрт, моему телефону хана, забыл, прости.       Они снова засмеялись. Потеряв счёт времени, парни говорили и говорили, как будто не было этих шести лет разлуки. Всё теперь становилось так, как нужно, так правильно. Они общались и смеялись, пока не пришла медсестра и не сообщила, что время посещения окончено. Грустно вздохнув, Тэ попрощался с Гуком, обещая зайти завтра.       Тэхён чувствовал себя легко, пустота в его груди начала заполняться. С их встречи в больнице прошла неделя, Тэхён всё своё свободное время проводил у него в палате. Они вновь начали сближаться: держались за руки, обнимались — тактильность Тэхёна пищала от счастья. К великой радости Тэ выяснилось, что у Чонгука никого нет. Он развлекал его рассказами о своей работе, они смотрели фильмы на планшете, Тэ таскал ему разные вкусняшки, и плевать, что у Чонгука больничная диета. Не, ну, серьёзно, вы вообще пробовали это чудо кулинарного искусства? Вот и не пробуйте!       Тэхён заходит в палату, радостно вещая:       — Гука, я принёс тебе телефон, а то чё ты как лох без телефона тут торчишь? — и осекается. Чонгук сидел на кровати, а рядом стояли его родители. Тэхён нервно сглотнул.       — Извините, я зайду в другой раз.       — Нет, Тэхён, постой, всё в порядке, — окликает его Чонгук. — Иди сюда, — тянет к нему руку.       Тэхён подходит, косясь на родителей, готовый к тому, что его сейчас отправят восвояси. Но, к великому удивлению, этого не происходит.       — Здравствуй, Тэхён, не уходи, мы хотим поговорить, — обращается к нему отец Гука. На его лице нет злости, он спокоен.       Тут к нему буквально подлетает мама Чонгука и начинает рыдать, крепко обнимая Тэ.       — Спасибо, спасибо за то, что спас нашего сына, мы так тебе благодарны, это такое счастье для нас, — продолжает рыдать госпожа Чон, размазывая слёзы и косметику по футболке Тэхена. Тот неловко похлопывает её по спине, пребывая в полном шоке.       — Ой, ну мам, перестань, всё ведь в порядке теперь, — мямлит Чонгук.       — Вот именно, теперь! Говорила я тебе: бросай курить. И какой чёрт тебя понёс именно в ту сторону? Спасибо Тэхёну, что оказался рядом, — ворчит госпожа Чон, а Гук широко улыбается и подмигивает Тэхёну.       Тут происходит то, от чего Тэхён чуть не ушёл в астрал от удивления. К нему подошёл отец Чонгука, осторожно отодвинул от него свою жену и сам, по-отечески крепко, его обнял.       — Правда, спасибо тебе. Мы в неоплатном долгу перед тобой. Не передать словами, как мы рады, что Чонгук в порядке после всего, что там случилось. Тэхён, если сможешь, прости меня за то, что не дал вам общаться тогда. Я желал сыну лучшего и считал, что поступаю правильно. Прости. Я очень благодарен тебе!       — Ну что вы, господин Чон, не стоит, всё в порядке, честно. Я понимаю.       Госпожа Чон ахнула, глядя на часы.       — Минхо, нам пора. Иначе опоздаем, — они засобирались, обняв и поцеловав Чонгука, и снова обняв Тэ. — Спасибо тебе ещё раз, Тэхён! — и, открыв дверь, вышли из палаты.       — Вау! Похоже на семейную драму, — смеётся Чонгук. — Тэхён, отомри, они ушли, всё нормально.       — Блин, Гук, я взрослый мужчина, я большой и грозный спасатель, а стоял как школьник на педсовете! Как у твоих родителей это получается?       — Я и сам не знаю. Но в любом случае теперь всё хорошо, и больше нам никто не запретит общаться. Ты бы видел их лица, когда я всё им рассказал.       Тэхён подошёл к Чонгуку и обнял его, уткнувшись носом ему в макушку. Вдохнув его запах, Тэхён повёл кончиком носа от макушки вниз, к уху, затем к шее, вызывая у Гука табун мурашек. Он провёл губами по шее, едва касаясь, Чонгук задышал тяжелее, крепче вцепившись в бока Тэхёна. Дойдя губами до скулы, прошептал:       — Я так скучал по тебе, Гуки, так скучал…       — Я тоже скучал, мой Тэ.       Чонгук двигается, и их губы соприкасаются. Тэхён водит губами по губам Чонгука, едва касаясь, то ли дразня, то ли пытаясь продлить момент. По его телу разливается трепет и волна удовольствия, когда он утягивает Гука в поцелуй, нежный и настойчивый одновременно. Ким аккуратно поддевает нижнюю губу Чонгука и начинает её посасывать, вырывая тихий стон. Услышав его, Тэхён начинает терять контроль. Он крепко обнимает Гука, запускает свой язык ему в рот, страстно целуя. Чонгук прижимается к нему сильнее, тяжело дыша и постанывая, непроизвольно начиная тереться бёдрами. С каждой секундой держаться было всё сложнее. И когда весь воздух кончился, они с большой неохотой отстранились друг от друга, не размыкая объятий.       Сердце готово было выпрыгнуть из груди у обоих. Они тяжело дышали, а их зрачки были расширены настолько, что можно было подумать, что парни под кайфом. Хотя так и было: под кайфом они были друг от друга.       — Я, пожалуй, схожу за кофе, — смачно чмокает в губы Тэхён с довольным выражением лица, — а ты пока подумай, чем я могу тебе помочь.       Тэхён ушёл, а Чонгук изо всех сил пытался привести бешеное сердцебиение в порядок. Он не мог поверить, что Тэхён здесь, рядом. Столько лет прошло, а чувства никуда и не уходили. Он всегда любил его.       С болью Чонгук вспомнил тот день, когда их увидел отец. Как по приезде домой у него отняли телефон, отвозили и забирали из школы, отрезав все возможные пути их с Тэ пересечения. Чонгук помнит, как Тэ приходил к ним в попытках поговорить, но получал отворот поворот. Чонгук обливался слезами и злился на несправедливость этого мира, он почти возненавидел своего отца. И очень сильно тосковал и скучал по Тэ.       Многие месяцы он просто лежал как овощ, смотря в одну точку, ходил в школу на автомате, приходил и снова лежал. Ему ничего не хотелось, было очень сложно встать и просто пойти в душ… Не хотелось ни улыбаться, ни общаться, жить не хотелось. Со временем боль притупилась, Чонгук принял то, что придётся жить без Тэ. А когда стал взрослым, не стал его искать, потому что не знал, как тот отреагирует. Может, он его пошлёт к чертям, а может, у него кто-то есть.       Так и жил до того момента, когда увидел Тэ в своей палате. И сейчас, глядя на него, несущего ароматный кофе и улыбающегося во весь рот, Чонгук понял, что любит его и больше никуда не отпустит.       — Ну что, ты надумал, чем тебе помочь?       — Да, Тэ, но у меня к тебе не совсем стандартная просьба, — Тэхён изогнул одну бровь, ожидая объяснения. — Ты можешь мне помочь принять душ? Мне так неудобно просить тебя, но сам я справляюсь так себе, а санитарки всё время краснеют, и нам всем неловко, — виновато улыбается Чонгук.       — Вообще без проблем, Гук-а, будешь сиять как попка младенца, — смеётся Тэ, целуя Чонгука.       — И ещё, Тэ…              — Да?              — Посмотрим документалку о призраках?

