Chem routine

      Сто девяносто пятая строчка электронной таблицы — затёкшие пальцы зажимают Ctrl+V. Ещё пара кликов. Формула. Enter. Сохранить.              Джерард выдыхает. Последняя задача на сегодня — он провозился с ней с половины первого до шести, хотя планировал уйти пораньше. Сегодня пятница, и было бы здорово сменить неудобный офисный костюм на что-нибудь более тривиальное. Но, похоже, в бар ему придётся лететь как воплощение кризиса среднего возраста.              А ему, на минуточку, всего тридцать.              Джерард последний раз бросает взгляд на экран. Формула выдаёт ошибку. Данные не сходятся. Итоговое число в многострадальной таблице в два раза больше того, которое выдал калькулятор Джерарда.              В два ёбаных раза.              Джерард наклоняется к экрану так сильно, что его сколиоз теперь один в один гора Рашмор.              — Что за...? — ошарашенный шёпот раздаётся над пустым кабинетом. — Твою мать.              Лоб вспыхивает тупой болью. Джерард скидывает очки, с силой сжимает переносицу и жмурится. Через секунду опускает взгляд к Фрэнку — игрушечному тирексу у монитора.              Его маленькие пластиковые глазки говорят ему: «Ну ты и идиот».              Джерард с ним согласен — слить вдвое больше рекламного бюджета чёртовых японских унитазов мог только талантливый тупица.              — Уэй, если ты сейчас не уйдёшь, я закрою офис вместе с тобой, — в дверях пищит его руководитель.              Рэй Торо — человек, который больше похож на продавца в эзотерическом магазине, а не на руководителя отдела маркетинга. Друг Джерарда, но только за пределами офиса: корпоративная культура способна любую дружбу превратить в ад наяву. Такое решение было меньшим из зол.              Обычно Джерарда пробивает на смех то, как Рэй пытается собрать свою кудрявую гриву в аккуратный хвост. Но сейчас ему не до смеха.              — Да, да, одну минуту, — бормочет он, щёлкая по клавишам. — Мне нужно кое-что проверить.              По кабинету разбегается агрессивное клацание клавиатуры.              — А я хочу домой, — Рэй облокачивается на проём. — Серьёзно, Джерард, ты обычно первый сваливаешь. Что за трудоголизм?              Палец снова бьёт на Enter — без толку, сумма и не думает меняться.              Кажется, Джерард только что лишился работы.              — Да к чёрту, — он нервно закрывает все вкладки и вырубает компьютер.              Экран гаснет. Колёсики стула громко царапают белую плитку. Джерард кидает свой ежедневник в сумку и стремительно покидает место преступления, пока вышестоящий Рэй Торо не понял подвоха.              Отложить разговор на понедельник кажется ему лучшим решением в этой дерьмовой ситуации.              — Не забудь, в десять совещание, — Рэй бросает ему нож прямо в сутулую спину. — Хороших выходных.              — Ага, — Джерард машет ему ладонью через плечо. — Тебе тоже.              И это звучит как «надышись перед смертью».              Лифт спускает его с третьего этажа стеклянного здания. Их агентство занимает всего пару этажей. На других обосновался офис продаж завода бытовой химии. Как-то утром он ехал в лифте с девушкой, от которой приятно пахло лавандой. Когда он спросил об аромате, она принялась обрабатывать его, как телемагазин домохозяек.              Жертва маркетинга купилась — Джерард заказал у них три литра этого сраного мыла. И ничего, что он сам работает в рекламе уже седьмой год.              Он ненавидит говорить о работе, потому что это трудно. Раньше он реально пытался объяснить, что его работа это интеграция рекламы на сайтах, и это он виноват, что людей преследует реклама средств от запора, стоит им загуглить свои симптомы.               Бесполезно. Половина его друзей даже не вникает в это, а младший брат вообще думает, что Джерард рассылает спам.              Пусть так и остаётся. Тем более, вероятно, он в скором времени вынужденно сменит сферу деятельности.              Он выходит на улицу, и его уставшее лицо обдаёт приятный вечерний воздух. Небо смеркается. Джерард смотрит на него с неким облегчением, как человек, которому офисные лампы разъедали роговицу.              Ещё стаканчик кофе — проверенное лекарство от дерьмого дня. Через дорогу как раз стоит заправка, куда Джерард иногда заезжает заправить бак своей старушки и перехватить американо. Нет, у них есть бесплатный кофе в офисе, но Джерард не может вспомнить, когда кофемашину вообще чистили.              Кофе с заправки, конечно, не идеальный, но по крайней мере изжоги с него у Джерарда не было.              Колокольчик над головой бьёт по ушам, стоит Джерарду толкнуть прозрачную дверь. Он шагает через порог, осматривая минимаркет. Между рядами прогуливается одинокий мужичок преклонного возраста. Больше вокруг никого нет.              — Здравствуйте! — кричат через весь зал, и Джерард вздрагивает, но тут же кивает.              За кассой сегодня энергичный парень — Джерард успел запомнить сотрудников. Иногда за стойкой стоит крупный паренёк, похожий на шведа. А иногда вот этот. Джерард предполагает, что им обоим не больше двадцати, но швед выглядит старше. Наверно из-за бородки.              Сегодняшний кассир Джерарду нравится больше. Улыбчивый, явно падкий на чаевые. Татуировки на его пальцах говорят, что ему есть восемнадцать, но не больше — некоторые рисунки расплылись, выдавая непрофессионализм мастера. Джерарда коробит от одной мысли, сколько раз этот парень подставлял кожу под иглу.              Сегодня ему не до любезностей. Он останавливается у витрины с выпечкой и сверлит её практически пустым взглядом.              Да пошло оно. Джерард планирует устроить себе сахарную кому. И плевать, что на нём с трудом застёгиваются джинсы последние полгода.              — Пятая колонка на тридцать долларов, как обычно? — солнечно обращается к нему парень за кассой.              — Нет, — слишком резко отвечает Джерард. — Большой американо, четыре пончика.              — Что-нибудь ещё?              — И Мальборо Голд, — не задумываясь добавляет Джерард.              Он вроде как бросил курить, но сегодня без сигареты, как без кофе — явно не обойтись.              Парень за кассой не торопится ему отвечать. Он смотрит на Джерарда с лёгким недоумением, будто услышал что-то глупое и не поверил.              — Что? — раздражённо выпаливает Джерард, не выдержав этого взгляда.              — Сэр, это заправка, — спокойно отвечают ему.              — И? — густая бровь Джерарда выгибается.              — Мы не продаём сигареты. Это взрывоопасно.              Вот чёрт. Джерард реально сказал что-то глупое. Его щёки вспыхивают, он закатывает глаза от собственного идиотизма.              — Проклятье, — Джерард торопливо суёт руку в карман и почти роняет карту. — Извините, не хотел срываться, просто...              — Дерьмовый день, да? — парень за кассой парирует ему широкой улыбкой. — Понимаю, всё нормально. С вас четыре восемьдесят.              Джерард расплачивается и отходит подальше от стойки и от этой странной, смущающей ауры. Но ненадолго — через какие-то пять минут его подзывают обратно.              — Американо готов.              Он возвращается к кассиру, принимая у него пакет с пончиками и горячий стакан кофе. Но прежде чем развернуться к выходу, чувствует, как татуированные пальцы хватают его за рукав пиджака.              Джерард оборачивается и видит в чужой ладони сигарету.              — Держите, вам нужнее, — парень протягивает её Джерарду.              Джерард моргает. Он что, в грёбанном ромкоме? Если сейчас заиграет Mr. Brightside, он начнёт вязать петлю.              — Спасибо, — слегка растерянно благодарит он, нервно кивает и уходит на выход.              — До свидания! — доносится радостный возглас, когда за Джерардом уже закрывается дверь.              Несмотря на сюр всей этой ситуации, это была самая приятная сигарета за последний год.              

