Твое удовольствие

Последние лучи послеполуденного солнца проникали сквозь тонкие шторы, отбрасывая длинные, томительные тени по всей комнате. Дмитрий наблюдал, как пылинки пляшут в угасающем оранжевом свете, и собственное тело казалось таким же нематериальным. Телевизор бормотал, бессмысленный парад цветов и звуков, не способный удержать его внимание. Спина болела от часов, проведенных за мольбертом, пальцы были испачканы красками. Небольшой заказ был выполнен, ничтожная сумма уже мысленно перенесена в список покупок. Ранее он позаботился о своей внешности, это был небольшой акт неповиновения дневной суете. Шёлковая блузка мягко прилегала к коже, изящно контрастируя с потёртыми джинсами. Немного подводки под глаза, хотя часть её размазалась, придавая ему слегка усталый, театрально-наигранный вид. Теперь же эти усилия казались напрасными. В квартире было слишком тихо. Звон ключей в замке был одновременно желанным и страшным. Дверь распахнулась, и Сергей заполнил собой проём, его широкие плечи сникли под тяжестью дня. Он уронил ключи в керамическую чашу у двери со стуком, который показался слишком громким. - Эй, — сказал Сергей тихим, усталым голосом. Привет, — ответил Дмитрий, не вставая с дивана. Сергей сбросил ботинки, его движения были тяжёлыми и размеренными. Он прошёл на кухню, и Дмитрий услышал, как открылся холодильник, звякнула бутылка. Он вернулся с пивом, сделал большой глоток и опустился в кресло напротив. Провёл рукой по коротко стриженным светлым волосам. Его пронзительно-голубые глаза, обычно такие яркие, потускнели от усталости. - Плохой день? — спросил Дмитрий, хотя ответ был ясен. - Пробки. Люди. Каждый идиот в городе сегодня решил вызвать такси. Сергей сделал ещё один глоток. - Один парень десять минут спорил о цене. Десять минут. За сто рублей. Дмитрий кивнул, понимая, какое именно раздражение просачивается в тебя после долгих часов в металлической коробке, когда ты общаешься с публикой. Он подтянул колени к груди, шёлк топа натянулся на спине. - Я закончил картину Петрову. - Хорошо. Это хорошо. Взгляд Сергея был прикован к бормотавшему какую-то чушь телевизору, но он его не видел. Тишина растянулась, став осязаемой в комнате. Дмитрий наблюдал за ним. Он видел, как напряжены челюсти его парня, как  большая рука сжимает бутылку. Он знал этот взгляд. Это была потребность в освобождении, в забвении, которое могла дать только физическая близость. Знакомый, холодный узел сжал живот Дмитрия. Его собственное тело казалось мёртвым грузом, каждый нерв был изношен. Мысль о телесной близости, о том, чтобы собрать для этого необходимую энергию, казалась невозможной. Но он также видел усталость в любимом человеке. Он видел, как поникли его плечи, как тихо он просил утешения. - Ты выглядишь усталым, — мягко сказал Дмитрий. Сергей наконец посмотрел на него, и лёгкая улыбка тронула его губы. - Ты тоже. Твоя подводка для глаз совсем размазалась. - Это такой стиль. - Такой стиль,  — согласился Сергей, и голос его стал теплее. Допил пиво и с грохотом поставил пустую бутылку на пол. Он наклонился вперёд, уперев локти в колени, и молча посмотрел на Дмитрия. - Мне тебя сегодня не хватало. Это было простое заявление, но оно несло в себе всю тяжесть недосказанного. Я скучал по тебе, день выдался тяжёлым, и мне нужно почувствовать что-то другое, кроме этого разочарования. Дмитрий выпрямился с дивана. Половицы под его босыми ногами были прохладными, когда он пересёк между ними пространство. Он остановился перед креслом Сергея, глядя на него сверху вниз. Он протянул руку, и его тонкие пальцы провели по линии подбородка Сергея, ощущая дневную щетину. Сергей закрыл глаза от прикосновения, медленно вздохнул. Он повернул голову и поцеловал Дмитрия в ладонь. Жест был таким нежным, что у Дмитрия заныло в груди. - Расслабься, я помогу, — прошептал Дмитрий. Он не был уверен, что предлагает. Не секс, не тот, каким они обычно занимались, с его предсказуемыми ритмами и его собственными особенностями -  сложностями с обычной мужской разрядкой, что, впрочем, с лихвой компенсировалось великолепными анальными оргазмами.  