***

      На следующий день, зайдя в палату, Тэхён чуть не упал от смеха, увидев Чонгука. Тот самозабвенно чесал линейкой руку в гипсе, при этом издавая такие звуки, будто снимается в порно. На его лице было выражение такого блаженства, будто странствующий по пустыне наконец добрался до воды. Мама Чонгука сидела на диване и смеялась, глядя на эту картину. Отец ходил по палате взад-вперёд, активно обсуждая что-то по телефону.       — Чем так вкусно пахнет? Тэ, ты меня разбалуешь, и я растолстею.       — Ой, тебе это не грозит. Будто ты до этого ел одни одуванчики, как принцесса, — подкалывает Тэхён.       — Так что там ты принёс? — Чонгук с любопытством смотрел на внушительный пакет.       — Оу, там картошка фри, острая курочка, пара бургеров и чипсы. Ну и куда без колы, — ласково отвечает Тэ. Ему всегда нравился аппетит Чонгука.       — Ммм, как вредно! Прям как я люблю! — счастливо лыбится Чонгук.       Отец Чонгука, закончив телефонный разговор, обнял Тэхёна.       — Мы пойдем, нам пора. Общайтесь. Чонгук, мы приедем завтра. Если вдруг что — звони.       — Хорошо, папа, до завтра.       — Тэхён, позаботься о нём, — сказала уже у дверей мать Чонгука.       — Не волнуйтесь, госпожа Чон, обязательно позабочусь, — произнес Тэ со странным блеском в глазах и лукавой улыбкой.       Когда родители вышли из палаты, парни хитро переглянулись.       — Ну что, документалка и вкусняшки?       — Нет, Гука, давай сначала мы тебя отмоем как следует, а потом будем смотреть и есть, — подмигнул ему Тэхён.       — Попросил на свою голову, — заворчал Чонгук, беря полотенце и чистые вещи.       В душевой комнате Тэхён чувствовал неловкость. Раздевшись по пояс, он принялся настраивать воду. Рядом раздевался Чонгук.       — Давай, Гук, заходи, вода отличная. Руку с гипсом высунь за дверцу.       Чонгук заходит в кабинку, ему неловко от того, что он голый, но нормально помыться очень надо.       — Подожди, Тэ, ты что, собираешься мне помогать вот так, в джинсах? Кабинка будет открыта, ты весь промокнешь, и мы зальём всё водой.       В принципе, не обязательно лезть в кабинку вместе с Чонгуком, можно помочь помыться и так, но в голове у Тэхёна уже вовсю проносятся очень любопытные мысли, и он говорит:       — Тц, не подумал, ты прав.       Тэхён раздевается полностью и заходит в кабинку к Гуку. Вода приятно льётся на них обоих, Гук стоит лицом к Тэ, высунув сломанную руку за дверцу, как тот и просил. Им обоим неловко от сложившейся ситуации и волнительно одновременно. Тэхён выдавливает шампунь на руку и начинает аккуратно массировать чужую голову. Затем берёт мочалку и проводит ей по его плечам, нежно переходит на руку и плавно водит по груди.       Сердце Тэхёна начинает биться чаще от такой близости, ему очень хочется прикоснуться к Чонгуку, хочется целовать его, сжимать в объятиях и вылизывать. Тэхён начинает возбуждаться, тело обдало жаром. Мочалка в руках переходит ниже, и он плавными круговыми движениями водит по животу, второй рукой сжимая плечо Чонгука.       Они старались не смотреть друг другу в глаза, Тэхён заметил, как дыхание Гука участилось, когда он повёл мочалкой ниже, к косым мышцам живота и лобку. Чонгук замер и затаил дыхание, его член начал стремительно наливаться кровью от прикосновений Тэхёна, который уже нежно водил мочалкой по члену.       — Тэ, я тут сам могу, — хрипит Гук. Его начинает уносить от ощущений, он хочет буквально впиться в Тэ губами. Он хочет его прямо сейчас. Это невозможно контролировать.       — Тшш, все в порядке, — шепчет он и чмокает его в губы.       Видя, как Чонгук реагирует на него, Тэхён хитро ухмыльнулся и обошёл его сзади. Он начал намыливать его спину плавными, неторопливыми движениями, немного играя с Чонгуком. Он придвинулся ближе и провёл по шее Гука языком, затем легонько прикусил мочку уха. Тэхён видел, как по телу Чонгука побежали мурашки, видел, как он был возбуждён от одних только лёгких прикосновений. Он отбросил мочалку в сторону и прижался к Чонгуку сзади, обнял его, продолжая целовать его спину, шею, мочку уха и кожу за ней.       — Ммм, Тэхён… — простонал Чонгук, почувствовав, как твёрдый член Тэ упирается в него сзади.       — Тшш, Гуки, — шепчет в ухо Тэхён, обжигая дыханием и вызывая очередную волну мурашек, — просто расслабься.       Тэхён обхватывает член Чонгука и проводит несколько раз по всей длине, немного массируя яички. Гук упёрся здоровой рукой в стену кабинки и простонал. Он обходит его снова, чтобы быть лицом к лицу, и сладко целует. Их языки сплетаются, руки Тэ блуждают по телу Чонгука с жадностью, наконец-то дорвавшись до желанного тела. Чонгук не отстаёт, он отвечает на поцелуй Тэхёна со всей страстью, одной рукой прижимая его к себе. Их члены соприкасаются, парни стонут одновременно, прижимаются сильнее и начинают тереться друг о друга.       Тэхён нежно разрывает поцелуй, и зацеловывает шею Чонгука, оставляя бордовые следы. Но сейчас в моменте так наплевать. Он хочет всего его, целиком, он любит и желает его как никого никогда. Хочет любить, беречь и быть одним целым. Навсегда.       — Гуки, мой Гуки, — с жаром шепчет Тэхён, опускаясь поцелуями ниже. Он слегка прикусывает сосок, плавно обводя его языком по кругу, затем посасывает и вновь ласкает его. Чонгук шипит и стонет от удовольствия, вцепившись в плечо Тэ. — Ммм, какие чувствительные, мне определённо нравится, хочу ласкать их чаще, — говорит низким голосом Тэхён и продолжает свою ласку.       Чонгук постанывает, гуляя рукой по телу Тэ. Ему просто сносит крышу от происходящего. Он не припомнит, чтобы так сходил с ума от желания раньше. Тэхён медленно, но твёрдо ведёт языком от груди до гладко выбритого лобка, опускается на колени, выцеловывает дорожку от внутренней стороны бедра к лобку, одной рукой берётся за основание члена, и смачно проводит языком от яичек до головки. Чонгук запускает руку ему в волосы.       — Ммм, блядь, Тэ…       Тэхён берет головку в рот, посасывает и обводит её языком, чувствуя привкус солоноватой смазки. Чонгук дёргается, простонав, и крепче сжимает его волосы. Тэхён ласкает головку, медленно вбирая член, лаская нежно, но настойчиво.       — Сссс, да, вот так, Тэхён, — Чонгук слегка отстранился и вновь подался бёдрами, толкаясь вперед. — Да, возьми глубже.       Чонгука трясёт от ощущений и уносит куда-то в астрал от того, с какой покорностью Тэхён берёт глубже. Он расслабляет горло, и член проходит в узкие стенки. Чонгук громко стонет, откинув голову назад. Тэхён двигается дальше, пока не утыкается в его лобок носом, задерживаясь в этом положении на несколько секунд. Ему трудно дышать, из глаз катятся слёзы, а по подбородку стекает слюна, но он хочет сделать Чонгуку хорошо, и сам был готов кончить прямо вот так, без рук, от очень сильного возбуждения.       Отстранившись с пошлым хлюпом, Тэхён отдышался немного, положил ладони на бёдра Чонгука и провёл языком по стволу, выписывая восьмёрки. Затем обхватил головку и взял полностью член, простонав при этом. От вибрации Чонгук зашипел и чуть отстранился, качнул бёдрами сильнее, смелея, ещё и ещё. Он направлял Тэ, толкаясь тому в рот своим немаленьким размером. Тэхён посмотрел на него снизу вверх и еле заметно кивнул, давая понять, что отдает инициативу. Чон крепко взял Тэ за волосы и начал вбиваться в его горло, ускоряясь. Тэ стонал, посылая вибрацию, Чонгук чувствовал, что скоро всё.       — Ммм, Тэ, как хорошо, я скоро, ммфф.       Тэ крепко держал Гука за бёдра, принимая его член. Ему нравилось чувствовать тяжелую головку, проезжающуюся по языку, нравились стоны Чонгука, нравился напор и страсть, с которой Гук вбивался в него всё сильнее и быстрее, окончательно потеряв контроль. Через несколько секунд Тэхён почувствовал, как член во рту начинает пульсировать, Чонгук попытался отстраниться, но он притянул его за бёдра обратно. Чонгук, ахнув, толкнулся пару раз, и Тэ почувствовал, как горячая сперма толчками стекает в его горло, под сладкий стон Чонгука.       Проглотив всё, Тэхён встал, довольно облизнувшись. Его всего трясло, колени дрожали, но ему было плевать. Чонгук притянул его к себе и утянул в поцелуй, опираясь сломанной рукой о дверцу, второй рукой он потянулся к члену Тэ, не разрывая поцелуя. Почувствовав руку на своем члене, Тэхён застонал и начал толкаться в кулак Гука от нетерпения. Его просто разорвёт, если он сейчас не кончит. Чонгук начал целовать его шею и плечи, не прекращая двигать рукой, помогая Тэ, он плохо соображал от такого крышесносного оргазма, но очень хотел, чтоб Тэхён получил разрядку. Вцепившись в Чонгука, он яростно толкался в чужой кулак и стонал.       — Гук, я сейчас, блядь, мм я сейчас.       — Давай, Тэ-Тэ, да, давай. Вот так, мой хороший.       Наверное, слова Гука подействовали как спусковой крючок. Тэхён дёрнулся, простонал и кончил, пачкая спермой руку Чонгука, вцепившись зубами ему в плечо. Он содрогался от оргазма, что-то бормоча и прижимаясь к нему. Никогда, никогда в жизни он ещё так не кончал от обычной дрочки.       — Вау, это просто нечто, Тэхён! — говорит Чонгук, гладя его по волосам. В голове пусто, по телу расползается нега. Он так хотел этого и совершенно точно ни о чём не жалел.       — Гук-а, я хочу быть с тобой. Может, мы попробуем? — спрашивает Тэхён, обнимая его и оставляя мелкие поцелуи на щеке. Чонгук широко улыбается ему. Неужели всё-таки есть в этой жизни что-то хорошее?       — Да, Тэхён, я тоже хочу быть с тобой. Я согласен, давай попробуем.       Тэхён пищит радостно, как ребёнок, а Чонгук резко наводит на него лейку душа и включает сильный напор, громко смеясь. Что поделать… Первые 40 лет детства мужчины — самые сложные.       Помывшись, парни вдвоём уселись на кровать, обложились вкусняшками и включили документалку. Тэхён чуть не разрыдался, когда Гук предложил её посмотреть. Это значит, что он помнит всё, что было тогда, когда они были подростками. Только в этот раз ни визжащее привидение, ни отец Чонгука им не помешают.

