Неправильно

Всё почти выровнялось после того разговора и в доме стало спокойнее. На утро, после завтрака, Болтон ушёл в подвал работать. Садясь за письменный стол, пододвигаясь на неудобном стуле ближе, он открыл свой дневник на последней заполненной странице.  Пялясь на строчки, написанные вчера резко и быстро, но при этом корректно, путешественник как-то задумался о своём. В это время он осмотрелся и увидел свои рассортированные черновики. Благодарность мелькнула в его взгляде.  Но он опять задумался, смотря в записи. Он только сейчас заметил, что излагался строго научно, говорил о Луке строго как об артефакте…но, правда ли Лука был вещью? Это же ведь не так. Совсем не так. Даже то, что он фамильяр, совсем не отменяло того, что у него могут быть чувства. У него тоже есть разум и эмоции… Если бы вчерашний Болтон дописал к основному тексту то, что его фамильяр обладает собственным мудростями и мнениями, эмоциями и может даже перечить своему хозяину, то сегодняшний Болтон отодвинулся от стола и своих записей. Он чувствовал себя сегодня иначе.  —Вы в порядке, господин?—послышался  бархатный голос из-за спины.  —А? Я...—обернулся Болтон,—д-да, всё нормально… —Вы не работаете? Болтон снова взглянул на дневник и перо, к которому он сейчас даже не прикасался.  —Погода нелётная,—усмехнулся с самого себя мужчина, не поднимая глаз.  —О, я понимаю,—отвечал слуга.  Да, Лука всегда понимал его…Но, кажется, не Болтон его… Время шло. Жизнь шла, как обычно. Лука оставался покорным слугой, поклявшись больше не принимать таких роковых решений, а Болтон продолжал жить, как обычно…или не совсем?..  Болтон начинал всё больше присматриваться к Луке. И вправду, никто ведь больше не заботился о нём, кроме Луки. Лука делал для него абсолютно всё… Если раньше в большом и холодном доме путешественника царил беспорядок, то теперь здесь было чисто. Если раньше мужчина мог перекусывать непонятно чем или готовить самому себе что-то пересоленное или пережаренное, то теперь на столе была накрыта очень вкусная и почти идеально приготовленная еда. Если раньше он сидел ночами напролёт за записями и заметками и не имел даже на намёка на режим сна, то теперь он ложился в постель намного раньше, уже почти придерживаясь одного и того же времени.  Ну никто же больше не говорил с ним так мягко, никто же больше не смотрел на него с такой нежностью и заботой, как это делал Лука. Даже если Болтон всё больше проявлял свою упрямость или, напротив, отстраннёность, Лука всегда оставался спокойным, мирясь с таким его характером. Он же никогда не упрямился в ответ и не был холодным настолько же, насколько и Болтон. Мужчина всегда мог прийти к нему и попросить его поддержки или совета и Лука принимал любые его ситуации и вопросы, даже учитывая то, что Болтон чаще всего не делился чем-то сильно личным. Но Болтон не мог признать, насколько Лука для него важен. Он временами лежал молча, когда думал об этом, без одеяла, и было холодно. Он не мог смириться с мыслью, что Лука для него важен не как артефакт.  Он начинал понимать это, но он вовсе не хотел думать об этом. Он старался отгонять от себя эти навязчивые мысли о Луке, но какие-то непонятные и чуждые ощущения в присутствии Луки он деть никуда не мог…