Гнездо

Резкий звук отскочившего от борта мяча подобно грому отозвался по корту, заставляя Натаниэля снова сорваться с места, отслеживая траекторию его полёта, и вместе с этим стараться просчитать кому из нападающих на другой стороне поля предназначается пас. В ушах уже как с десяток минут слышно грохот собственного пульса, стоит замедлиться хоть на пару мгновений, но упёртый и наученный горьким опытом юноша лишь сильнее отталкивается от паркета, словно стараясь преодолеть все мыслеммые и немыслеммые пределы своих возможностей и, едва Кэмерон завладевает мячом, как в него тут же, не сбавляя скорости ни на секунду, влетает третий номер, почти сшибая с ног и выбивая из его рук клюшку. — Кевин! — Веснински впечатывается плечом в оппонента, с силой приложив его о стену, после чего восстанавливает равновесие и подхватывает мяч для передачи, — Только посмей промазать! Третий номер срывается вперёд, делая четыре из десяти допустимых шагов с мячом и, не глядя, отправляет его в сторону названного, пока глазами ищет напарника, до этого снесённого с ног другим нападающим. Дэй ухмыляется на озвученную угрозу, в прыжке принимая передачу, а вместе с этим начиная отсчёт шагов. На девятом ему перекрывают дорогу, а потому мяч отправляется прямо к Рико, а уже в следующее мгновение огни ворот загораются красным, обозначая забитый гол. Натаниэль пользуется возможностью, тут же оказываясь подле чуть пошатывающегося Моро. — Держишься? — полушёпотом, переходя на французский спрашивает Нат, с обеспокоенным видом оглядывая Жана, при этом откровенно наплевав на остальную команду. — Приходится, — в тон третьему номеру отзывается старший, опираясь на клюшку, пока переводит дыхание, — Сам дотянешь до конца тренировки? — Переживу, но если что — ты ведь поможешь? — попытался улыбнуться Веснински, чем заслужил лишь обречённый вздох. — Могу добить, если тебя это устроит, — спустя пару секунд молчания выдал Жан. — И последуешь за мной, ведь "Ворон без пары — бесполезный мусор". Оклик тренера Морияма заставил Натаниэля встрепенуться, беглым взглядом окидывая поле. Команда медленно расползалась по оговоренным позициям, а потому обмен любезностями пришлось прекратить, становясь на места. Осталось продержаться до следующего забитого очка и тренировка будет окончена. Отчего-то одновременно кивнув друг другу третий и четвёртый члены свиты разбрелись по полю, покрепче перехватывая клюшки и ожидая сигнала к продолжению. Новые заработанные в столкновениях синяки болью отозвались на коже, но Веснински упорно игнорируя само их наличие, напружинился, готовясь бежать в любую секунду. Резко урезанный, до пределов корта, мир словно застыл на пару мгновений, после чего снова ожил вместе с тем, как полузащитник на другой стороне поля взмахнул клюшкой, отправляя мяч опекаемому Жаном нападающему. Хруст столкнувшихся тел, одетых в экипировку, разрезал воздух, а следом за ним в движение пришли и остальные находящиеся на поле Вороны. Моро не успел за мячом, но быстро выкрутился, подножкой сбивая оппонента с ног, а после посылая вырванный снаряд во вратаря для новой распасовки. — Побегай и ты, тройка, — послышалось из-за спины, и Веснински, не обращая внимания на то, как его назвали, стремглав метнулся за мячом, нарочно отправленным высоко над его головой. —....