Тыквенный сок и глупость.

Пэнси Паркинсон и Блейз Забини сидели в потайном уголке гостиной Слизерина, нервно переговариваясь. Между ними стоял небольшой, мерцающий бледно-розовым светом флакончик. — Ты уверена, что это сработает, Пэнси? — прошептал Блейз, поправляя воротник своей мантии. — Если Драко узнает, мы оба отправимся в Запретный лес... без палочки. — Тише! Конечно, сработает! Это «Зелье Истинных чувств», — Пэнси горделиво подняла подбородок. — Оно не создаёт чувства, а лишь вытягивает на поверхность уже существующие. Он постоянно пялится на кого-то за обедом... хмурится, как будто борется с этим, а потом его щёки розовеют! Я просто хочу, чтобы он был счастлив, и, главное, чтобы мы, наконец, узнали, кто эта несчастная. — Или несчастный, — хмыкнул Блейз. — Мы же о Драко. Идиотская, гордая аристократическая манера скрывать все эмоции. Блейз нахмурился, взглянув на флакончик. — А ты не слишком много набрала? Флакончик выглядит... подозрительно полным. — Ерунда, — отмахнулась Пэнси, но в её голосе прозвучала нотка неуверенности. — Нам нужно, чтобы он ясно выразил свои чувства. План был прост: после ужина, когда Драко погрузится в чтение, они незаметно подмешают зелье в его любимый тыквенный сок. Вечер настал. Драко сидел в кресле у камина, изображая, что читает «Квиддич сквозь века», но на самом деле в сотый раз прокручивал в голове сцену, где Поттер на тренировке Гриффиндора... нет, он не должен об этом думать! Пэнси и Блейз синхронно кивнули друг другу. — Драко, мы взяли тебе свежего тыквенного сока, — с милой улыбкой сказала Пэнси, протягивая ему бокал. — Не тратьте силы, — пробормотал Драко, не отрываясь от книги, но, как всегда, не отказался от напитка. Блейз быстро опрокинул содержимое розового флакончика в бокал. Зелье мгновенно растворилось, не оставив и следа. Драко сделал большой глоток. Секунда. Две. Драко захлопнул книгу с таким стуком, что все головы в гостиной Слизерина повернулись в их сторону. Он вскочил на ноги. Его обычно бледное лицо было пунцовым. Глаза расширились, и в них плескалось что-то, чего Пэнси и Блейз никогда не видели — паника, смешанная с невыносимой, жгучей нуждой. — Я... я должен, — прохрипел Драко. — Я должен сказать ему. Я не могу больше сдерживаться. Это жжёт! Он метнулся к выходу из гостиной. — Эй! Подожди! Кому?! — Пэнси вскочила, пытаясь его догнать. — Поттеру! — выкрикнул Драко, не сбавляя скорости. — Я должен сказать Поттеру, что я люблю его! Пэнси застыла, как вкопанная. — Поттеру?! — простонала она. Блейз тяжело вздохнул, уставившись на опустевший бокал. — Кажется, мы немного переборщили, Пэнси. Драко Малфой бежал по коридорам Хогвартса с таким напором, что мог бы сбить с ног Хагрида. В его груди бушевал пожар, которому, как он внезапно понял, имя было — Гарри Поттер. Непримиримая ненависть, которую он демонстрировал, была всего лишь защитной оболочкой, призванной скрыть это безумное, унизительное, абсолютно неправильное влечение. Но зелье не давало ему думать о правильности. Оно лишь требовало действия. Он добежал до портрета Полной Дамы, запыхавшись, как после тренировки по квиддичу. — Пароль! — сказала дама. — Мне всё равно! Мне нужен Поттер! — Драко схватился за волосы. К счастью, как раз в этот момент из прохода вышел Рон Уизли. Он удивленно уставился на Драко. — Малфой? Что ты тут делаешь? — Уизли, отойди