***

             В конечном итоге в баре Джерард сидит один. Они с младшим братом договорились встретиться, но к назначенному времени пришёл только Джерард. Заказал стаканчик светлого и успел выпить его практически до дна, когда на телефон пришло сообщение от Майки.              «Чёрт, Джи, прости, сегодня никак. Кристин простыла.»              Да этот день становится всё лучше и лучше.              Джерард срывается на горький смешок. Пальцы быстро скользят по экрану:              «Всё в порядке, отдыхайте. И передай ей, пусть поправляется»              Это даже хорошо, что Майки не смог приехать, и теперь не будет выслушивать нытьё старшего брата. А Джерарда наоборот не будут мучить упрёками в его одиночестве.              Сегодня настроения на беседы у него нет. Он сидит за столиком в самом углу и потягивает второе пиво. Хотел заказать третье, но официанта задёргала громкая компания в соседнем зале.              Сегодня здесь оживлённее, чем обычно. Может, у всех тоже был дерьмовый день? Хотя судя по тому, сколько здесь молодых ребят, вряд ли. Наверно что-то празднуют — свою беззаботную молодость, например.              Джерард сильно выделяется на их фоне, особенно в своём костюме. Не то, чтобы он комплексует. Скорее тоскует по тому, какими они с Майки были оторвами в студенческие годы.              Сейчас, глядя на Джерарда, можно подумать, что он обожает разгадывать кроссворды под передачу «Family Feud».              — Ваш большой американо, — громкий голос отвлекает его от очень интересной ветки в твиттере.              Джерард хмурится быстрее, чем успевает поднять взгляд.              — Извините, но я не заказ...              И замолкает, наконец оторвавшись от телефона.              Перед ним стоит тот самый парень с заправки. Только не в корпоративной жилетке, а в потёртой кожаной куртке и рваных джинсах. Неизменная улыбка, глаза, блестящие азартом. В руках два стакана светлого.              Один он ставит на стол перед Джерардом, второй придерживает для себя и, кажется, не торопится уходить.              — Оу... Спасибо, — Джерард как-то растерянно двигает пиво к себе.              — Мы ведь виделись сегодня, да? — парень опёрся о спинку соседнего стула. — Вы тот чувак с заправки.              — Ага, — неестественно долго тянет Джерард, в голосе чувствуется лёгкое недоумение.              — Один? — парень оглядывается по сторонам, и от этого его длинная чёлка взлетает, точь-в-точь как у щенка спаниеля.              Джерард заторможено кивает.              — Круто! — восклицает он в ответ. — Можно составить компанию? А то, похоже, мои друзья слились.              Вместо ответа Джерард принимается освобождать половину стола, сгребая смятые салфетки и пустые стаканы в сторону.              — Конечно, — он пытается улыбнуться ему чуть естественнее. — Садитесь.              — Только давай сразу на «ты»? Я же не на работе, — он ловко перекидывает ногу через стул и усаживается, протягивая Джерарду руку. — Фрэнк.              Джерард на секунду замирает, глядя на его костяшки с небрежными татуировками. Затем, чувствуя себя ужасно старомодным, жмёт его руку. Ладонь у Фрэнка тёплая и сухая.              — Джерард, — запоздало представляется он, вытирая свою вспотевшую ладонь о брюки под столом.              — Я знаю. Ты картой расплачиваешься, — парирует Фрэнк, хитрая улыбка растягивает его губы. — Бежевая Королла. Большой американо.              По спине Джерарда бежит холодок.              — Следишь за мной? — он пытается пошутить, но голос остаётся напряжённым.              — Нет, — Фрэнк беспечно жмёт плечами. — Я просто довольно наблюдательный.              Джерард чувствует себя под микроскопом. Тревожно, но, чёрт возьми, даже приятно. Он не может вспомнить, кто в последний раз замечал такие мелочи. Фрэнк тем временем окидывает его с ног до головы оценочным взглядом, от которого любому стало бы не по себе.              — Крутой костюм, — бросает он, будто невзначай. — С работы сразу в бар? Вижу цель — не вижу препятствий.              — О, нет, — Джерард на автомате поправляет ворот рубашки. — Просто задержался. Не успел снять этот скафандр.              — Ха, ты смешной, — фыркает Фрэнк и кивает на две пустые кружки. — А чего в гордом одиночестве?              — Сорвались планы, — немногословно отвечает Джерард, внезапно ощущая горечь от этого факта.              — Понимаю. Значит мы в одной лодке, — Фрэнк поднимает стакан. — За знакомство? Официальное.              Уголки губ Джерарда чуть приподнимаются.              — Ага.              Над их столом раздаётся чистый, звенящий стук стекла о стекло. И в этом звуке Джерард чувствует приятное облегчение.              Фрэнк делает большой глоток и вытирает пену с губ рукой:              — Часто здесь бываешь? Я тебя тут ещё не видел.              — Только по выходным, — Джерард тоже пьёт своё пиво, но не так жадно.              — А, тогда понятно, — щёлкает пальцами Фрэнк, будто в его голове сложился пазл.              — А ты, вероятно, часто? — предполагает Джерард.              — Ага, чаще, чем хотелось бы, — кривится Фрэнк в ответ и тут же улавливает вопрос в глазах напротив. — Я подрабатываю здесь по будням.              — Две работы? — брови Джерарда подпрыгивают. — Сильно.              — Нужно чем-то оплачивать аренду, — кажется, Фрэнк выглядит чуть гордым собой. — Может видел у нас на заправке такого светлого верзилу? С ним снимаем квартирку на окраине.              — Швед? — не подумав выдаёт Джерард и прикусывает язык.              — Хах, чего? — Фрэнк удивлённо улыбается. — Боб не из Швеции. Он из Чикаго. Но ты прав, он немного похож на шведа.              Джерарду чертовски неловко, и он опускает взгляд, делая вид, что занят пеной в кружке.              Пауза между ними затягивается. Взгляд Фрэнка скользит по барной стойке, будто ища новую цель. Его молчание вынуждает Джерарда говорить.              — Ты ещё учишься?              Фрэнк снова включается.              — Бросил. Типа, знаешь, — он поворачивает голову, показывая пальцем на татуировку скорпиона на шее. — Я набил её на первом курсе. Мой протест против нормальной работы.              — Оу... смело, — тянет Джерард, воровато рассматривая размытые линии на смуглой коже. — Я бы так не смог.              — Нет, нет, это не камень в твою сторону, — он судорожно машет руками, а затем резко, с любопытством подаётся вперёд. — Кстати, мне всегда было интересно, где работают люди с такими убитыми лицами?              — В маркетинге, — как-то без энтузиазма отвечает Джерард, запивая горечь этого дня. — И у меня не всегда такое лицо. Просто сегодня есть повод.              — И какой же? Серьёзно, когда ты зашёл сегодня, я был уверен, что ты опаздываешь на свои похороны.              Джерард роняет нервную усмешку.              — У меня есть время до понедельника. Потом меня четвертуют, наверно.              — За что? — Фрэнк напрягается.              — NDA, — как-то виновато говорит Джерард, но Фрэнк озадаченно сводит брови, и приходится объяснить. — Не могу говорить детали, прости.              — Что за Пентагон напротив нашей заправки?              — Просто маркетинговое агентство, ничего серьёзного, — плечи Джерарда опускаются на грустном вздохе. — Я отвечаю за рекламу в интернете.              — Так это ты виноват в том, что меня преследует реклама психологической помощи? Я просто загуглил смертельную дозу чипсов!              Джерард смеётся, и кажется, это первый раз, когда он делает это искренне.              — Ну, типа того, — он смотрит на Фрэнка с благодарной улыбкой. — Такие, как ты, делают мой день.              Фрэнк задумывается на пару секунд, пока пьёт своё пиво, но тут к нему приходит какая-то шокирующая мысль. Он закашливается с круглыми от ужаса глазами.              — Стоп, — кружка с грохотом опускается на стол, — То есть ты видишь, что гуглят люди? Кошмар! Господи, я за всю жизнь гуглил столько дерьма...              Джерард качает головой, подавляя смех.              — Успокойся, всё анонимно, — но кривую улыбку он сдержать не может. — Но теперь я буду знать, что это ты.              Фрэнк смеётся ещё громче, и пара ребят за стойкой оборачиваются к ним. Это его не останавливает: он продолжает, правда теперь немного тише, но так же весело.              — Мне нравится, как ты это сказал. «Буду знать, что это ты».              Прямой взгляд Джерарда поднимается к зубастой улыбке Фрэнка. Он почему-то не может отвести от неё взгляд, даже когда его ловят с поличным.              Молчание длится чуть дольше, чем положено. Фрэнк откашливается, возвращая в воздух лёгкость:              — Так... Выходит, ты офисный гений зла? А мы твои марионетки?              Внутри что-то приятно сжимается. Джерард никогда не слышал, чтобы его работу называли так.              — Не думаю, что слово «гений» здесь уместно, — бормочет он смущённо. — Гении не сливают тысячи баксов по ошибке. Я скорее кретин...              Фрэнк на секунду задумывается, барабаня пальцами по кружке, словно пытается поймать верную мысль.              — Не знаю, что ты там натворил, но, думаю, тебе нужно отпустить ситуацию и хорошенько надраться. Так сказать, пуститься во все тяжкие перед судным днём.              Джерард отмахивается.              Он не помнит, когда последний раз напивался. Это всегда чревато головной болью и пустыми обещаниями больше никогда прикасаться к алкоголю. Ужасная идея с какой стороны не посмотри, но... Фрэнк смотрит на него так настойчиво, словно он вцепился в эту идею и теперь ни за что её не отпустит.              — Ну что? Согласен?              Джерард допивает пиво, и оно смывает остатки сомнения.              — Ладно, убедил, — согласно улыбается он. — Из тебя вышел бы неплохой продажник.              — Перед тобой работник месяца. Можно поуважительнее? — Фрэнк заливается заразительным смехом.              В нем есть что-то волшебное, как у Гамельского крысолова. Джерард сам не замечает, что широко улыбается, даже не пытаясь прикрыть рукой рот, как обычно.              Взгляд Фрэнка скользит по пустым стаканам. Он задумывается.              — Что тебе взять?               Джерард лезет в свою сумку за картой:              — Перестань, я заплачу, — будет он ещё обдирать молодых парней в барах.              Но Фрэнк непоколебим. Он вскакивает с места и ловко берет пустые стаканы в руки, будто всю жизнь только этим и занимался.              — У меня есть деньги. И это моя идея, значит я угощаю, — он выглядит умилительно серьёзным. — Что ты будешь?              Джерард сдаётся.               — Тогда на твоё усмотрение.               Фрэнк остаётся довольным ответом. Он теряется в толпе у барной стойки, оставляя после себя разряженный воздух, будто после пролёта кометы. Джерарда накрывает лёгкое чувство сюрреализма, а в голове эхом звенит его громкий голос.              Голос, подбивающий людей на безрассудные вещи.              Зачем он согласился... Это всё равно, что посадить за руль сумасшедшего с завязанными глазами. Безумие.              Но Фрэнк, сам того не понимая, вдохнул в эту пятницу жизнь. Джерард горько осознаёт, что прямо сейчас этот день уже не кажется ему таким уж дерьмовым. Может потому что Фрэнк был живой вакциной от скуки...              Когда Джерард видит, как Фрэнк протискивается через толпу с двумя длинными зелёными стаканами, его желудок панически поджимается. Особенно когда Фрэнк изящным движением ставит коктейли прямо перед его носом.              — Что это? — Джерард тянет нервную улыбку.              — Магия, — Фрэнк садится напротив и с предвкушением крутит трубочку в стакане.              — И из чего эта магия состоит? — Джерард с опасением обхватывает холодное стекло пальцами.              — Мне легче сказать, из чего она не состоит, — Фрэнк смеётся и без колебаний делает глоток. — Расслабься, это вкусно.              Это неловко, когда парень лет на десять младше, успокаивает тебя, как ребёнка. Но Джерард ведётся на уговоры и отпивает зелёную жидкость из трубочки. На языке оседает горечь полыни.              — Это зелёная фея, — произносит он без вопроса. — Боже мой...              — Ты думал, я закажу нам мохито? — бровь Фрэнка карикатурно выгибается.              — Нет, я думаю, у меня будет фееричное похмелье, — выдыхает Джерард, и это звучит как капитуляция.              Он делает ещё один осознанный глоток, уже зная, на что подписывается, и Фрэнк смотрит на него с нескрываемым восхищением.              — Ну что? Чувствуешь магию? — он подначивает Джерарда, ногой неосознанно касаясь его голени.              А Джерард правда чувствует, как по грудной клетке растекается приятное тепло. Опасное и освобождающее. В его усталых глазах загорается едва уловимый огонёк. Джерард стреляет этим взглядом к Фрэнку, и тот ловит его как радар.              — Наверно, закажу нам вторую.              