***

      — Да-да, Гук, я уже выезжаю. Ты всё собрал?       — Конечно, тут собирать-то — трусы да зубная щётка. Давай, Тэ, жду тебя. Домой хочу пиздец как!       — А как же «целую, любимый»? — ржёт в трубку Тэхён.       — Если любимый через полчаса не заберёт меня отсюда, то не только без поцелуев останется, — смеётся Чонгук.       — Ауч, это запрещённый приём. Жди, еду!       Чонгук пролежал в больнице почти месяц. К счастью, оснований для дальнейшей госпитализации не было, и его сегодня выписали. Осталось только гипс снять, но для этого совершенно необязательно ждать сего часа в больнице.       Тэхён очень радовался, что теперь они будут проводить время вне больничных стен. Их отношения, пусть пока и недолгие, приносили обоим счастье и положительные эмоции. Чонгук полностью заполнил собой душевную пустоту и сердце Тэхёна. Иногда ему казалось, что не может быть так хорошо, ну не бывает, когда и поговорить, и интересы общие, и оргазмы крышесносные от одного только петтинга, и помолчать вместе можно, и любовь взаимная, до гроба.       В конце концов, неужели они не заслужили своё счастье? Если они прошли через принудительную разлуку, чуть не сдохли от боли тогда, не виделись шесть лет, при этом ни на минуту не переставая любить друг друга? Конечно, заслужили. И не стоит искать и ждать от судьбы какой-то подвох. Им сейчас хорошо вместе, чего загоняться? Надо по мере поступления проблемы решать.       Через двадцать пять минут парни уже садились в машину. Чонгук жил недалеко от больницы, дорога не заняла много времени. Они зашли в супермаркет рядом с домом Чонгука, купили всё необходимое и сейчас заходили в его квартиру.       — Тэ, ты зачем набрал столько?       — Как это зачем? Буду тебе готовить. Не, ну ты можешь и сам, вот только вряд ли ты что-то одной рукой можешь сделать.       — Ммм, Тэхён-а, думаю, что я могу кое-что сделать своей одной рукой, кое-что приятное, — играя бровями, говорит Чонгук. Он подходит к нему, притягивает к себе и целует, прикусывает язык, осторожно посасывая. Тэхён простонал, сгрёб Чонгука в охапку и жарко ответил на поцелуй, гладя ладонями его зад.       — Ох, Гук-а, с радостью это проверю, но давай сначала я помогу тебе привести всё в порядок.       Несколько часов парни протирали пыль и полы, поливали цветы, готовили, закидывали вещи в стирку. Прям — настоящие хозяюшки. Когда они пошли в душ, за окном уже стемнело.              Удобно расположившись на диване в обнимку, они включили фильм, потягивая виски и лениво переговариваясь. Лёгкая усталость давала о себе знать, но не мешала — они чувствовали какое-то умиротворение.       Тэхён взглянул на Чонгука. Тот уставился в телевизор, теребя языком пирсинг на губе. Он сглотнул — кажется, поймал кинк. Его член дёрнулся в штанах. Что ж, очевидно, ему тоже нравится такой вид. Чёрт, блядский язык, блядский пирсинг. Блядский язык, теребящий блядский пирсинг. Невозможно спокойно сидеть и смотреть на это.       Тэхён заёрзал, потянулся к Чонгуку и начал покрывать его лицо поцелуями, положив руку ему на живот. Он провёл языком по хрящику уха, нежно прикусил мочку и начал покрывать поцелуями кожу от уха до ключиц, проводя языком, поднимался обратно. Гук, недолго думая, оседлал бёдра, лаская его в ответ. Тэхён крепко сжал его ягодицы, оставляя засосы на шее.       Чонгук, тяжело дыша, потащил вверх футболку Тэ, снимая её. Следом полетела майка Чонгука. Тэхён перевернул его на спину и лёг сверху, опираясь на руки. Удобно расположившись между длинных ног, Тэ начал тереться пахом о чужой, одновременно терзая в поцелуе его губы. Чонгук подавался бёдрами вверх, постанывал в поцелуй, водя по спине и ягодицам рукой.       Как за пять минут от спокойного состояния они разогнались до такого возбуждения — загадка. Но они безумно, дико хотели друг друга. Петтинга стало недостаточно, и они оба желали полноценного секса. Тэхён спустился поцелуями ниже, вылизывая каждый участок его тела, одной рукой он провёл по члену Чонгука через спортивки, там всё уже было в полной готовности. Гук застонал, вновь подаваясь бёдрами вверх, и Тэ снял с него и с себя штаны. Он наклонился и провёл губами по члену Чонгука через ткань боксеров, сжимая головку губами.       — Блядь, мм, Тэ, в спальню, быстро, я больше не могу.       Тэхён помог Чонгуку подняться, и они, целуясь, пошли в спальню, по пути врезаясь в стены и сшибая углы. Не отлепляясь друг от друга, они рухнули на кровать. Тэхён перевернул Чонгука на живот, лёг сверху, чуть прикусил его шею и провёл руками по спине и рёбрам. Затем начал тереться о его зад своим членом, нашёптывая ему на ухо разные пошлости. Его поцелуи по телу становились всё жарче, а трение всё интенсивнее. Гук рассыпался на атомы от удовольствия и возбуждения.       — Тэхён, пожалуйста, я хочу тебя, — рычит Гук.       Повернув голову, он впился в губы Тэ и сильно прижался задом к его паху. Тэхён прорычал что-то в его губы и начал осыпать его спину поцелуями, спускаясь ниже. Стянув с него боксеры, Тэхён провел ладонью по его половинкам, крепко сжал их, развел в стороны и замер. Между ягодицами красовался красивого изумрудного цвета кристалл от пробки.       — Ах-ре-неть, Гук, ты когда успел? — сглотнув слюну, Тэхён согнул его ноги в коленях, пододвинув ближе к себе. — Готовился для меня, ммм, как приятно, — ему уже не терпелось, чтобы вместо пробки в этой прекрасной заднице был его член.       — Готовился, и не зря, — ухмыляется Чонгук, прогибаясь в пояснице, опираясь на здоровую руку, пока Тэхён, аккуратно поддев пробку пальцами, начал её доставать.       Убрав пробку в сторону, он провёл языком вокруг сжимающегося сфинктера и широко мазнул им между половинками, ведя до самых яичек несколько раз, урча, как кот, дорвавшийся до сметаны. Чонгук застонал и задвигал бедрами, реагируя на ласку. Его вылизывали с жадностью, утыкаясь носом между ягодиц. Гибкий язык проникал глубже, быстрыми движениями обводя стенки, то выходя, то снова проталкиваясь, словно змея, скользя внутрь.       