с дороги! — прорычал Драко, схватив Рона за плечо. — Мне нужно к Гарри! Мне немедленно нужно к Гарри! Рон опешил от такой настойчивости и сказал пароль. Драко оттолкнул его и нырнул в проём. Он оказался в уютной, теплой гостиной Гриффиндора. Все гриффиндорцы, сидевшие в комнате, уставились на него с полным шоком. Драко не видел никого, кроме одной-единственной фигуры, сидевшей за столом и читавшей книгу и квиддиче? Это сейчас неважно. — Поттер! Гарри поднял голову, его зеленые глаза были полны удивления и, возможно, капельки страха. — Малфой? Что случилось? Как ты... — Я не могу больше этого скрывать! — Драко подошел к столу и ударил кулаком по пергаменту Гарри. Зелье выбило из него все остатки аристократической гордости. — Всё, что я говорил! Все оскорбления! Вся эта ненависть! Это ложь! Это была защита! — слёзы отчаяния выступили на глазах Драко. — Я ненавидел тебя за то, что ты такой... такой идеальный, такой... Поттер! Я ненавидел себя за то, что не могу тебя ненавидеть! Драко опустился на колени прямо перед Гарри, не обращая внимания на потрясенные вздохи гриффиндорцев. — Гарри Поттер, — его голос дрожал, — я люблю тебя. Я люблю твою дурацкую мантию, твои нелепые волосы, твои невероятные, дурацкие, глупые глаза, и я не могу без тебя жить! Ты — моё проклятие и моё спасение! Он схватил Гарри за край мантии и умоляюще посмотрел на него. — Скажи, что ты тоже чувствуешь! Скажи, что это взаимно! В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит камин. Гарри Поттер сидел, совершенно ошарашенный, глядя сверху вниз на Драко Малфоя. Пэнси и Блейз, влетевшие в гостиную Гриффиндора через мгновение, увидев эту сцену, одновременно закрыли лица руками. — О Мерлин, — прошептала Пэнси. — Что мы натворили.. Малфой нас убьет. Гарри, наконец, пришёл в себя и осторожно коснулся плеча Драко. — Малфой... Драко... Встань, пожалуйста. Драко поднял голову, его лицо было полно надежды, боли и совершенно неконтролируемых чувств. — Это из-за зелья, да? — тихо спросил Гарри. Он был не так глуп. Драко мотнул головой, из глаз брызнули слёзы. — Нет! Это... это зелье только помогло мне признать, что я полностью и безнадежно влюблён в тебя! Я бы никогда не осмелился сказать это! Гарри перевёл взгляд на Пэнси и Блейза. Они выглядели так, словно им вот-вот придёт конец. — Мне нужно... мне нужно подумать. Малфой, иди обратно в свою гостиную. — Нет! — воскликнул Драко. — Не прогоняй меня! Скажи мне сейчас! Что ты чувствуешь?! Гарри вздохнул, его губы сжались. — Я чувствую, что мне нужно сначала поговорить с мистером Снейпом о доступности некоторых... зелий. А потом я поговорю с тобой. Наедине. В трезвом виде. Драко, обессиленный эмоциональным взрывом, позволил Блейзу и Пэнси поднять себя. — Мы очень, очень сожалеем, — пробормотал Блейз, таща полуживого Драко к выходу. Гарри кивнул им, его лицо было непроницаемым. Когда они исчезли, он повернулся к Рону и Гермионе. — Он... он действительно сказал, что любит меня? — Да, Гарри, — ответила Гермиона, её глаза сверкали от шока и любопытства. — И это была самая грандиозная сцена, которую я когда-либо видела. Что ты будешь делать? Гарри сгрёб свои пергаменты в кучу, его сердце бешено колотилось. — Что ж. Похоже, мне и правда нужно поговорить с Драко. И с профессором Снейпом. И, возможно, с мадам Помфри. И... я думаю, я пойду спать.