***

             Над их столом раздаётся пронзительный смех, перебивающий музыку:              — Серьёзно? Твоего игрушечного тирекса зовут Фрэнк?              — Думаешь, это смешно? — Джерард ставит допитый стакан и двигает к себе свежий.              В мышцах приятная тяжесть, а в голове лёгкий, пьяный туман, вытеснивший все мысли, кроме одной — как чертовски обаятельно выглядит лицо его собеседника в тёмном барном освещении.              — Да, а ещё это судьба, — заявляет Фрэнк. — Жаль, не диплодок. Было бы больше похоже.              Джерард иронично ведёт бровью, мысленно отмечая, что сходства — ноль. Фрэнк низкий, даже ниже, чем сам Джерард, который не считает себя особо высоким. Но шутку не озвучивает, хотя Фрэнк и так по взгляду всё читает.              — Они травоядные, — он закатывает глаза. — А я веган.              — Ничего себе, это... — Джерард на секунду задумывается. — Похвально.              И ловит на лице Фрэнка чуть смущённую улыбку, которую тот тут же прикрывает краем стакана.              — Спасибо, что не осуждаешь меня, как моя мать. Думаю, мой отказ от мяса окончательно её добил.              — Плохие отношения с семьёй? — аккуратно уточняет Джерард, и Фрэнк неопределённо жмёт плечами. — Понимаю.              Теперь очередь Фрэнк удивляться.              — Почему? — он указывает трубочкой на Джерарда. — Ты же выглядишь стабильным винтиком общества.              — Кажется, я не такой стабильный, как мой младший брат, — улыбается он, но его лицо меркнет на миг. — Работа, дом, жена... Он оправдал ожидания родителей.              — А ты женат? — уже тише спрашивает Фрэнк, и Джерард чувствует, что его голос натягивается, как перед ударом.              Он мягко улыбается.              — Нет, и, наверно, никогда не буду.              Но Фрэнк непонимающе хмурится, поэтому Джерарду приходится говорить прямо:              — Мне не нравятся девушки.              Фрэнк подвисает с широко открытыми глазами, будто не уверенный, что правильно расслышал.              — Вау... Это круто! — вырывается у него громче, чем нужно, и он тут же понижает голос. — Или нет? Чувак, я не знаю, как правильно реагировать на такие признания.              Джерарда пробивает на смех. Всё напряжение тает без следа.              — Расслабься, не думаю, что ты будешь буллить меня за то, что я гей. Тем более в мои тридцать.              Фрэнк, сделавший в этот момент большой глоток, тут же давится им. Зелёный коктейль едва не вырывается через нос. Он откашливается и, кряхтя, выдаёт:              — Сколько?! Врёшь.              Джерард передаёт ему салфетку.              — Не льсти мне, — он смотрит на Фрэнка так, будто тот был пойман на краже печенья, а не на безобидной лести.              — Я даже не пытался! — громко возмущается он, но тут же ловит взгляд Джерарда и укладывает подбородок на сложенные руки. — Выглядишь максимум на двадцать восемь.              — Спасибо, наверно.              Фрэнк смотрит на Джерарда исподлобья с прямым, немножко наглым флиртом. Кроссовок продолжает давить на ботинок Джерарда, как приклеенный. Его губы сжимают трубочку, и у Джерарда внезапно пересыхает в горле.              Он кривит рот в подобие улыбки, топя взгляд в своём стакане, чтобы перестать пялиться так очевидно.              — А парень? — спрашивает Фрэнк следом. Голос лёгкий, но Джерард чует в нём тонкую надежду.              — Что? — на миг теряется он.              — Ну, у тебя есть кто-нибудь?              По шее Джерарда расползается тепло. Глаза опускаются к столу.              — Парня у меня тоже нет.              — Серьёзно?! Живёшь один? — Фрэнк делает вид, что удивлён, но на его лице проступает заметное облегчение. — Это же упущение!              — В одиночестве есть свои плюсы. — Джерард выдыхает на усмешке. — Тишина, например. Никто не трогает.              И тут же замирает на месте, потому что:              — Иногда это минус, — нос кроссовка Фрэнка легонько поддевает штанину его брюк. — А не плюс. Согласись, приятно, когда тебе приносят завтрак в постель.              Джерард чертовски пьян и растерян, но он неожиданно для себя принимает правила этой невинной игры. Он выдвигает ногу вперёд, облегчая Фрэнку задачу.              Его глаза победно сияют, и от этого каждый нерв в теле Джерарда сжимается.              — Хочешь сказать, что хорошо готовишь? — улыбка Джерарда не такая кокетливая, как у Фрэнка, но в ней тоже чувствуется что-то на грани.              Фрэнк смеётся:              — О, нет, я ужасно готовлю, — но затем он наклоняется над столом, сокращая дистанцию. Его нога медленно и уверенно скользит по голени Джерарда. — Но если дать мне пару дней... я научусь.              С губ Джерарда срывается снисходительная, но тёплая усмешка.              — Ты флиртуешь, — это не вопрос, а мягкое утверждение.              — Так заметно? — Фрэнк строит из себя невинного, но глаза игриво блестят. — В конце концов мы просто млекопитающие.              Джерард невольно фыркает, а затем смеётся, откидываясь на спинку стула.              — Хочешь предложить мне заняться тем, что показывают по Дискавери? Не воруй подкаты у Bloodhound Gang.              Фрэнк резко и даже шокировано подрывается на месте, будто секунду назад не пытался залезть в брюки Джерарда. Глаза округляются, брови подлетают до середины лба.              — Ты знаешь эту группу?!              — Конечно, — Джерард удивлённо хмурится, не понимая такой реакции, но спустя секунду до него доходит. Он закатывает глаза. — Боже, Фрэнк, мне тридцать, а не сто тридцать. Я слушал их, когда ты, наверно, ещё в школу не пошёл.              Взгляд Фрэнка озаряется чистым восторгом.              — Чёрт, это круто! — в этом порыве он берёт Джерарда за руку и трясёт её, как фанат при виде кумира. — Не в обиду, но я думал, что тридцатилетние геи слушают только Глорию Гейнер.              Пальцы Фрэнка немного шершавые. Джерард смотрит на его ладонь, выгибая бровь, и тоже почти невесомо сжимает её.              — Оставляю «I Will Survive» для особых случаев, — он прячет улыбку.              — По тебе не скажешь, что ты бунтарь. Отличная маскировка.              Палец Фрэнка смело ведёт по тонкой коже на запястье Джерарда, прежде чем он отпускает его руку и возвращается к коктейлю, оставляя Джерарда в приятной растерянности.              Он не знает, что ему ответить, но, кажется, сейчас слова им и не нужны. Взгляд Джерарда туманный, он изучает Фрэнка, который застыл, будто взвешивая мысли. Их стаканы стремительно пустеют, и Джерард понимает, что свой лимит он исчерпал ещё стакан назад.              Продолжение вечера грозит тем, что он просто не дойдёт до дома.              Официант громко объявляет о последнем заказе. Голос, как удар хлыста, возвращает Фрэнка в реальность. Он опускает взгляд на экран телефона.              — Ничего себе, уже почти два.              Джерард смотрит на свои часы — стрелка правда подбирается к двум ночи.              — Ого...              — В приятной компании время всегда летит незаметно, — бросает Фрэнк нарочно небрежно.              Джерард не хочет заканчивать вечер на такой неуклюжей ноте. Но и сил ходить по барам, как ирландцы в День святого Патрика, у него тоже нет. Тогда этот марафон станет для него последним.              Он снимает пиджак со спинки стула и тяжело поднимается. Как бы ему ни хотелось побыть немного дольше с этим улыбчивым парнем, он вынужден выдохнуть:              — Кажется, нам пора...              — Сменить локацию? — слишком резко перебивает его Фрэнк и продолжает тараторить, не давая Джерарду вставить слово: — Я бы предложил поехать ко мне, но ты, наверно, не захочешь тусить с моим соседом...              Он улыбается, но взгляд его выдаёт — с надеждой, как у бродячего щенка. Такому взгляду физически больно отказывать.              Джерард слишком пьян для тонкой дипломатии и игр в намёки. Он прямо смотрит на Фрэнка, прекрасно понимая, к чему тот клонит.              — Ты хочешь поехать ко мне? — бровь выгибается дугой.              Фрэнк кивает быстрее, чем ожидал. Его щёки розовые, но не понятно, это от алкоголя или смущения. И это последний гвоздь в крышку гроба рациональности Джерарда.              Он отключает адекватность, кричащую ему о безрассудстве, и принимает решение рискнуть. Даже если придётся вспоминать тот вечер с лёгкой головной болью.              — Ладно, — согласно выдыхает он. — Я закажу такси.              Он не знает, совершает ли ошибку. Но то, как лицо Фрэнка мгновенно светлеет, вызывает у Джерарда странную тёплую вибрацию где-то под сердцем.              

