Варенье

Помимо обычных районов и домов Йокогама имеет также некий "рабочий" район. Он более пустой, тихий и безлюдный. Идеальное место для спокойного отдыха для парочки злодеев, не так ли? Воздух в комнате был густым и тягучим, как испорченный мед. Пахло старыми книгами, крепким чаем и едва уловимой ноткой безумия, что витала вокруг странной фигуры Кончено, именно комната лидера "Убиения Ангелов" являлась самой безлюдной и туманной, в прямом смысле Достоевский сидел за массивным столом, заваленным сложными схемами листами бумаги Бледные пальцы с барабанной дробью выбивали ритм на столешнице, в то время как отстраненный взгляд был устремлен в пустоту, где рождался очередной очередной план низвержения всего "человеческого несовершенства" В углу, на диване, похожем на выжившую из ума канарейку, копошился "шут" - Гоголь - Федя! - раздался его голос, нарушая тишину раздумий - Федя, а если бы у осьминога были не щупальца, а восемь носов? Как бы он тогда чихал? Брюнет медленно, как будто против своей воли, перевел взгляд на коллегу, своего "друга" Гоголь, перегнувшись через спинку дивана вниз головой, смотрел на него с неподдельным любопытством. Его беловолосая коса касалась пола, а в глазах плясали чертики. - Николай..— голос Фёдора был ровным и безразличным, но не раздраженным - Твой вопрос лишен какого бы то ни было логического фундамента. Кроме того, ты мне мешаешь. - Но ведь это же интересно! - не унимался беловолосый, кувыркаясь на диване и принимая сидячее положение - Ну представь "Апчхи" восемь раз подряд.Это же был бы самый громкий и мокрый чих в мире! Мы могли бы его записать и пугать им врагов Фёдор вздохнул. Враги... Как всё просто в голове у Николая.Хотя тот и понимает что так ему лишь кажется и эти идеи скрывают тупой, но скрытый смысл У Фёдора же был план. Грандиозный, прекрасный в своей разрушительной гармонии. Он мысленно вернулся к схеме: подрыв "доверия" между Гильдией и Агентством, тонкая манипуляция лидерами, идеально рассчитанный хаос… Он уже почти видел финальную сцену - город, охваченный "благородным огнем очищения", и он, Фёдор Достоевский, стоящий на руинах, как дирижер, завершивший свою симфонию, вместе со своими коллегами, конечно.. Только бы ему не помешали эти детективы снова. Чтоб ему не помешал Дазай. - Федь, а давай сходим за вареньем? - Николай внезапно оказался в сантиметре от его лица, рывков используя свою способность, широко улыбаясь. - Там на рынке, новое привезли, из сосновых шишек! Говорят, на вкус как ягодное безумие. Прямо как дома. Хаха! Тут у Японцев варенье впринципе редкость, а воспоминания о Родине нам сейчас дороги должны быть~ - Я не испытываю потребности в варенье. Тем более в этих воспоминаниях - отрезал Фёдор, пытаясь снова сосредоточиться. "Так, если Дазай получит фальшивое письмо от Ацуши…" - А я испытываю! - заныл Шут, обвиваясь вокруг его плеч, как кот. - А без тебя скучнооо...Ты тут сидишь, хмуришься, бумажки шелестишь как баран угрюмый. Это вредно для пищеварения. А знаешь, что полезно?Правильно - варенье! Достоевский почувствовал, как его гениальный замысел начинает покрываться трещинами, словно старый бабушкин фарфор под натиском идиотского урагана по имени Николай Он попытался игнорировать его, уставившись в свои бумаги с таким видом, будто силой мысли мог испепелить назойливого гостя. - Николай - произнес он, наконец, с ледяным спокойствием - Каждая твоя пустая фраза - это капля яда, отравляющая колодец моего разума. Умолкни наконец. Гоголь на секунду притих. Потом его лицо озарилось с новой, еще более дурацкой идеей. - Понял-Понял.