Чонгук покрылся испариной, извивался на кровати и стонал громко, не стесняясь. Он дотянулся до тумбочки, достал смазку и презервативы и бросил на кровать, давая понять, что хочет большего. Тэхён, чмокнув того в поясницу, выдавил смазку на пальцы и аккуратно ввёл в Чонгука. Благодаря пробке пальцы вошли легко, и проблем с растяжкой не возникло. Он наклонился к Чонгуку и целовал его спину, плечи и шею, продолжая двигать пальцами внутри, растягивая на манер ножниц, потом, добавляя третий палец, Тэхён толкнулся чуть глубже, задевая комочек нервов.       — Аааммм, да, вот здесь, — простонал Чонгук, пока Тэхён, довольно ухмыляясь, продолжал трахать его пальцами, задевая кончиками простату. Он целовал спину и ягодицы, наслаждаясь сладкими стонами Гука.       Когда уже четыре пальца входили легко, Тэхён перевернул Чонгука на спину, всё-таки тому было тяжеловато и неудобно опираться на одну руку. Он снял свои боксеры, открыл пакетик с презервативом и раскатал латекс по истекающему члену. Выдавив смазку, он щедро размазал её, накрыл Гука собой и утянул в глубокий поцелуй, приставляя головку ко входу. Он осторожно толкнулся, наблюдая за чужой реакцией. Чонгук обнял его талию ногами, подаваясь бёдрами навстречу. Тэхён начал проталкиваться дальше, не разрывая поцелуй. Он не чувствовал сильного сопротивления, хотя внутри было тесно. Войдя в него полностью, Тэхён замер, давая Гуку время привыкнуть.       — Всё хорошо?       — Более чем, Тэ, — шепчет Чонгук, целуя его плечо.       И Тэхён начинает двигаться, сначала плавно и не спеша, выходя наполовину и толкаясь обратно. Внутри Чонгука так хорошо и жарко, ребристые стенки приятно сжимают член, что хочется остаться так. Заметив, что Чонгук начал активнее двигать бёдрами и насаживаться на его член, Тэхён ускорился, делая толчки более размашистыми и сильными. Чонгук впился ногтями ему в спину и прикусил его за шею, глотая стон, и резко выгнулся, широко раскрыв глаза, когда Тэхён немного сменил угол и попал головкой по простате.       — Блядь, ещё, ммм, давай, Тэ, сделай так ещё, — перед глазами Чонгука всё плыло, его уносило куда-то от удовольствия. Правду говорят, что самый лучший секс с тем, с кем и без секса хорошо. — Только не останавливайся, ммм, аххх…       Тэхён продолжает в него вбиваться, проезжаясь по простате, вызывая чуть ли уже не крики у Гука, теряя от этого контроль. Ему тяжело сдерживаться, чтобы не сорваться на бешеный темп. Он стонет, произнося имя Чонгука, целует куда только может дотянуться. Чонгук крепче ногами прижимает его к себе, интенсивно двигая бёдрами, откинув голову на подушку и закатив глаза.       — Тэхён, я сейчас, сильнее, я… сейчас.       И тут Тэхёна срывает. Он, опираясь на локти, берёт Гука обоими руками за волосы и сжимает, принимаясь вбиваться сильными размашистыми толчками, зажав его член между их животами, создавая дополнительную стимуляцию. Затем, войдя в него до конца, прижался и начал интенсивно двигать бедрами, делая волнообразные движения, не выходя из Гука.       Буквально через несколько секунд Тэ почувствовал, как Гук сжимается вокруг его члена, мышцы начали сокращаться, Чонгук дёрнулся и вскрикнул, сотрясаясь в оргазме. Горячая сперма струйками выходила и пачкала им животы. Тэхён, дав Чонгуку чуть-чуть отдышаться, вышел из него почти до конца и, с силой толкнув член обратно, начал двигаться очень быстро, кончая через несколько резких толчков с именем Чонгука на губах.       — Боже, Гук-и, как хорошо, мммм, Гук-и.       Тэхён вышел из Чонгука, завязал презерватив и бросил его на пол, рухнув без сил рядом с Чонгуком, обняв его. Чонгук положил голову ему на грудь и закинул на него ногу. Парни тяжело дышали, вспотели. Когда-то ровно застеленное покрывало теперь комом сбилось где-то в ногах.       — Это было просто вау, — проводит языком по пересохшим губам Гук. — Я ещё так не кончал, без рук. Ты хорош, Тэ, — он смотрит ему в глаза, а Тэхён довольно улыбается.       — Согласен, крышесносно, такого и у меня ещё не было, Гук-а, — он целует его в кончик носа, ёжась от холода. Пот начал остывать, и стало прохладно.       Гук сел, тряхнув головой и глядя на Тэхёна, произнёс, подмигнув:       — Ну что, в душ и ещё один заход?       На лице Тэ расползлась широкая квадратная улыбка.       — С удовольствием! — встав с постели, он хватает Гука и тащит его в душ.       Конечно, ещё одним заходом не обошлось: был ещё третий и четвёртый. Парни уснули только под утро. К счастью, у Тэ был выходной, а Гуку не сняли гипс, поэтому он ещё неделю будет дома.       Первым проснулся Чонгук, часы показывали почти час дня. Он сел на кровати, но, вздрогнув от боли в прострелившей пояснице, лёг обратно, повернувшись лицом к Тэхёну. «Он очень красивый, когда спит», — подумал Чонгук. Светлые волосы разметались по подушке, а губы забавно надулись. Это заставило Гука умилиться. Он подвинулся поближе и обнял его, целуя в щёку. Тэ завозился и проснулся. Широко улыбнулся и поцеловал его.       — Доброе утро, Гуки.       — Добрый день уже, Тэ, — смеётся Чонгук, утыкаясь лицом в область ключиц Тэ. — Ты зверь, ты в курсе? — ворчит Чонгук. — У меня всё болит, я не знаю, как встать с кровати.       Тэхён смеётся и кладёт руки ему на задницу.       — Ммм, дааа? А вчера кому-то очень нравилось, и он не жаловался, — урчит Тэхён. — И даже просил ещё и ещё, всю ночь спать не давал, — лукаво улыбается он и утягивает в поцелуй Чонгука.       — А я и не говорил, что мне не понравилось. Мне всё пиздец как понравилось. Но это не отменяет того, что ты зверь, Тэ-Тэ. Тц, ладно, скоро мне снимут гипс, и я отыграюсь, — Чонгук стреляет глазками и многозначительно играет бровями, хитро улыбаясь.       Сидя за завтраком, парни много разговаривали. Гук рассказывал о своей работе, о напарнике, о друзьях, а Тэхён слушал его и не мог насмотреться. Чонгук такой красивый, с невероятной улыбкой. Как всё-таки Тэхёну повезло, что в день их знакомства на тех соревнованиях рядом сидел именно он, а не кто-то другой…       — Тэхён, приём! Я здесь. О чём задумался?       Тот, мечтательно глядя на Чонгука, взял его за руку и сказал:       — Я всё же нашёл тебя, Гука. Как хорошо, что я тебя нашёл. А если бы мы так и не встретились никогда… Даже не хочу думать об этом.       Чонгук встал со своего места и сел Тэхёну на колени, чуть поморщившись.       — Не хочешь думать, а сам думаешь. Выброси это из головы. Вдруг это судьба, и ты должен был меня найти? Я не жалею ни о чём, и я благодарен за то, что ты вновь есть в моей жизни.       — О, поверь, солнце, я тоже ни о чём не жалею.