***

             Скромная квартира Джерарда ещё никогда не казалась ему такой некомфортной. Он успел немного протрезветь, пока они ехали в такси, и теперь Джерард очевидно нервничает.              Фрэнк стоит посередине коридора. Его плечи расправлены, но он продолжает топтаться на месте, будто не уверен, стоит ли ему разуваться.              — У тебя миленько, — произносит Фрэнк, оглядываясь.              — Извини за бардак, я не ждал гостей... — Джерард снимает ботинки, и Фрэнк наконец следует примеру.              — Поверь, у тебя ещё чисто, — он небрежно кидает куртку на вешалку. — Хотя бы не воняет грязными носками.              Он негромко смеётся, но смех выходит каким-то натянутым и быстро сходит на нет. Воздух между ними густеет, словно каждый из них резко осознал, куда завёл их безобидный вечер в баре. И к каким последствиям...              Джерард вешает пиджак настолько аккуратно, насколько позволяет ему опьянение, и обгоняет Фрэнка на пути в спальню.              Квартирка небольшая для одного. Кухня с грязной посудой, спальня с незаправленной кроватью и горой кофейных кружек. Всё, что нужно для счастья холостяка. Джерард слепо бросает сумку куда-то на кресло и расстёгивает ворот, давящий ему на кадык.              — Хочешь воды? — спрашивает он, отчаянно пытаясь разбавить тишину.              Но в ту же секунду чувствует, как что-то тёплое утыкается ему между лопаток. Лоб Фрэнка жмётся к тонкой ткани рубашки, а его проворные руки, не медля, приобнимают Джерарда за бока.              — Нет, я хочу кое-чего другого, — голос Фрэнка становится ниже, и это звучит до смешного киношно.              Только вот Джерарду не смешно. Он замирает с по-дурацки поднятыми руками. Его поймали врасплох. Это вторжение в его личное пространство слишком прямое и очевидное. Но всё же Джерард чувствует спиной приятное тепло.              Он медленно опускает руки, боясь спугнуть Фрэнка, и кладёт ладони на его запястья.              — Хорошо, — Джерард замечает, что его собственный голос становится хриплым и тихим.              Он поворачивается к Фрэнку, и теперь они стоят лицом к лицу в полумраке комнаты. Всего в каких-то паре сантиметров. Пальцы Джерарда медленно поднимаются к лицу Фрэнка и мягко скользят по скуле, отводя длинную чёлку за ухо.              И, может, ему просто кажется, в глазах Фрэнка на долю секунды проносится неуверенность. Словно его решимость даёт крошечную трещину, но Фрэнк, пытаясь это скрыть, переходит в наступление.              Его губы находят губы Джерарда слишком внезапно. Он врезается в них резким поцелуем, от которого Джерард перестаёт дышать. Он едва успевает ответить, чувствуя влажное движение его языка — Фрэнка вторгается в его рот без всякой нежности. Почти с панической настойчивостью.              Этот поцелуй сложно назвать поцелуем. Это хаотичное и неумелое нападение, от которого Джерард вцепляется в плечи Фрэнка, держа равновесие.              Фрэнк воспринимает это как поощрение и, не дав Джерарду вздохнуть, углубляет поцелуй. Пальцы сминают рубашку на его спине, будто пытаясь сорвать её. На висках скапливается пот, одежда кажется Джерарду липкой и лишней, но Фрэнк не даёт ему отстраниться даже чтобы отдышаться.              Он вжимается в грудь Джерарда, и тот чувствует, как под кожей заходится его сердце. Как у колибри. Слишком быстро. Опасно.              Первый отстраняется Джерард и делает долгожданный вдох. Поднимает глаза — Фрэнк замер, как каменный. Рот судорожно ловит воздух, во взгляде один панический вопрос: «Что я сделал не так?».              Джерард ловит себя на том, что это по-странному умилительно, и не может сдержать мягкую улыбку:              — Всё в порядке, — шёпотом отвечает он на неозвученный вопрос. — Просто... чуть медленнее, ладно?              Фрэнк кивает слишком серьёзно для человека, который минуту назад так уверенно изучал его рот языком.              Джерард снова опускает ладонь на щёку Фрэнка и проводит большим пальцем по его влажной губе. Чуть наклоняется вперёд, оставляя между ними крошечное расстояние.              — Можно? — едва слышно спрашивает он.              Фрэнк снова кивает, на этот раз скромнее. Джерард нежно прижимается к нему. Без спешки. Он вопросительно ловит нижнюю губу Фрэнка своей и медленно выдыхает в его рот. Фрэнк срывается на не менее горячий вздох и робко касается губ Джерарда языком.              Тело Фрэнка вздрагивает от этого простого действия. Его пальцы разжимают рубашку Джерарда и теперь слабо цепляются за его лопатки. Он осторожничает насколько может, и от этого Джерард чувствует прилив нежности, смешанный с горьковатым триумфом.              Словно это его крошечная победа над юношеской стеной и над собственной робостью.              Руки Джерарда смелее спускаются к краю футболки Фрэнка и пролезают под неё. Они скользят по гладкой коже, чувствуя каждую напряжённую мышцу его спины. Фрэнк снова замирает, но на этот раз Джерард чувствует, как его мелко потряхивает.              Фрэнк тоже тянется к рубашке Джерарда, пытаясь судорожно расстегнуть её, но с трудом попадает по пуговицам. Джерард выпускает его из объятия и отходит на шаг, давая им обоим немного пространства.              Короткий вздох, и Фрэнк не раздумывая одним отточенным движением срывает футболку через голову. В тусклом свете фонарей за окном его тело кажется высеченным из мрамора — худое, с рельефом напряжённых мышц и тёмной паутиной татуировок .              Джерард замирает, смотря на его гладкую кожу. Внезапно он осознаёт ту пропасть между ними — ему стыдно показывать Фрэнку своё несуразное тело, настолько далёкое от этого идеала.              Но Фрэнку не до его комплексов. Он уверенно шагает вперёд и перехватывает руки Джерарда.              — Дай я, — его голос нетерпеливый, он не даёт Джерарду выбора.              Пальцы Фрэнка справляются с пуговицами быстрее. Он с неожиданной плавностью стягивает с его плеч рубашку и отбрасывает под ноги. Изучающий взгляд стекает по бледному телу Джерарда,.              Он катастрофически сильно хочет прикрыться и неосознанно втягивает живот, отворачиваясь.              — Наверно, стоило записаться в зал, — напряжённый смешок срывается в разряженный воздух, и Джерард тут же жалеет, что вообще открыл рот.              Слова зависают между ними уродливым пятном. Фрэнк делает вдох, будто хочет возразить, но не находит нужных слов. Поэтому просто сокращает последние сантиметры между ними и вжимается в Джерарда.              