четыре, пять и.. — отсчитывал юноша себе под нос, после чего слегка пригнулся к полу и, собирая всю силу в ногах, прыжком оторвался от паркета, — Сейчас! На секунду он ощутил себя и впрямь окрылённой птицей, способной вырваться из общего хаоса, перехватил мяч в полёте, после чего, даже не приземлившись, с силой отправил Рико, второй раз за последние несколько минут, влетая в Уинтера, до этого намеревавшегося воспользоваться его неудобным положением, дабы наконец заполучить мяч. От грохота, с которым оба игрока прокатились по полу у самого Веснински слегка заложило уши, а от столкновения с бортом вообще захотелось выругаться. Впрочем в последнем юноша себе не отказал. Рико и Кевин, тем временем, стоило защите подобраться к одному из них, разменивались пасами, слишком уж уверенно двигаясь в сторону ворот. Мгновение, и мяч летит к прямоугольнику на стене. Лампы не загорелись, а потому противостояние за мяч возобновилось с новой силой. — Чтоб вас черти драли, — прошипел Кэмерон, отталкивая от себя юношу, после чего с отчаянием смертника кинулся к стороне поля, где отыгрывает "идеальный корт". Веснински снова чертыхнулся и кинулся следом, преодолевая накатывающую усталость и полностью отдаваясь во власть азарта игры. Как бы он не ненавидел подлый стиль игры своей команды, Натаниэль никогда не посмеет отрицать простой факт: от этого адреналин и жажда победы в сознании растекается лишь сильнее. — Пошевеливайся, — крикнул вслед третьему номеру капитан, подстёгивая того бежать быстрее. — Нат! — почти одновременно с выкриком Рико послышался голос Моро, едва различимый в общей какофонии голосов и топоте бегущих ног. Мяч полетел в полузащитника на стороне поля свиты, а после по высокой дуге отправился прямо к Веснински, со скрипом прокатившемуся ногами по паркету в попытке затормозить и развернуться. Его оппонент тут же развернулся в другую сторону, пока со спины на юношу уже рванула Тея, с твёрдым намерением снести тройку, как любого из своих оппонентов. На долю секунды положение показалось безвыходным. Надежда оставалась лишь на то, что Жан вновь сумеет развернуть положение в нужную сторону без лишних проблем, а потому Нат почти над полом отправил передачу ему, продолжая обманное движение для отвода глаз. Нападающий и защитница ринулись обратно к своей половине поля, где Рико и Кевин снова завладели преимуществом, на раз-два обходя резко ослабшую оборону. Натаниэль с Моро, не тратя время на ненужную коммуникацию, рванули к капитану с Деем, причём как раз вовремя, ведь зажатый двумя защитниками Рико сейчас не успел бы вырваться и принять пас, а потому мяч снова отправился защитникам, от них дальше к полузащите, а за тем в клюшку освободившегося от опекунов Рико и во вспыхивающие лампами ворота. Веснински резко затормозил, почти валясь с ног, от чего его спасла лишь клюшка и, словно из ниоткуда, появившийся рядом Жан. Он почти ненавидит свою слабость, но слишком доверяет напарнику, чтобы сейчас возмутиться даже на самого себя. Одного взгляда, украдкой брошенного на Хозяина, стоящего по другую сторону плексегласа хватило на то, чтобы внутри снова закипело бессильное раздражение и разочарование. Натаниэль снова невольно скатился к мысли, что "совершенства", к которому так отчаяно стремятся Вороны, и вовсе не существует, а любая тренировка в изматывающем шестнадцатичасовом графике приближает их всех к смерти. Некрасивой и болезненной. Ещё сильнее захотелось таки сорваться и поорать, когда подтянулись сокомандники, до этого ожидавшие конца тренировки на скамье запасных. Да, советы озвучиваемые ими могут быть невероятно ценны, только вот сейчас как никогда не хочется выслушивать про свои промахи, недочёты и осечки. Бодрящее воодушевление, одолевшее Натаниэля в пылу противостояния медленно, но верно отступило, оставив только усталость. Конечно можно похвалить нападающих обеих сторон, ведь защита едва стоит на ногах, но включаться в бурное обсуждение, проходящее на повышенных тонах сейчас сродни самоубийства. Чтобы лишний раз не смотреть на такого же мрачного Жана или случайно не вспылить от слишком шумных сейчас