***

      Какое всё же счастье, когда обеими руками можно полноценно пользоваться. Чонгук вышел из больницы с довольным выражением лица. Правда, то место, где рука была загипсована, выглядит как-то страшно, но это со временем пройдет. Тэхён сегодня на смене, и Чонгук вечером хочет исполнить обещанное. Сегодня Чонгук ночует у него, и ох, как же он сегодня на нём отыграется. Довольно потирая руки, Гук садится за руль и отправляется в сторону секс-шопа. Из-за сломанной руки он не мог быть в активной позиции до сегодняшнего дня. Учитывая тот факт, что за месяц отношений они трахались как кролики в брачный период, заду Гука доставалось. Теперь наконец-то можно немного отдохнуть и помучить задницу Тэ. Нет-нет, на самом деле никто никого не мучал, всё было добровольно, с желанием и любовью.       Им нравилось быть вместе. Им было легко и хорошо друг с другом, чем бы они ни занимались. Ещё Чонгук очень благодарен Тэхёну за то, что тот заботится о нём и помогает по дому. Особенно радовало то, что его родители больше не лезли в его личную жизнь, и он мог спокойно строить отношения с Тэхёном.

***

      — Привет, Тэ, — Чонгук проходит в квартиру и целует Тэхёна, — привет, полтергейст.       Парни смеются, а с кухни раздаётся тихий стук. Чонгук изумлённо смотрит на Тэ, а тот с важным видом сообщает:       — Я же говорил, что он живёт на кухне, — и улыбается. — Да шучу я, шучу, на самом деле я не знаю, что это за звук. Располагайся, я в душ, и будем ужинать.       — Советую тебе хорошо подготовиться, Тэхён-а, — Чонгук хитро смотрит на него и улыбается, а парень, засмеявшись, кивает головой.       — Понял. Пришёл мой час расплаты, да?       — Именно, — хохочет Чонгук.       Пока Тэ был в душе, Чонгук достал свёрток из пакета, распечатал и унёс в спальню, положив под подушку. Потом прошёл на кухню, включил музыку, подумав, что неплохо бы что-нибудь сообразить на ужин. Любовь к вкусной еде сыграла свою роль, и Гук научился очень неплохо и вкусно готовить. Долго не думая, он решает приготовить пасту карбонара.       Где-то через полчаса из душа вышел Тэхён. На нём были только шорты, влажные волосы торчали в разные стороны, придавая ему схожесть с воробьём. Он подошёл к Чонгуку сзади, обнял и заглянул через его плечо на плиту.       — Ммм, вот это запах, — в животе тут же предательски заурчало. — Это паста?       — Да, карбонара. Через 10 минут можно есть, — Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и целует его. — Я принёс вино, откроешь?       Открыв вино и разлив по бокалам, Тэхён сидел, наблюдая за Гуком. Ему нравилось, как тот орудовал у плиты со знанием дела.       Чонгук поставил тарелки на стол, и они принялись за ужин.       — Ого, Гуки, ты форофо гофофишь. Офень фкуфно, — Тэхён с аппетитом поедает пасту, забавно выпятив вперед губы. Чонгук смотрит на него и во весь рот улыбается. Очень милое зрелище.       — Я хочу каждый день баловать тебя вкусняшками, Тэ. Моему спасателю нужно очень хорошо питаться, — Чонгук берёт его за руку и делает глоток вина, смотря в глаза.       Тэхён облизал губы и подался вперед, забрал бокал из рук Чонгука и поставил на стол. Их тянет друг к другу, как магнитом, с этим невозможно, да и не хочется бороться.       Чонгук подошел к Тэхёну, сел перед ним на пол и положил голову ему на колени.       — Я люблю тебя, Тэхён.       Сердце у Тэ остановилось и снова пошло, как в той песне. Он потянул Гука на себя, обхватил его лицо ладонями.       — Я, — поцеловал в щеку, — тоже, — поцеловал в губы, — тебя люблю, мой Гуки.       Чонгук взял Тэхёна за руку и повёл в спальню. Сняв футболку, он коснулся его губ, крепко прижав к себе за талию. Тэ обнял его в ответ, отвечая на поцелуй, полный нежности.       — Наконец-то я могу тебя обнять по-нормальному, — шепчет Гук, касаясь губами уха, — и трогать так, как я хочу, — и крепко сжимает его ягодицы.       Чонгук садится на кровать, потянув к себе Тэхёна. Оглаживает его бёдра и стягивает с него шорты вместе с боксерами. Он берёт в рот головку, которая сразу начинает тяжелеть на языке, посасывает, обводит языком, вбирает ещё не до конца твёрдый член полностью в рот и начинает сосать, втягивая щёки, рукой проводя по яичкам. Через какое-то время Чонгук выпускает изо рта уже полностью твёрдый член Тэхёна.       — Я хочу, чтобы ты сел мне на лицо, Тэ, — Гук двигается к изголовью кровати, снимая с себя оставшиеся вещи. — Давай, милый, иди ко мне.       Тэ не надо долго уговаривать, он ползёт по кровати к Чонгуку и, игриво проведя по его члену языком, двигается ближе, перекидывая через него ногу. Гук берет его за ягодицы и подталкивает к себе ближе. Тэхён упирается руками в изголовье кровати и плавно опускается на чужой язык. Простонав, Чонгук начал вылизывать его, раздвинув руками ягодицы. Он проходил языком от сфинктера до яичек и обратно, кружил вокруг сжавшегося колечка мышц, не вводя его внутрь, дразня. Чуть отодвигая Тэ, он берёт в рот его член, водя языком вокруг уретры, помогает рукой у основания. Громко простонав, Тэхён начал двигать бёдрами навстречу. Гук снова вернулся языком к его сфинктеру и принялся жадно вылизывать и посасывать, пошло причмокивая губами.       