Грудь к груди. Кожа к коже.              Это касание обжигающее и шокирующее. Джерард чувствует лёгкий, вопросительный поцелуй на своей ключице, и тело, вопреки комплексам, само выгибается навстречу Фрэнку.              Фрэнк ловит немое согласие и поднимается требовательными поцелуями вверх по его шее. Руки скользят с рёбер на спину, очерчивая лопатки и впиваясь в них пальцами.              Джерард запрокидывает голову, позволяя Фрэнку диктовать новый, лихорадочный ритм. Его руки тоже наконец оживают. Он водит ладонями по жилистому телу Фрэнка, чувствуя в этом утешение — Джерард может стыдиться себя, но то, как Фрэнк отзывается на каждое выверенное касание, разжигает в нём уверенность.              Джерард сам не замечает, как Фрэнк начинает двигать его вглубь комнаты. По траектории к кровати.               Голени стукаются о неё, и Джерард резко садится, слегка пружиня на матрасе. Фрэнк не отстаёт — его колени впиваются в матрас по обе стороны от Джерарда. Ладонями он снова находят его лицо, чтобы утянуть в нетерпеливый, влажный поцелуй.              Они заваливаются на одеяло спутанным клубком конечностей. Какое-то время комнату заполняет только шуршание и прерывистые вздохи. Джерард, ведомый забытым инстинктом, спускается ладонями к бёдрам Фрэнка. Пальцы сжимают их через ткань джинсов, и Фрэнка дёргает от каждого касания.              Джерард списывает его бурную реакцию на юношескую страсть. Для него это прямой сигнал продолжить.              Он переворачивает Фрэнка на спину и нависает над ним широкой тенью. Смотрит в его огромные глаза и видит в них что-то на грани между желанием и панической решимостью.              Тело Фрэнка напряжено, хотя его колено, кажется, прекрасно себя чувствует между чужих ног.              Джерарда немного смущает его дрожь, но мозг больше не может здраво анализировать. Он тоже завёлся. Тело требует действий.              Не то, чтобы Джерард был силён в прелюдиях. Особенно пьяным. Пальцы путаются в ремне Фрэнка, пряжка звенит и наконец поддаётся ему. Он стягивает с него джинсы вместе с боксерами. Теперь кажется, будто это он торопится, намеренно не смотря ему в глаза.              Вместо этого ладонь без лишних церемоний обхватывает его твёрдый член. Джерард плавно ведёт ею вверх и слышит тихий, подавленный стон откуда-то сверху.              — Чёрт, вау... — выдыхает Фрэнк сквозь зубы.              — Ага... — глухой шёпот Джерарда следом срывается с губ.              Свободной рукой он медленно, но уверенно разводит его ноги и ведёт пальцами по внутренней стороне бедра. Точными движениями он гладит нежную кожу, чувствуя крупные мурашки. Ладонь продолжает мерные движения на его члене, едва не обжигаясь.              Фрэнк закатывает глаза и стонет без какого либо смущения. Его тело само выгибается навстречу руке, полностью отдаваясь ощущениям.              Джерард видит отдачу и не может сдержать улыбку. То, как ярко реагирует тело Фрэнка, только подкрепляет его уверенность и твёрдое желание пойти до конца.              Именно в этот момент Фрэнк, будто уловив мысли Джерарда, хватает его за плечо и тянет ближе к себе. Движение настолько неожиданное, что Джерард невольно вжимается пахом в его голые бёдра и давится воздухом.              Трение через слои ткани посылает электрические разряды по всему телу. Джерарду кажется, что он сейчас взорвётся, если они не сдвинутся с этой точки. Особенно когда бёдра Фрэнка нетерпеливо толкаются в его влажную ладонь.              Пьяное сознание подсказывает, что где-то в ящике стола лежит пачка презервативов. Мысли пробиваются через возбуждение с трудом, словно сигнал сквозь помехи.              Джерард отстраняется, но Фрэнк моментально хватает его за руку.              — Стой, — его голос почему-то испуганный. — Куда?              — Эм, — Джерард не узнаёт свой голос. Низкий и сухой. — Презервативы...              — А, точно, — Фрэнк резко отпускает его руку. — Секунду.              Он свешивается с кровати к куче одежды и подтягивает к себе джинсы. Руки ползают по карманам, пока не выуживают из них презерватив. От удивления у Джерарда подпрыгивает бровь.              Он выдыхает усмешку:              — Счастливый кармашек?              Даже в полумраке заметно, как краснеет лицо Фрэнка.              — Что? Никогда не знаешь, когда понадобится, — он резко протягивает презерватив Джерарду и падает обратно на спину.              Мягкий смех Джерарда немного разряжает обстановку, но ему всё равно приходится дойти до стола и достать из ящика лубрикант.              — Сделаем вид, что ты не планировал нападение.              — Пожалуйста, заткнись... — Фрэнк закрывает лицо ладонью.              Джерард оборачивается. Его взгляд скользит по Фрэнку — от татуировок на тазовых косточках, по тёмной дорожке волос до лобка. Фрэнк ёрзает по простыни, и от этого вида собственный член болезненно впивается в молнию брюк. Джерарду приходится сжать его рукой, чтобы немного ослабить давление.              Он замечает, как Фрэнк повторяет его движение, сжимая себя у основания, и, чёрт... Это выглядит до невозможного горячо. Глаза прикрыты, томный взгляд смотрит куда-то сквозь Джерарда. Он на все сто двадцать процентов уверен, что этот маленький засранец провоцирует его специально.              И он сознательно ведётся, возвращаясь к кровати. Избавляется от лишней одежды и выдыхает — прохладный воздух комнаты резко контрастирует с его разгорячённой кожей.              Джерард подхватывает Фрэнка под колени и притягивает к себе, слыша удивлённое «Воу!». Его член проезжается по мягкой коже внутренней стороны бедра Фрэнка, и тот вздрагивает от этого влажного, интимного действия.              Джерард боится, что если он продолжит тереться о его бёдра, то всё закончится, не успев толком начаться. Ему не хватает выдержки для долгой подготовки. Холодный лубрикант капает на его ладонь — он размазывает его по пальцам и торопливо входит в него одним, сразу чувствуя напряжённое сопротивление.              Фрэнк резко втягивает воздух через зубы, сжимаясь и зажмуривая глаза. На секунду его тело становится не просто тугим, а одервеневшим. Странная реакция.              «Что-то не так...» — проносится в пьяной голове Джерарда, но Фрэнк уже выдыхает:              — Всё в порядке... — и слабо кивает ему.              Наверно, просто непривычно. Наверно, просто немного переоценил его опыт. Такое бывает.              