Сейчас было что-то другое. Иная близость. Он опустился не на колени к Сергею, а на колени на ковёр между его ног. Он увидел вопрос и удивление в его голубых глазах. Все это Дмитрий проигнорировал, положив руки ему на бёдра. Джинсовая ткань была грубой под ладонями. Он наклонился вперёд, прижавшись лбом к колену Сергея, его тёмные, спутанные волосы разметались по потёртой ткани. Он просто вдыхал его запах – запах свежего пота, дешёвого автомобильного освежителя воздуха и оставшийся на коже Сергея след собственного одеколона с утра. Рука Сергея поднялась и легла ему в волосы, не надавливая, не требуя, просто покоилась там. Тяжёлая, тёплая тяжесть. - Я не думаю, что смогу…-  начал Дмитрий, и его голос звучал приглушенно из-за джинсовой ткани. - Знаю, — пробормотал Сергей, нежно распутывая пальцами спутанные волосы. - Знаю, Митя. Всё в порядке. Но это было нехорошо. Дмитрий хотел дать ему это. Он хотел создать пространство, где потребности Сергея были бы удовлетворены, где его собственное изнеможение стало бы даром спокойствия, а не стеной. Он поднял голову. Театральные круги под глазами теперь казались уместными – маска, скрывающая уязвимость, которую он собирался продемонстрировать. Он поднял взгляд на Сергея, на его сильное, усталое лицо, которое он так хорошо знал. Он переместил руки с бёдер Сергея к пряжке ремня. Металл был холодным. Его пальцы, обычно так уверенно управлявшиеся с карандашом, слегка дрогнули. У Сергея перехватило дыхание. - Дима… тебе не обязательно. - Хочу, — сказал Дмитрий, и в тот момент это была правда. Он делал это не из чувства долга. Он делал это как акт перевода, пытаясь говорить на языке заботы, когда словарный запас собственного тела подвел его. Это был тихий бунт против внутреннего диссонанса. Щелчок расстегивающейся пряжки был единственным звуком в комнате, прелюдией к новой, неопределённой тишине. Дмитрий чувствовал, как дрожат его пальцы на холодном металле, его собственное дыхание потеряло четкий ритм. Он видел, как напряглись мышцы на бедрах Сергея, как его большие руки сжали подлокотники кресла. Но прежде чем он успел опустить молнию, сильные руки обхватили его под мышки и резко, почти грубо, подняли с колен. Дмитрий ахнул от неожиданности, его тело на мгновение обмякло в этой внезапной власти. Сергей прижал его к себе, обняв так крепко, что шёлк блузки замялся, а кости затрещали. Он зарылся лицом в его шею, его дыхание было горячим и влажным на коже. - Дурак ты мой, — прошептал Сергей, его голос был низким, с хрипотцой. — Мой уставший, прелестный дурак. Его губы коснулись век Дмитрия, поцеловали размазанные тени под глазами с такой нежностью, что у Дмитрия перехватило дыхание. Это был поцелуй, который стирал дневной труд, и боль, и всё остальное. «Моя фея», — пробормотал Сергей, перемещаясь к его губам. Этот поцелуй был уже другим – не вопросом, а утверждением, властным и требовательным. Он оторвался, держа Дмитрия за лицо. Его голубые глаза горели. - Я не хочу, чтобы ты просто… обслуживал меня. Понимаешь? Я хочу тебя. Весь этот бардак. Всю эту усталость. Он не ждал ответа. Он схватил Дмитрия за руку и потащил его из гостиной в спальню, их убежище, пахнущее сигаретным дымом и их общими телами. Постеры на стенах проплыли мимо размытым пятном. Сергей развернул его у кровати и снова притянул к себе, его руки скользнули вниз, сжимая его ягодицы через джинсы, прижимая его пах к своему уже твердому, массивному бугру в штанах. - Чёрт, Дима, — выдохнул он, и его рос снова нашёл его рот, язык грубо проник внутрь. Дмитрий откликнулся, позволив волне захлестнуть себя. Его собственное тело оставалось немым, отдалённым, но его разум был ясен. Он видел, как напряжение дня покидало плечи Сергея, как его движения становились менее скованными, более животными. Это было то, что он мог дать. Это было его приношение. Сергей стащил с него блузку, шёлк соскользнул с его кожи с шепотом. Его губы и зубы прошлись по его ключице, оставляя красные отметины на бледной коже. Он расстегнул его джинсы, стащил их вместе с трусами резким движением, и Дмитрий стоял перед ним дрожащий, его маленький, вялый член лежал на тонких бёдрах безразличным кусочком плоти. - Ложись, — приказал Сергей, его голос был хриплым. Дмитрий повиновался, откинувшись на замятые простыни. Он наблюдал, как Сергей раздевается, его мускулистое тело выходило из одежды с мощной, экономичной грацией. Его член стоял толстым и угрожающим, изогнутым к животу, с блестящей каплей на кончике. Дмитрий почувствовал знакомое сжатие глубоко внутри, смесь страха и странного, отстранённого ожидания. Сергей встал над ним, не входя в него сразу. Его член ткнулся в рот. Дмитрий обхватил губами толстый ствол, ощутил языком солоноватый, любимый вкус. Возбудил языком ложбинку в основании головки. Его голова двигалась в ритмичном, привычном темпе. Ощущать как твердеет член любимого, его вкус, его страстное желание близости.  