сокомандников, тройка упёрся взглядом в угол корта, старательно считая в уме от девяти до единицы и обратно то на французском, то на английском языках. Пусть это не спасёт от головной боли, не вычеркнет из памяти новое мерзкое воспоминание из Балтимора и не поможет моментально восстановить похеренный режим в дороге туда и обратно, но вытеснит из головы мысли достаточно на долго, чтобы очнувшись сразу унести ноги с поля. Юноша не выдержит ни единой лишней минуты активного бодрствования, снова переживая последствия выходов под солнечный свет из мрака Гнезда. Вспоминать о том, что через двое суток уже всей свите придётся отправиться вести переговоры с потенциальным новобранцем, рискующим угодить в свиту, и подавно у Натаниэля желания нет. — Снова витаешь в облаках, — скорее констатировал, чем спросил Моро и, может для надёжности, а может из вредности, ткнул напарника в новый полученный синяк на руке. Спорить, язвить или оправдываться Натаниэль даже не попытался, лишь переведя недовольный взгляд на четвёртого и встречая такую же усталость в ответном. Веснински удостоился нового тяжёлого вздоха, но Жан не успел вымолвить ни слова, когда Рико, кажется до этого обратившись за одобрением Хозяина, дал отмашку наконец разойтись. Первая попытка сделать шаг самостоятельно успехом не увенчалась, так как натруженные мышцы резко отказались слушаться, но упрямство довольно быстро взяло верх над слабостью, потому убирать клюшки и снимать экипировку Натаниэль шёл уже своими силами, пускай недовольно шипя что-то про мудаков нападающих и наседку напарника, слишком пекущегося о его благополучии. Пересекаться к Рико, Кевином, да и в целом сокомандниками дольше, чем проходя мимо Натаниэль принципиально отказывается, старательно прожигая взглядом пол и теперь уже отсчитывая свои шаги вплоть до раздевалки. Возможно он позволяет себе немного задуматься потому, что за спиной маячит Моро, а может мозг на столько вымотан очередным резким переключением, что любая безопасность кажется черезмерной и утомляющей. Снова в чувства Натаниэля привёл тычок уже между шейных позвонков. Он поспешил проморгаться, сбрасывая с себя пелену усталости и обнаружил, что застыл напротив своего шкафчика. — Соберись, — плохо скрывая нотки тревожности в голосе произнёс Жан, не рискнув сейчас сменить язык как на корте, — Хватит изображать Жанну д'Арк перед костром священной инквизиции. — Из нас двоих ты больше подходишь на эту роль, — со смешком отозвался Веснински, глядя через плечо, — Только с родным городом ошибочка вышла, да вместо меча клюшка. От того, как оскорблённо на него воззрился Жан, юноше захотелось рассмеяться, но всё, что он мог себе позволить — усталая полуулыбка и прищур, от вида которых Моро перекосило ещё сильнее, пускай выглядело это донельзя притворно. Натаниэль почти может сознаться, что такие короткие пикировки невероятно облегчают жизнь в рутине однотипных дней, скрашивая безрадостные минуты в душашей темноте и слишком привычной жестокости. Не будь их — юноша скорее всего бы вечно чувствовал себя как на иголках и, может, таки начал бы бездумно огрызаться на каждое лишнее слово, ломаясь сильнее и быстрее.. Или может валялся в могиле, таки не справившись с давящим на него грузом сделки, заключённой даже не им, но на его существование..