Джерард продолжает двигаться медленно, надеясь, что это поможет ему привыкнуть. И это работает — Фрэнк постепенно расслабляется. Его дыхание успокаивается, особенно когда Джерард находит нужное направление. Его спину слегка выгибает, из груди вырывается тихий, беспомощный звук.              А у Джерарда едва не искрит в глазах. Его член агрессивно требует внимания, и он понимает — больше ждать нет сил. Непослушные пальцы с трудом натягивают презерватив. Возбуждение и абсент — не лучшие помощники.              Он занимает позицию между его бёдер, направляя себя, и входит в него предельно плавно. Мягко толкается вперёд, чувствуя тугое, горячее давление, которое вот-вот должно смениться податливой волной.              Но что-то идёт не так. Что-то фундаментально неправильно.              Фрэнк не просто замирает. Он сжимается, сильно впиваясь руками в предплечья Джерарда. Дыхание перехватывает, из груди вырывается тихий, надломленный стон.              Джерард останавливается, ощущая, как тело под ним бьёт крупная дрожь.              — Чёрт... — Фрэнк открывает глаза, и Джерард замечает, что они стекленеют. Ошарашенный голос выдаёт: — Боже... это реально больно...              В ту же секунду до Джерарда доходит. Сознание пронзает ледяная молния.              Под окном проносится одинокая машина.              — Фрэнк, — Джерард звучит неестественно спокойно. Он всё ещё внутри, боясь пошевелиться. — Скажи честно... Ты спал с кем-то до этого?              Он осторожно выходит из него, чувствуя, как Фрэнк вздрагивает и обмякает. А затем тут же отворачивается, пряча лицо в подушке.              — Эээ, нет? — признаётся он шёпотом, полным стыда.              Воздух вырывается из лёгких Джерарда. Он падает рядом на спину и с силой проводит ладонью по своему лицу.              Идиот... Какой же он слепой идиот.              — Твою мать...              — Вот поэтому я и не сказал! — тут же подрывается Фрэнк, и его голос обжигает смесью стыда и оправдания. — Ты бы не согласился!              Джерард молчит, смотря в потолок. Громкий голос Фрэнка эхом звенит в ушах. Вся страсть мгновенно откатила, оставив после себя тяжесть ответственности и простой вопрос: «Что мне, чёрт возьми, теперь делать?».              — Ты прав, — тихо соглашается Джерард. — Я бы не согласился.              Густая, неприятная тишина нависает над кроватью. Слышно, как Фрэнк шуршит одеялом и нервно покусывает губу. Когда он всё же решается заговорить, его голос звучит особенно обречённо:              — Теперь ты... выгонишь меня спать на диван?              Джерард молчит неестественно долго, смотря вверх в темноту даже не моргая.              — Нет, — он всё так же удивительно спокоен. — Мы можем... продолжить, наверно.              Фрэнк аж подпрыгивает на локтях, сразу поворачиваясь на бок к Джерарду. В его огромных глаза недоверие смешивается с вспыхнувшей надеждой.              — Правда?!              — Медленно, — серьёзно отвечает Джерард, ища понимание в его взгляде. — И если тебе будет больно, ты сразу скажешь мне об этом.              Фрэнк кивает. Сначала коротко, затем ещё раз увереннее, закрепляя условия в голове.              Только после этого сигнала Джерард позволяет себе выдохнуть. Его пальцы мягко опускаются на плечо Фрэнка, затем почти невесомо спускаются вниз по тёмным пятнам татуировок, задерживаются на узорах внизу живота и поднимаются вверх к груди.              Фрэнк тут же расценивает это как зелёный свет и двигается ему навстречу. Он не ждёт, когда его поведут, а сам ловит губы Джерарда новым поцелуем. Голодным, но теперь в нём чувствуется упрямая, изучающая настойчивость.              От напора Джерард сдавленно мычит ему в рот, но, отбросив оговорки, прижимает его к себе вплотную. Руки Фрэнка впиваются в его плечи, и от соприкосновения вспотевшей кожи у Джерарда приятно сводит низ живота.              Он вновь заводится быстрее, чем ожидал. Хотя Фрэнку хватило минуты, чтобы его член снова упёрся в его мягкий живот.              Фрэнк пролезает рукой между их телами куда-то вниз. Он шепчет прямо в губы Джерарда, и его голос липкий от возбуждения:              — Можно я...              — Да, — на выдохе перебивает Джерард, целуя его с новой силой.              Тёплая ладонь Фрэнка прижимается к его члену, и Джерарда прошибает током до пальцев ног. Он не понимает, что нравится ему больше: то, как Фрэнк не стесняется своей жадности, или как он при этом пытается осторожничать.              Джерард тоже начинает водить пальцами по его животу, ненароком собирая костяшками выступившую смазку с головки, и это вызывает у Фрэнка короткую дрожь. Он выгибается навстречу, подставляя больше кожи, и в ответ прикусывает губу Джерарда.              — Блять, не издевайся... — это не просьба, а сдавленное требование.              Движение руки Фрэнка становится увереннее — она мерно увеличивает темп, скользя по всей длине, и это плохо. У него подозрительно хорошо получается для того, кто делает это впервые.              — Стой, стой... — сбито шепчет Джерард, ловя его запястье. — Иначе я сейчас кончу.              Он поднимает глаза на Фрэнка — тот выглядит сбитым с толку, но на губах играет торжествующая ухмылка.              — Оу... Это типа хороший знак, — в голосе слышна растерянная гордость. — Но не сейчас... да?              — Ага... — Джерард виновато улыбается и мягко толкает Фрэнка на спину.              Жест, который понятен ему без слов. Во взгляде Джерарда тихая решимость. Он смотрит в распахнутые, доверчивые глаза Фрэнка, и его накрывает такой мощной волной нежности, что она пугает его своей силой.              Джерард наклоняется к его груди и оставляет невесомый поцелуй на солоноватой коже под ключицей. Затем спускается ниже, чувствуя губами его сердцебиение, и снова оказывается между его бёдер, но теперь всё ощущается по-другому.              Напряжение и паника растворились, оставив после себя только томительное ожидание, с которым Фрэнк смотрит на него снизу. В голове Джерарда что-то щёлкает, сменяя растерянность на выверенную уверенность. Та самая, что бывает, когда находишь правильный путь в лабиринте.              Теперь он знает, что делать.              Когда Джерард вновь плавно входит в него, он не чувствует прежнего сопротивления. Фрэнк широко открывает глаза, смотря в потолок и впиваясь пальцами в матрас, но в этот раз не от страха. Он выглядит сконцентрированным. На вздохе он импульсивно толкается бёдрами навстречу — слишком резко, от чего тут же шипит от боли.              — Блять.              