Тэхёна просто уносит от ощущений, он обожает язык Гука, такой развратный и такой настойчивый. Чонгук постепенно проталкивается языком внутрь, вылизывая его изнутри, быстро водя языком по кругу и присосавшись губами. Он проталкивает язык еще глубже и буквально плавится, когда Тэхён начинает нетерпеливо елозить по его лицу. Чонгук садит его себе на грудь, достаёт из тумбочки смазку и выдавливает себе на пальцы. Придвигает Тэхёна к себе ближе и берёт в рот его член, одновременно приставив смазанные пальцы к колечку мышц. Он слегка надавливает ими, обводя по кругу, и вводит один палец по фалангу, не выпуская член изо рта.       Тэхён зашипел, когда палец Гука вошёл по основание и начал круговыми движениями растягивать его. Чонгук выпустил член и принялся вылизывать яички Тэ, беря их в рот по очереди и аккуратно посасывая, растягивая Тэхёна уже двумя пальцами.       — Мм, Гука, щщщ, пожалуйста, продолжай…       Чонгук любит, когда Тэхён такой возбужденный и просящий, ему нравится сама мысль, что его Тэ так сильно его хочет и ему нравятся его ласки.       — Давай, Тэ, трахни мой рот как следует, — и, расслабив горло, берёт головку в рот, притягивая к себе за бедро Тэ, давая понять, чтобы тот двигался.       Тэхён притерся ближе и качнул бедрами, насаживая Гука на член. Он застонал с членом во рту и сглотнул, вынуждая Тэхёна охнуть и задвигаться быстрее, начиная входить во вкус. Уверенными размашистыми движениями, через небольшое сопротивление он начал вбиваться в его горло снова и снова, не давая передышки. С глаз Гука потекли слёзы, было много слюны, но ему нравилось это. Нравилось задыхаться под этим напором, нравится растягивать Тэхёна своими уже тремя пальцами.       Немного согнув пальцы внутри, он задел комочек нервов и проехался по нему пальцами, вырывая из Тэхёна громкий стон. Его движения стали хаотичными от двойной стимуляции. Совершив глубокий толчок, он качнулся и замер, подрагивая, и со стоном на губах кончил Чонгуку в горло. Проглотив всё и выпустив изо рта член, Чонгук облизнулся, вытирая лицо рукой. Он продолжал растягивать Тэ, который от оргазма потерялся в пространстве и смотрел на него мутными глазами.       Чонгук сел, не отпуская со своих бедер Тэхёна, и утянул его в долгий поцелуй. Смазав головку, приставил её ко входу и начал медленно проталкиваться, продолжая его целовать. Тэхёна распирало, у Гука был немаленький размер, который сейчас его буквально таранил, но при этом боль была незначительной. Войдя до конца, Чонгук обнял его и начал плавно двигаться. Член сдавливало от узости, внутри было очень хорошо и горячо. Его уносило от этих ощущений, они идеально друг другу подходили.       Откинувшись на подушки, Чонгук положил руки на бёдра Тэ, направляя его. Их движения были неторопливыми и спокойными, пока Тэхён не начал заводиться снова. Он задвигался сильнее, с чуть большим напором. Чонгук обхватил его член рукой и начал с оттяжкой надрачивать, а Тэхён с ума сходил от вида татуированной руки на его члене. Блядство! Как же ему это нравится, как же его это заводит.       Чонгук садится и переворачивает Тэхёна под себя и, не выходя из него, достаёт из-под подушки вибратор и хитро облизываясь подмигивает ему.       — Это то, о чём я думаю, Гук-и?       — Именно, милый.       Тэхён, хохотнув, закатывает глаза. Чонгук садится на кровать, вытянув ноги, пододвигает лежащего на спине Тэ ближе к себе и начинает двигаться в нём. Толкнув язык за щеку, он пристраивает вибратор между низом живота и пахом и включает его, не переставая толкаться членом. Тэхёна подкинуло на кровати от ощущений. Чонгук приставляет вибратор к головке и держит, наблюдая, как Тэхён начинает скулить и интенсивно двигать бедрами, то насаживаясь на его член, то толкаясь своим в пустоту, пытаясь потереться о вибратор. Он метался по кровати, скуля и издавая громкие стоны, сжимал простыни, выкрикивая имя Чонгука.       Чонгук чуть сменил позу и начал с силой вбиваться, выходя наполовину и размашисто входя в него снова, одновременно он водил вибратором по всей длине члена Тэхёна, по яичкам, доводя того до исступления. У Тэхёна взмокли волосы, он весь вспотел, стоны уже больше были похожи на хрипы.       — Я больше не могу, Гук, пожалуйста, — бессвязно бормотал сквозь стоны Тэхён.       Чонгук накрыл его собой, прижимая животом вибратор к члену, впился в его губы поцелуем, просунув в рот язык, и довёл его за несколько глубоких толчков до сильнейшего оргазма. Тэхён громко вскрикнул, задёргался, обильно кончая и пачкая животы, царапая спину Гука. Такой Тэхён сорвал с Гука все тормоза, и он бурно кончил внутрь, содрогаясь и произнося его имя.       Выключив всё ещё жужжащий вибратор, Чонгук аккуратно вышел из Тэхёна, только сейчас сообразив, что совсем забыл про презервативы. Да и чёрт с ними. Он чист, и в Тэхёне уверен.       Парни лежали, обнявшись, и пытались отдышаться.       — А ты ещё говоришь, что это я зверь. Знаешь, Гук, тут я бы с тобой поспорил, — смеётся Тэ, чмокая его в губы.       — Я просто давно хотел это сделать, — играет бровями Чонгук.       — Извращенец, — бурчит он и бьёт его подушкой.       — Ну что ты, отнюдь. Это ещё не извращение, у нас всё впереди, милый, — Чонгук играет бровями и заливается диким хохотом, когда Тэ садится на него сверху и начинает не больно бить его подушкой и щипать за бока.