существовании? До сих пор юноша не определился как это назвать, лишь изо всех сил цепляясь за призрачный шанс на то, что однажды дышать будет чуть свободнее, пусть пока и приходится перебиваться промежутками свободного времени, которого слишком мало. Снова скатиться в бессмысленную пучину мыслей и воспоминаний не дал уже Кевин, обозначивший своё присутствие словами, определённо зная, что это сработает. — Понимаете же, что долго никто не станет спускать вам с рук то, что вы везде держитесь особняком? — спросил он таким тоном, что перекосило уже не только Жана. То, как в его голосе мешается убеждённость в правиле и застарелый страх уже достаточно долго раздражает Натаниэля, но терпеть это приходится. — Мы тут все по парам, как попугайчики-неразлучники, так что не вижу причины для возмущений, — первым отозвался Моро, а тройке осталось только согласиться: — Не особо горю духом единения, когда снова похерил режим едва стою на ногах. Заслужив уже третий обречённый вздох за последние двадцать минут, Натаниэль не сдержал усмешки. Осталось довести только Рико и это будет определённо победа, только вот загвоздка заключается в том, что этот самый Рико не обойдётся так просто и определённо попытается спустить с юноши кожу. Вспыльчивый мудак со вбитыми установками на счёт единой истинности кровной связи. Потому идея довести псевдо короля исчезла так же быстро, как и появилась. — Не будете против, если я пару часов пересижу с вами? — задал уже другой вопрос Кевин и Натаниэль слишком отчётливо услышал, как снова дрогнул его голос. — Приходи, — ответил третий, а Жан только кивнул. Только теперь Натаниэль обернулся, сосредоточенно изучая лицо Кевина, слишком знакомо побледневшего и опустившего взгляд. Точно один самодовольный мудак распсиховался. Веснински перевёл взгляд на напарника и заметил, как тот напряжённо глядит куда-то в сторону, явно пытаясь проследить за кем-то конкретным. То, что Кевин начал хотя бы избегать участи груши для битья невероятно радует Натаниэля, слишком долго наблюдавшего за тем, как он каждый раз появляется в синяках и ссадинах, если сильно повезёт. Плевать, что иногда Кевина приходится отбивать, что он может находиться на грани паники или наоборот искренне считать этот поиск защиты ошибкой. Если есть шанс, что он отучится от вечного клейма жертвы — Веснински готов потерпеть неудобства, пока не сообразит что делать уже с Рико, его агрессией и одноколейной соображалкой. Дверь закрылась с тихим щелчком, отделяя комнату Гнезда и трёх воронов в ней от коридоров, давящих красным освещением. Натаниэль прислонился к ней спиной, словно это могло дать хоть какую-то безопасность и даже слегка облегчённо выдохнул, позволяя иллюзии защищённости на жалкие мгновения подчинить себе разум, избавить от страха, что однажды стены окончательно сомкнутся над головой, лишив связи с внешним миром, а уродливая реальность Эвермора и, в частности, Гнезда поглотит чёрным марком отчаяния. Эта команда, ее устои и тренер перемалывают разрозненные судьбы Воронов, подчиняя единому алгоритму, сшивают белыми нитками в одну уродливую и целую, а потом выкидывают в уже чуждый мир. И Натаниэль чертовски боится стать частью этой машины смерти, уничтожающей себя и окружающих с нещадной жестокостью. — Спасибо, — слишком отрешенно проговорил Кевин и Веснински тут же вернулся в реальность, — За то, что помогаете. Жан почти надменно покосился на него и ответил как ни в чём не бывало, будто сам не боится за себя: — Нас трое в одной лодке. Натаниэль снова решил добить ситуацию. — Не считая собаки, да — то ли спросил, то ли утвердил он, разводя руками. Кевин и Жан уставились на юношу то ли осуждая сравнение, то ли сдерживая смех, но он, вообще не впечатлённый этим представлением лишь пожал плечами и, не долго думая, завалился на свою кровать. Сейчас ему не до представлений. Усталость и, возможно, раздражение, возникшее почти из ниоткуда, давят на мозг и мешают даже отдыхать в тишине, что уж говорить о возможности поддерживать диалог или даже прислушиваться к переговаривающимся между собой сокомандникам. Из себя выводит и присутствие