Ты не в настроении, потому что.. Потому что у тебя неудобная поза! — объявил он и, прежде чем Фёдор успел среагировать, схватил его на руки, ловко подняв с смехом - Николай! Ты что?! - это был, пожалуй, первый раз за день, когда в голосе Достоевского послышались живые эмоции - ярость, недоумение и странное смущение. Увидев такие эмоции своего дорогого холодного друга, лицо белоголового заиграло красками радости - Я несу тебя на диван! Там мягко! Там гениальные планы сами в голову приходят, проверено и через мною - Гоголь, не обращая внимания на смертоносный взгляд и начавшие трястись в порыве сдержать желание вмазать ему руки лидера, который мог бы испепелить и не такого, легко донес Фёдора до ненавистного дивана и уложил его, укутав пледом с вышитыми журавлями. Фёдор Достоевский, лидер хаоса и борец со всем что того не устраивает, "дьявол", лежал, закутанный в розовый плед, и чувствовал, как его величайший замысел окончательно превращается в тыкву из кареты! Он пытался воззвать к логике, к разуму, но единственное, о чем он мог думать, - это о тепле пледа и о том, что Гоголь пахнет ветром, дешевыми конфетами и чем-то неуловимо живым, но неивомерно бесячим одновременно - Вот видишь, уже лучше - удовлетворенно сказал шут, усаживаясь рядом на полу и подпирая голову руками. - Теперь твой гениальный мозг может работать в комфорте. А пока он работает, я тебе почитаю! Я сегодня нашел потрясающую книгу! "Сборник рецептов блюд из одного лишь картофеля" Слушай: "Картофель, фаршированный картофелем"! Это же гениально! Он увлеченно начал зачитывать рецепт, жестикулируя и восхищаясь каждой строчкой, явно издеваясь над самим "дьяволом" рядом с ним И вот что поразительно. Густой туман раздражения в голове Фёдора понемногу рассеивался. Реально.. Он смотрел на восторженное лицо Гоголя, на его сияющие хитрые глаза, и чувствовал, как его собственные напряженные мышцы понемногу расслабляются. Его злой, прекрасный план подыхать где-то на задворках сознания, вытесненный абсурдностью момента. Лидер знал что над ним явно издеваются под видом такой шутки, но эта шутка не была направлена его задеть, а скорее усмирить или же отвлечься от своих мыслей. Это казалось довольно.. Заботливо. Особенно со стороны этого беловолосого идиота Он не заметил, как уголки его губ дрогнули. Потом он тихо фыркнул. А потом Фёдор Достоевский, человек, планировавший устроить конец света, засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче, пока его плечи не затряслись под дурацким розовым пледом. Это не тот смех безумного философа, злодея или простого террориста. Это обычный смех как у обычного человека Гоголь замолчал на полуслове, уставившись на него с круглыми от изумления глазами - Федя? Ты… смеешься?...Я то думал ты забыл как смеяться когда тебе исполнилось 1 год! Достоевский вытер выступившую слезу и посмотрел на него. В его взгляде не было ни злобы, ни раздражения, лишь чистая, безудержная растерянность перед этим вихрем говорящего картофеля на ножках - Коля, - сказал он, все еще пытаясь поймать дыхание. - Ты - это самое невыносимое и идиотское стихийное бедствие из всех, что я встречал. Беловолосый сиял, как солнце в жаркий день - Значит..варенье? - тут же оживился он, ухмыляясь - Да, блять, варенье.. - сдался Фёдор, откидывая плед. - Но только не из этих сосновых шишек. Найдем что-нибудь… менее экстремальное. И более традиционное, родное. И пока эти двое выходили из квартиры, где на столе оставались неоконченные планы по уничтожению мира. Фёдор с удивлением понял, что мир, в котором существует Гоголь и варенье, возможно, не так уж и плох. По крайней мере, сегодня. А завтра… завтра он снова примется за свой план. Если, конечно, Николай не решит, что им срочно нужно научиться жарить картофель в форме сердца!