Джерард останавливается, заботливо придерживая его за рёбра.              — Эй, помедленней... — его голос хриплый и тяжёлый. — Дай себе привыкнуть.              Фрэнк сердито кивает, будто злится на собственное тело и бросает ему вызов. Это уже не просто парень в постели Джерарда. Это стихийное бедствие, которое идёт прямиком на Джерарда, но он от него не прячется.               Стоит Джерарду продолжить плавное движение бёдрами, Фрэнк выдыхает — долго, горячо, и тело не сжимается, а наоборот податливо принимает его глубже.              Воздух в комнате кажется плотным, наполненным их влажным дыханием. У Джерарда темнеет в глазах. Ему трудно держать себя в руках, и он начинает двигаться. Медленно. Выверяя каждый толчок по каждому полустону Фрэнка и находя правильный ритм.              Он слышит странный, победный смешок снизу:              — Хах, это... Чёрт, это охуенно...              Джерард сам в прострации смотрит на Фрэнка. В его потемневших глазах появляется что-то иное — взгляд затуманен, рот приоткрыт, с губ срываются короткие, хриплые вздохи. Он обхватывает поясницу Джерарда ногами, притягивая его ближе.              — Блять, Фрэнки... — единственное, что может прошептать Джерард, впиваясь пальцами в его кожу.              Это слово бьёт в какую-то правильную точку — Фрэнк подаётся навстречу его бёдрам ещё раз, и Джерард расценивает это как «делай, что должен».              Его ладонь обхватывает твёрдый член Фрэнка, скользя по нему под ритм своих движений. Понимает, что для него этого слишком много — Фрэнк уже на грани. Джерард с трудом признаётся себе, что получает крохотное, тёмное удовольствие, глядя, как тот теряет контроль под ним. Как закидывает голову и глушит стон, кусая свою же ладонь.              — Я... стой, я... — он пытается что-то сказать, но его сбивает намеренно точный толчок.              Джерард сам чувствует себя пружиной, готовой отскочить. В последней попытке немного продлить это, он приподнимает бёдра Фрэнка, чуть меняя угол. Этого оказывается достаточно — спину Фрэнка выгибает в дугу, рука бессильно падает на подушку. Тело сжимается в оргазме, и он кончает с ошеломлённым стоном.              В ту же секунду тело Джерарда сдаётся. Он последний раз утопает в нём, и на мгновение его сознание гаснет, ноги трясутся от обрушившейся усталости и вспышки эйфории.              Давно он не кончал так... ярко.              Он тяжело заваливается рядом с Фрэнком, стараясь удержать вес на локтях. Теперь презерватив кажется ему самой неприятной вещью на планете — он скидывает его на пол, а липкие подтёки на пальцах и животе Фрэнка стирает краем простыни.              Уборка подождёт до завтра.              — О, спасибо, — слабым шёпотом произносит Фрэнк.              Вместо ответа Джерард устало улыбается и закидывает руку на его грудь.              Они лежат, прилипнув друг к другу. В ушах звенит, мышцы ноют от приятной тяжести. Джерарду нравится чувствовать биение сердца под рукой, и он на полном серьёзе думает, что не пошевелит и пальцем до утра.              Пока его покой не прерывают:              — Вау, — Фрэнк восстанавливает дыхание, и теперь его голос вновь звонкий и восторженный. — Научи меня.              — Чему? — Джерарду лень шевелить мозгами.              Фрэнк перекатывается на бок, лицом к лицу с Джерардом.              — Серьёзно? — его бровь выгибается в полумраке. — Всему этому. Я хочу так же круто трахаться.              Джерард фыркает, уводя взгляд к потолку. Он рад, что в темноте не видно, как его лицо розовеет.              — Я не настолько хорош, как ты думаешь... — бормочет он. — Всё приходит с опытом, наверно.              — Чёрт, — без тени разочарования бросает Фрэнк и укладывает голову на его плечо. — Тогда нам нужно больше практики.              Джерард срывается на громкий, невольный смешок. Его губы растягивает глупая улыбка, и он понятия не имеет, почему. Не знает, что будет завтра, и будет ли у этого «нам» продолжение или останется заперто в этой ночи.              Но засыпая под тихое сопение Фрэнка, в кровати, пахнущей сексом и дешёвым дезодорантом Фрэнка, Джерарда наконец настигает спокойствие.              

***

             Утро бьёт тупой болью по вискам. Голова начинает раскалываться пополам, едва Джерард приходит в себя. Он, не меняя позы, пролежал пластом весь остаток ночи, пока фееричное похмелье прокатывалось по нему асфальтоукладчиком.              Копошение на полу пробивается через боль, вынуждая Джерарда разлепить глаза.              Фрэнк на цыпочках пробирается по комнате. Полностью одетый и неестественно бодрый после такой насыщенной ночи.              — Ты... на работу? — хрипит Джерард, и голос кажется ему скрипом ржавой трубы.              Фрэнк вздрагивает, но, увидев сонное лицо Джерарда, его озаряет широкая улыбка.              — Типа того. Я проспал, — он неловко чешет затылок.              Джерард, превозмогая похмелье, поднимается с кровати. Он всё ещё голый, помятый, а кожу неприятно стягивает засохшая полоса у лобка. Ему приходится закутаться в плед до шеи как в саван.              — Вызвать такси?              — Да, — теперь улыбка Фрэнка удивлённая. — Спасибо.              Следующие несколько минут Джерард ковыряется в телефоне, пытаясь сослепу вбить адрес заправки. Краем глаза видит, что Фрэнку, кажется, неловко от этой паузы, но Джерард в принципе не способен сейчас концентрироваться на нескольких вещах одновременно.              Машина находится быстро. Утро субботы — золотой час для таксистов и удар ниже пояса для карты Джерарда.              — Серая Тойота через четыре минуты.              — Так быстро? — в его голосе проскальзывает лёгкая нотка разочарования. — Может даже Боб оставит меня в живых.              — Было бы здорово, — сипит Джерард, экономя энергию.              Он провожает его до двери. Ни объятия, ни поцелуя на прощание. Джерард чувствует себя старым и перемолотым в мясорубке на фоне этого яркого сгустка энергии.              Фрэнк ловит его взгляд и улыбается всё так же обаятельно:              — Ну... Ещё увидимся, Джи.              — Джи? — Джерард не успевает толком удивиться.              Фрэнк выскальзывает за дверь квартиры, оставляя Джерарда в растерянности и смущении. Кажется, это новое, незнакомое имя исцеляет все его неудачи вчерашнего дня. И обезболивает сегодняшний.              А всё остальное — понедельник, отчёт, Рэй Торо и будущее — всё резко перестаёт иметь хоть какие-то значение.              «Если» они ещё увидятся.