кого-то, кроме Моро в этой комнате, и собственное бессилие, и понимание, что защитить от бесконтрольной злости Рико хочется не только напарника, и отрицание этого же факта, и чёртов чёрный цвет всего — стен, потолков, одежды, мебели — служащий постоянным напоминанием о боли, которой буквально является сущность Гнезда и Воронов как команды. Вечно приходится прислушиваться к шагам из коридора, ходить по струнке, раз за разом доказывать свою ценность и следить во все глаза за каждым действием вокруг себя, чтобы не получить удар в спину и не разочаровать, став бесполезным. Натаниэль локтем закрывает от тусклого света глаза и сжимает кулаки так, что руки начинают болеть, но остановить поток мысли не выходит даже этой привычной болью. Он постепенно тонет в безысходности и снова медленно, но верно подводит сам себя к грани слома, едва балансируя между привычкой цепляться за жизнь и постепенным саморазрушением. —..ниэль, — слышит он словно сквозь вату и только теперь понимает, что не может вдохнуть или даже нормально двинуться. Голос Жана звучит больше как приказ, чем как просьба или вопрос, — Приди в себя. Чужая ладонь сжимает запястье и сдвигает словно занемевшую руку, а за тем рывком заставляет сесть. Веснински распахивает глаза и видит рядом с собой Жана, слишком встревоженного и недостаточно раздражённого в сравнении со звучанием его голоса. Дыхание режет лёгкие, почти рвёт грудную клетку и кажется, будто из-за потуг вдохнуть вот-вот что-то внутри лопнет и прольётся наружу вместе с кровью, но каждую секунду становится чуточке легче и свободнее, а обруч, сдавливающий грудь, слабеет. — Спасибо, — на грани слышимости произносит Натаниэль, с трудом поставив сознание на место. Ему мерзко от своей слабости и мысли, тихонько шепчущий изнутри о том, что его панику увидел кто-то, кто не Жан, но сил воевать с собой юноша не находит, принимая простую истину: сейчас из него отвратительный защитник, если он не способен справится даже с собой. Он подтянул ноги к груди и положил голову на колени, старательно игнорируя колотящуюся в груди жгучую злость, смешанную с перманентной усталостью и страхами. Снова подкармливать их размышлениями юноша не станет. Следить за временем вплоть до минут стало лень где-то через четверть часа, а разговор таки заинтересовал ещё раньше, потому вскоре топиться в сожалениях у Натаниэля не осталось резона. Пускай приходится вслушиваться в любой шорох снаружи, это уже лучше, чем отщепенцем сидеть в стороне и перебирать в голове не самые приятные картины долгого дня вне стен Эвермора. Подозрительно долгое спокойствие продлилось достаточно, чтобы слепая злость успокоилась, переставая распирать грудную клетку изнутри, а напряжение сменилось лёгкой разбитостью и сонливостью, оставляя Натаниэля лишь слушателем беседы Кевина и Жана, вроде как, о чем-то несбыточно желанном вроде свободы. Мечтать хотелось и ему, но тогда придётся вспомнить о всех сложностях и запретах, цепями сковывающих судьбу и поломанные облезлые крылья, любое движение которых может стать фатальным, а любой порыв на волю отзовётся болезненным ожогом о суровую реальность. Разве что нахождение рядом напарника не даёт снова потеряться в бушующей пучине отчаяния когда мысли сворачивают не туда. Поворот дверной ручки Натаниэль замечает не сразу, с запозданием поднимая взгляд на бесцеремонно ворвавшегося в комнату Рико. — Кевин, мы уходим! — без предисловий заявил он таким тоном, будто мир должен хоть вывернуться по его желанию. — Выйди и зайди нормально, — раньше, чем Дей дёрнулся, выкрикнул тройка, схватил спортивную сумку, валяющуюся рядом с кроватью и кинул в капитана со всей доступной силой. Стук с которым закрылась дверь и последовавший