Апатия

      Музыка грохотала, софиты слепили яркими вспышками, а потные, пьяные тела вокруг толкали, зажимали, тянули и кружили.       Гарри чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему было одновременно плохо и безразлично от того, что кто-то уже несколько минут жадно трётся о его задницу. Твёрдый член мужчины позади отчётливо ощущался то бедром, то правой ягодицей. Иногда он попадал ровно между двух округлых половинок, и в такие моменты до слуха Поттера сквозь вой новой песни долетал довольный, гортанный стон.       Наверное, он бы хотел отпихнуть наглеца, а может быть, даже с разворота заехать ему кулаком в нос, но… ему было всё равно, поэтому он просто стоял в беснующейся толпе и ждал, когда мужчина сзади удовлетворится с помощью его бедра или задницы. А может, его отнесёт танцующими, и он найдёт себе другого милого паренька для петтинга.       — Ты такой сладкий! — перекрикивая бит, прокричали Гарри в ухо, а потные ладони легли на живот, притягивая ближе к жмущемуся к нему мужчине. — Пойдем со мной, малыш, тебе понравится!       Когда Поттера потянули с танцпола, в сторону тёмного коридора, ведущего в туалет и подсобные помещения, он не сопротивлялся. Казалось, Гарри вообще забыл, что такое сопротивление или своя воля.       Пожалуй, если бы это решение не было таким сложным, не давило бетонной плитой, он вырвал бы руку и послал похабного мужчину среднего возраста куда подальше. Но вместо этого он плёлся следом, уже прекрасно зная, что скоро этот пьяный незнакомец возьмёт его. И от осознания этого было так хорошо, ведь сил что-то изменить у него просто не было.       — Сюда, сладкий, вот так, — подрагивающий от возбуждения и опьянения мужчина, не рассчитав силы, толкнул Гарри к стене, отчего тот больно ударился спиной и затылком, но что-то сделать или возмутиться — будто он мог! — ему не дали.       Губы Гарри накрыли чужие, влажные от постоянного облизывания, а язык мужчины мгновенно толкнулся в рот. Он лизал рот Поттера, пошло постанывал и, вновь вжимаясь в его бедро эрекцией, тёрся словно кобель.       Руки пьяницы тем временем жадно шарили по телу парня, пытаясь вызвать отклик, возбудить, затуманить разум похотью, чтобы тот как можно быстрее разомкнул свои губки и дал чужому языку вволю нарезвиться во рту.       А потом незнакомец непременно опустил бы его на колени, нервными, рваными движениями расстёгивая ширинку грязных джинс, чтобы освободить текущий смазкой член и провести им по мягким, податливым губам. Но Гарри просто стоял, никак не отвечая на поцелуй и лишь позволяя целовать себя, облизывать, кусать.       Все его чувства давно притупились. Поттер уже и не мог сказать, когда в последний раз действительно чувствовал, и был ли мир раньше окрашен в краски или всегда ощущался таким монохромным?       Врачи говорили ему, что это временно, что чувство усталости, блёклости, безынициативности и прокрастинации обязательно пройдёт. На всё это Гарри лишь кивал и соглашался. Пройдёт? Хорошо. Временно? Чудесно. А пока всё, чего он хотел, — это чтобы его оставили в покое. Он заучил то, что должен делать, на какие фразы улыбаться, что говорить и как реагировать на выцветшие для него чувства остальных.       Например, сейчас у него было три пути: возбудиться и ответить на грубые ласки мужчины; возмутиться и врезать за откровенные домогательства к себе, ведь ему только семнадцать и он не выразил своё явное согласие; или просто продолжить стоять и позволять сделать с ним то, чего так хотел пьяница. И Поттер решил поступить так, как поступал последние полгода — не делать ничего, ведь это было проще всего.       — Какой же ты охуенный, сладкий, — мужчина наконец перестал терзать его губы и спустился поцелуями на шею, запустив руки под рубашку Гарри.       Потные, липкие ладони прошли по бокам, рёбрам, вверх по груди, пока не накрыли соски. Мужчина явно хотел получить от него отклик, но Поттер не чувствовал ничего. Ведь вместе с красками из его мира ушли и ощущения, и удовольствие.       — Ну-ка, — выдохнул пьяница ему где-то в районе ключицы, и одна его рука скользнула к паху парня, проверяя возбужден ли тот, но член Поттера оставался мягким и даже не думал твердеть. — Ничего, сладкий, ничего, сейчас папочка тебя возбудит. А если не получится, тоже ничего, когда я начну трахать твою сладкую дырочку, ты обязательно потечешь, — пьяный бред в шею Гарри почти не слушал.       Ему казалось, что он сейчас видит себя со стороны, будто через толстое мутное стекло. Вот он стоит с растрёпанными волосами, красными от духоты щеками, влажными и припухшими от поцелуев губами, а во взгляде — пустота и безразличие. Его вжимает в стену взрослый, явно старшего его минимум вдвое, пьяный мужчина. Он трётся о него своим вставшим членом, целует шею, шарит руками по груди, теребя соски, и шепчет всякие пошлости между поцелуями. И все это происходит с ним — Гарри Поттером, который зачем-то, из последних сил превозмогая себя, пошел в клуб с Роном и его братьями.       Внезапная мысль о Уизли заставила Гарри на миг задуматься и попытаться вспомнить, куда делась рыжая семейка. Повернув голову в ту сторону, откуда доносился грохот музыки и откуда его привёл собирающийся поиметь пьяница, Поттер вздрогнул.       