***

Полгода спустя       — Ставь эти коробки здесь, Гука, а компьютер тащи в гостиную. Я пойду рассчитаюсь с рабочими.       Чонгук, что-то бормоча, потащил коробки, а Тэхён смотрел на него и довольно улыбался. Наконец-то они съезжаются, больше не надо мотаться через весь город ни одному, ни другому. Теперь почти каждую ночь (не считая смен Тэхёна) они будут засыпать и просыпаться вместе, завтракать, собираться на работу. Тэхёну очень нравится вся эта история, он хочет сделать Гука полностью своим. Может, он немного и старомоден, но убеждён в том, что если любишь человека, и это взаимно, то надо брать. Забирать себе, любить, оберегать, заботиться и никому не отдавать.       К решению съехаться они пришли спонтанно и легко. Просто ехали с концерта любимой группы, в приподнятом настроении, и Тэхён предложил съехаться. Чонгук, в свою очередь, будто ждал от него этих слов, не мешкая согласился. К кому переезжать тоже сложностей не возникло. Львиную долю времени они проводили у Тэхёна, соответственно, и жить решили у него же. Это всё было естественно, легко и правильно, а главное — полностью устраивало обоих.       Покончив с выгрузкой коробок, парни сели передохнуть и выпить кофе.       — Гука, может, вечером в ресторан? Отметим, м?       — Ресторан — звучит отлично, сто лет уже там не был.       — Господи, сто лет, я влюбился в старика, какая прелесть, — ржёт Тэхён.       — Я бы поспорил. Прошу заметить, старики не могут несколько раз подряд, — подмигивает Гук, толкая язык за щеку.       — Тц, аргумент.       Вечером в ресторане парни ожидали свой заказ, тихо переговариваясь и потягивая вино, бросая друг на друга недвусмысленные взгляды. Тэхёну, как и Чонгуку, определенно нравилось то, что они видят. Оба были в рубашках и брюках, им очень шел классический стиль. Чонгук сидел в тёмно-серой рубашке, закатав рукава до локтя, и такого же цвета брюках. Это так гармонировало с его пирсингом и татуировками, глаз не отвести. Тэхён был в белой рубашке, расстегнув верх на две пуговицы, и чёрных брюках в обтяжку.       Парни хорошо смотрелись друг с другом, как инь и янь. Им стреляли глазками официантки и дамы, сидящие за другими столиками, но парни не замечали никого вокруг. Они были полностью поглощены друг другом. Тэхён смотрит на Чонгука как в первый раз — с восхищением и большим интересом. Чонгук смотрит на него точно так же. Они находятся в своем мире, где другим нет места, особенно в этот момент.       Когда принесли заказ, парни принялись за еду.       — Гук, ты не хочешь взять отпуск? Может, мы куда-нибудь съездим?       — Сейчас? В феврале?       — Почему бы и нет. Я бы на горнолыжный махнул с большой радостью, но я хочу с тобой.       — Ммм, снег, гирлянды, лыжи, кино, сауны и вино по вечерам — каайф, звучит очень круто.       — Соглашайся, Гук, устроим себе медовый месяц, — подмигивает ему Тэхён.       Чонгук подумал, что ему послышалось, он чуть не поперхнулся и уставился на Тэхена своими оленьими глазами.       — Ммммедовый… мммесяц…?       — Да, Гуки. Медовый месяц. Я люблю тебя, ты любишь меня, мы вместе и хотим быть вместе всегда. Я тебя нашёл и больше не хочу терять никогда, — Тэхён достаёт из кармана бархатную коробочку, открывает и протягивает Чонгуку. — Я понимаю, что в нашей стране официально это сделать невозможно. Возможно, позже мы куда-нибудь уедем, если ты захочешь, и сделаем всё официально. Но сейчас мы можем сделать это так, сидя вот здесь. Любовь моя, я вижу своё будущее в твоих глазах. Я хочу быть твоим мужем, твоим лучшим другом и твоей опорой. Я обещаю слушать тебя, даже когда молчишь, обнимать тебя, когда тебе грустно, и смеяться с тобой каждый день. Я давно отдал тебе своё сердце, и с того дня моё счастье измеряется твоей улыбкой. Я буду любить тебя сегодня, завтра и всегда, Чонгук-а. Я хочу заботиться о тебе, защищать и оберегать. Ты мой смысл и вся моя жизнь, милый. Ты будешь моим мужем?       Чонгук смотрел то на кольцо, то на Тэхёна и не мог поверить, что всё это происходит с ним сейчас. Что все эти слова любви — для него. Конечно, Чонгук хотел быть с ним, хотел быть его, хотел, чтобы и Тэхён принадлежал ему. Сделав глубокий вдох и глядя в глаза Тэхёну, он сказал, улыбаясь:       — Да, Тэ, да. Я хочу, я согласен, — на лице Тэхёна заиграла лучезарная улыбка. — Я не буду давать громких обещаний и красиво говорить не умею. Просто скажу, что всегда буду стараться. Стараться понимать тебя, когда это сложно. Стараться радовать тебя даже после тяжёлого дня. Стараться быть тем человеком, на которого ты можешь положиться с закрытыми глазами. Стараться сделать так, чтобы ты всегда хотел возвращаться с работы домой, ко мне. Ты — моя любовь, мой дом, моё спокойствие и моё величайшее везение. Спасибо, что любишь меня, Тэхён-и.       Им было абсолютно наплевать, что на них, возможно, смотрят. Тэхён взял его за руку, показывая взглядом на кольцо. Чонгук извлёк его из коробки, повертел в руках и приложил ладонь ко рту, его глаза заблестели от подступающих слёз.       — Спасибо, что спас меня, Тэхён-и, спас от всего.       — Я долго искал тебя, спасибо, что нашёлся, Гук-и, — Тэхён улыбнулся, надел кольцо на палец Чонгука и крепко сжал его руку в своей. — Теперь всё будет хорошо, навсегда.       Внутри кольца красовалась гравировка: «Я всё же нашёл тебя».