Сергей положил руку на его голову, не направляя, просто касаясь. Сергей вынул член с мокрым звуком, его дыхание было учащённым. - Перевернись. Дмитрий перевернулся на живот, подставив себя. Он услышал, как Сергей взял лубрикат, грубый, влажный звук, а затем почувствовал давление большого, тупого пальца у его входа, холод смазки. Он вдохнул, пытаясь принудительно расслабить мышцы, но тело сопротивлялось, сжимаясь. - Расслабься, я сказал, — пробормотал Сергей, и его голос звучал уже с ноткой нетерпения, той самой, что появлялась после споров с клиентами. Боль была острой и разрывающей, когда Сергей вошёл в него одним резким, сильным толчком. Дмитрий вскрикнул, впиваясь пальцами в простыню, его глаза широко распахнулись. Он был полон, растянут до предела, каждый дюйм его внутренностей протестовал против этого вторжения. Сергей замер на мгновение, его бёдра прижаты к его ягодицам, его тяжёлое дыхание было горячим на спине Дмитрия. - Какой ты у меня тугой,  — простонал он, и это прозвучало как молитва. Затем он начал двигаться. Медленно сначала, затем быстрее, его бёдра бились о его плоть с нарастающей яростью. Каждый толчок отбрасывал Дмитрия вперёд, его лицо терлось о простыню. Внутренние мышцы привычно приспособились к немалому размеру любовника. Боль превратилась в тупое, давящее жжение, в отдалённый гул. Он отключил себя, наблюдая за происходящим как бы со стороны. Он видел, как спина Сергея выгибается в поту, как его руки впиваются в его бёдра, оставляя синяки. Он слышал его хриплые, прерывисты стоны, матерные слова, вырывающиеся из его губ. - Да, чёрт возьми… вот так… принимай всё, весь мой хуй … Это было не о нём. Это было о Сергее. О том, как его раздражение и усталость находили выход в этом животном ритме, в этом владении. Дмитрий позволял этому происходить, его собственное тело было просто сосудом, инструментом. Не было любимого чувства трения, зарождения теплой волны предшествующей анальному оргазму. Было просто механическое движение внутри. Но в этой отрешённости он нашёл свое удовлетворение. Свою радость. Он делал это хорошо. Он приносил облегчение любимому человеку. Ритм Сергея стал хаотичным, его толчки глубже, более целенаправленными. Он издал низкий, сдавленный рык, его тело напряглось, и Дмитрий почувствовал, как горячие спазмы наполняют его глубоко внутри, густая, жидкая теплота, которая, казалось, растягивала его ещё сильнее. Сергей рухнул на него, его вес придавил Дмитрия к матрасу, его потная кожа прилипла к его спине. Они лежали так, тяжело дыша, в тишине, нарушаемой только их учащённым сердцебиением. Затем Сергей медленно выскользнул из него. Дмитрий почувствовал, как тёплая жидкость сразу же начала вытекать из него, влажной, липкой струйкой по внутренней стороне его бедра. Этот ощущение было реальным, осязаемым доказательством того, что он сделал. Сергей перевернул его на спину, его выражение лица было смягчённым, почти виноватым. Он поцеловал его в лоб. - В порядке? Дмитрий кивнул, не в силах говорить. Его тело ныло, внутри всё горело. Но когда Сергей притянул его к себе, обняв сзади, прижимаясь к его спине, Дмитрий позволил себе утонуть в этом тепле. Он чувствовал, как его спина становится липкой от пота любимогоя, вдыхал его знакомый, теперь ещё и сексуальный запах, смешанный с запахом их обоих. Он лежал без движения, глядя в темноту, слушая, как дыхание Сергея выравнивается и переходит в глубокий, спокойный сон. Жидкость продолжала сочиться из него, тёплая лужица на простыне под ним. Это был беспорядок. Это было доказательством того, что он был нужен. И пока Сергей спал, умиротворённый и спокойный, Дмитрий нашёл в этом хаосе своё собственное, тихое, изломанное удовольствие.