В проёме, подсвеченный неоновым светом, стоял ещё один мужчина. Гарри невольно сглотнул, видя, как незнакомец сделал шаг к ним и вновь остановился. Ласкающий его человек не заметил чужого присутствия, продолжая наслаждаться телом Поттера. Его ладони уже стекли с груди на упругие ягодицы, с силой сжимая их и разводя в стороны, чему мешали узкие брюки Гарри.       Второй мужчина, с которого Поттер теперь не сводил взгляда — ведь, не всё ли равно куда смотреть, на стену или привлекательного незнакомца, — сделал ещё пару шагов к ним и прислонился плечом, утянутым в дорогой пиджак, к противоположной стене. Скрестив руки на груди, он с интересом следил за происходящим. На тонким губах играла хищная улыбка, а карие, почти чёрные в скудном освещении, глаза с каждой секундой разгорались всё большей жадностью и голодом.       Гарри кожей чувствовал этот взгляд. Он знал, что должен смутиться от него, залиться краской и провалиться сквозь землю, ведь он не такой. Он не позволяет незнакомцам себя развратно целовать, трогать, возбуждать и, конечно, трахать. Да, раньше Гарри Поттер бы никогда не позволил такому случиться, но сейчас, смотря в карие глаза мужчины в пиджаке, он понимал, что у него нет сил что-то изменить.       Внутренности сковывал дикий холод и терзающая его усталость. Он просто не мог. Робкое желание жило внутри, но ресурсы организма находились на нуле и всё, что ему осталось — стоять, принимать неприятные ласки и смотреть в голодные глаза напротив.       В какой момент пьяница расстегнул ему ширинку и пуговицу на брюках, Гарри так и не понял. Лишь внезапно ощутил, как чужие пальцы подцепили краешек брюк и боксеров и резко стянули их вниз — до середины бедра. Впору было остановить всё, разразиться гневной тирадой или стыдливо убежать, но Поттер не сказал ни слова.       Он всё так же смотрел на мужчину в пиджаке. На его чёрные, аккуратно уложенные, волосы, правильные черты лица, острые скулы, тонкие, чётко очерченные губы, изящную шею, широкие плечи, узкую талию, длинные крепкие ноги. На характерную выпуклость в районе ширинки, где наливающийся член оттопыривал их. В голове Поттера проскочила почти довольная мысль, что красивый незнакомец мог возбудиться от его развратного вида.       — Давай, сладенький, — тем временем, шумно дыша, словно загнанная лошадь, пьяница отстранился и помог Гарри выпутать одну ногу из штанины и трусов. После чего вновь прижался к нему и закинул голую ногу парня себе на бедро, вновь укладывая свои руки ему на задницу. Его пальцы с силой впились в половинки, разводя их в стороны, а после скользнули к сжавшемуся анусу. — Ну, ну, не сжимайся. Я буду ласков, сладенький.       Поттер не слушал его. Всё его внимание занимал мужчина напротив. Его жадный, горящий взгляд, его сбившееся дыхание, его рука, что накрыла собственный пах и сжала возбужденный член. Он хотел его. От этой мысли Гарри впервые за долгое время почувствовал эйфорию и желание. Его собственный член дёрнулся и начал крепнуть.       — Ну вот, малыш, дело сдвинулось с мёртвой точки. Вот, что тебе было нужно, да, маленькая шлюшечка? — увидев, что Гарри начал возбуждаться, и приняв это на свой счёт, ещё сбивчивей забормотал пьяница. Он смочил средний палец слюной и приставил его к сжимающемуся колечку Поттера, поглаживая и слегка надавливая.       Гарри тяжело задышал. В голове билась мысль, что ещё немного и в его девственную попку войдет палец этого пьяницы. Что его первый раз случится не с тем восхитительным мужчиной в пиджаке, что вовсю наглаживал свой член через ткань брюк, а с воняющим алкоголем и потом мужланом. Что, когда его будут трахать, он будет смотреть в кофейные глаза и представлять его на месте этого мужлана.       — Пожалуйста, — внезапно сам для себя прошептал Гарри, отчаянно смотря прямо в карие глаза мужчины в пиджаке.       Слово обожгло, как раскалённые угли, и прокатилось лавой по коже, заставляя после болезненно зажмуриться. Из глаз брызнули слезы, словно в нём разом что-то треснуло, надломилось и окончательно сломалось. Он не хотел быть трахнутым этим потным мужчиной, он вообще не хотел быть здесь, так почему же он такой слабак? Почему не может найти в себе хоть толику былых сил, чтобы сделать хоть что-то? Тем более, когда на него смотрит тот мужчина.       И в то же время, Гарри хотел, чтобы тот смотрел, пока его будут трахать. Потому что так он сможет не свихнуться, глядя в кофейные, почти чёрные глаза.       Пальцы с задницы исчезли неожиданно, как и губы с шеи, и прижимающее его к стене тело. Гарри бы рухнул, но его подхватили уже совсем другие сильные руки, а в нос ударила смесь запахов — парфюм с древесными нотками, алкоголь и порох. Поттер сглотнул, почувствовав, как рот тут же наполнился слюной. Он распахнул глаза и поднял голову, встречаясь взглядом с тем самым незнакомцем, что ещё совсем недавно стоял напротив, а теперь крепко прижимал его к себе.       — Малыш, ты разве не знаешь, что не следует гулять с незнакомыми дядечками? — Голос мужчины оказался так красив и бархатист, что Гарри даже пропустил мимо ушей отчётливую издевку. — Ничего, я расскажу тебе, как не стоит себя вести, — и не дав Поттеру ничего сказать, подхватил на руки.       — Я Том, кстати, — довольная улыбка не сходила с губ Тома, пока тот уносил Гарри из клуба. А Поттер довольно жался к широкой, мощной груди, чувствуя, как усталость медленно вынимает когти из его тела, а мир наконец расцветает яркими красками.