следом удар сумки о дверь резанул по ушам и отозвался головной болью, но Веснински не подал вида, лишь заметив как зыркнул на Кевина Моро, почти приказав сидеть на месте, покуда крикливый психопат в лице Рико не соизволит вести себя уравновешеннее. В конце концов не ради покорного страха они за Дея впрягаются. В этот раз открытию двери предшествовали два коротких стука, а Морияма не спешил врываться с криком. — Кевин, идём отсюда, — всё ещё с нажимом произнёс он, не рискнув посмотреть на ощерившегося Натаниэля, тихо шипящего проклятия. И не важно, что так оберегать Кевина далеко не его, и ни Жана, обязанность. — Хорошо, — с запозданием отозвался Кевин, оглянувшись на Моро больше ради собственной смелости, — Напомни потом посмотреть анкеты потенциальных новобранцев. И им оставь несколько штук. А лучше бы заняться этим вместе. Дей кивком указал на Жана и Натаниэля, постепенно возвращаясь к своему амплуа высокомерного сноба, ничуть не впечатлив сокомандников, но хотя бы по своему давая понять — он в порядке и дальше справится сам. — Предлагаешь нам провести пару часов за бумагами, которые мы по большей части и так видели? — спросил Жан, изо всех сил игнорируя каким тяжёлым взглядом наградил его Рико, хотя сам с силой сжимает руку Ната. — Предлагаю принять участие в существовании команды и побыть полезными.. — Пойдём уже, — прервал речь напарника Морияма, поднял с пола сумку и запустил ей в сторону Натаниэля. Бросок цели не достиг. Кевин поднялся с места и прошёл мимо Рико в коридор, едва различимым кивком поблагодарив друзей, после чего они уже вдвоём ушли. — Двери закрывать, видимо, в высоких семьях не учат, — пробурчал Веснински, тоже слез с кровати и снова отрезал комнату от коридора, а после с плохо скрытой усмешкой обратился к Жану, — Готов показаться перед камерами как новый официальный член команды в новом сезоне? — Нет, но нас не спрашивали, — на удивление честно ответил тот, облокотился на руки за спиной и чуть откинулся назад. Натаниэль не нашёл ответа и молча сел рядом с напарником, отчётливо ощущая как тихо и пусто теперь звучит напряжённое молчание. Страх за себя, Жана и — чтоб оно всё провалилось — Кевина снова ударил по мозгам с пугающей точностью, пусть и окунуться в панику теперь уже нет сил. — Отдохнём и пойдём к этим высокомерным снобам? — первым заговорил юноша, слегка качнув головой в неопределённом жесте, — Надо же "принимать участие в существовании команды". Жан на эту язвительность только закатил глаза, всем видом показывая, что его она уже не впечатляет, но с мыслью согласился: — Да, вернуться к нашим баранам придётся, — протянул он, смотря куда-то поверх головы Натаниэля, — А то наш капитан снова возникнет, как волос в супе. Теперь настала очередь Веснински закатывать глаза на "высокопарный слог", как иногда выражается напарник, стоит третьему с важным видом начать очередную уничижительную или псевдо философскую тираду. Впрочем долго корчить из себя важную птицу Натаниэль не стал, слишком утомлённый тренировкой и — чтоб того всё.. — панической атакой. — Можешь разбудить меня через часа полтора? — прозвучало уже значительно тише, чем что либо до этого, а сам юноша подтянул к груди колено и обхватил его руками, искоса глядя на Моро, — Просто ещё чуть-чуть и я либо усну на полу, либо в качестве подушки придётся использовать тебя. — Отдыхай, — сразу отозвался Жан, растрепал без того пребывающие в хаосе волосы Ната и встал с кровати, давая ему возможность разлечься. Веснински воспользовался возможностью и, чтобы тусклый свет не бил по глазам, отвернулся к стене. Мысли начали вязнуть друг в друге, образы стали таять и смешиваться и юноша погрузился в беспокойный незапоминающийся сон.