Name of song

      Музицировать с барабанами всегда сложнее, чем с гитарой — ты зажимаешь нужный аккорд и перебираешь струнами в такт твоей души, переливаешь поток мыслей из головы в музыку, в эту тонкую ниточку мелодии, что тянется от начала и до конца композиции. Так играл Том: он давил D5, начиная любимую песню, сбрасывался на С5 и, отыграв интро, тихо хмыкал себе под нос заученные наизусть слова. Он растворялся в музыке, словно был рождён, чтобы дышать ей и заражать этим дыханием других. Такие моменты рядом с Риджуэллом казались близкими, глубокими, минутами откровенности.       Но для Эдда в игре на барабанах было больше интима. В ней мешалась страсть и нежность: он вторил пальцами ритму палочек, пока следил за тем как Мэтт, впервые за долгое время севший за установку, медленно отбивал "восьмёрку". Палочки подпрыгивают, едва соприкоснувшись с натянутым полотном, и вместе с ними вскидывается и Гулд — он задерживает дыхание, чтобы не выдать своего волнения, и прикрывает веки.       Но барабаны не останавливаются. Они ускоряются, меняют отбивку, полнятся звонкими тарелками и глухим молотком. Они наконец обретают узнаваемость, и вот гитарная и басовая партии сами достраиваются в взволнованной голове. Барабаны сходят на нет и, выдержав томительную паузу, стучат громче, полнее, объёмнее. Палочки следуют чёткой композиции, прыгая на полотне всё чаще и жёстче...       Эдд открывает глаза, когда слышится треск, но он не слышит ни его, ни звука упавшей на пол "безголовой" палочки. В его ушах эхом стоит отыгранное соло, что застряло в его сердце за эти несколько минут.       — Заигрался, — улыбается Мэтт, беря новую палочку и смаргивая со складок век парочку капелек пота. Он вдыхает побольше воздуха, но не возвращается к игре, а задумывается. Всего на мгновение, но такое длительное, сковывающее...       Палочка, вертящаяся в его пальцах, ворожит и перетекает в фаланги, чтобы визуально утонуть в умелой руке, стать её частью. И Эдд, погружённый в этот гипноз, почти уверен, что не различает, где цвет кожи, а где — дерева, и по каким маршрутам тянутся сети зеленоватых вен...       — Поможешь? — спрашивает Хагрэйвс, и ему, поняв без лишних слов, кивают.       Эдд берётся за бас, укладывает гриф в ладонь и по памяти набирает пальцами их новую песню — ещё недописанную, с черновиком слов, которые Том обещал принести до конца этой недели.       Гулд вновь прикрывает глаза, концентрируясь на звуке и ощущениях, когда в игру вступают барабаны. Его губы дрогают в слабой улыбке, а пальцы расслабляются, из-за чего нота выскакивает дребезжащей. Однако, картины это не портит: Эдд приподнимает веки и лишь чудом не тонет в новых чётких движениях палочек-рук.       Мэтт не был профессионалом и никогда не мечтал связать свою жизнь с музыкой. Они были школьниками, которые нашли точки соприкосновения и решили "попробовать", не надеясь на популярность или великий прогресс. Они втроём просто ловили кайф и иногда ссорились из-за разногласий.       Но ответственность к "подростковой музыкальной группе" была у всех бешенной и болезненной, почти граничащей с безумием. Критика принималась только в мягкой форме и близко к сердцу, а все дела, не касающиеся музыки, оставлялись за дверями гаража, который мама Мэтта по-доброму освободила для их увлечения. Кружки, экзамены, друзья и отношения — всё это было под запретом в этом квадрате четыре на четыре метра. Только музыка оставалась свободной, неподвластной.       И Эдд уверен, что он целует Мэтта, потому что вся его голова забита музыкой, потому что пальцы на собственной коленке и грифе дрожат в такт барабанных палочек.       Потому что дыхание его полнится басом, а руки, увитые венами и вспотевшие, ползут под его футболку ради первых наброшенных слов вокальной партии.       Эдд уверен, что губы его сжимаются, чтобы выдержать паузу, а следующей за ней долгий выдох — разогрев перед куплетом. И он уверен, что скрип притащенного ими дивана похож на звук подошвы, когда они репетируют на сцене. Частые шлепки кожи о кожу — аплодисменты, что дарит толпа.       А звуки поцелуев... остаются звуками поцелуев, потому что у Мэтта голова тоже забита музыкой. В этот самый момент.       И имя его музыки — Эдд.