Пыль

«Сладкое яблоко ярко алеет на ветке высокой; забыли сорвать его люди. Нет, не забыли сорвать, а достать его не сумели»

Сафо

Финни очнулся. Воздух сразу ударил в грудь — сырой, чужой, тяжелый. Им пришлось не дышать, а глотать, заставляя горло работать через силу. Голова пульсировала неритмично, как будто внутри кто-то тихо стучал ложкой по стеклянной банке. Он попытался вдохнуть глубже — и почти закашлялся: пахло землей, металлом и старой пылью. Под спиной был жесткий, холодный матрас. На коже — липкий озноб. Теплый свет лампочки под потолком дрожал — маленькое желтое солнце в клетке. Тени — призраки на стенах, вздрагивали, будто тоже чего-то боялись. Он сел, поджав ноги, и прислушался. Тишина. Но не природная тишина, не та, что бывает ночью в спальне. Это была тишина с потолком, углами, с замком. Тишина у которой есть стены — толстые, равнодушные. Минуты размазывались. Тьма казалась одинаковой. Только холод менялся — то острее, то тупее. Пальцы — дрожали, хотя он давно перестал различать, от холода или страха. Когда похититель объявился впервые, Фин думал, что будет кричать. Но из горла вышел только сиплый звук. Еда приносилась раз в день… если приносилась. Миска с яичницей, приторно-сладкая газировка, ботинки на ступенях… Сегодня их еще не было. Или были? В памяти мелькнуло последнее что-то нормальное — мгновение: Финни и Донна, наклоненные над проектом. Она поправляет прядь волос за ухо, улыбается быстро и тепло. Он смущается,роняет ручку, она смеется. Теперь это было похоже на чужую жизнь, снятую на пленку, которую кто-то забыл перемотать. Финни обхватил себя руками — будто так можно было удержать мысль, что мир снаружи все еще существует. *** Даже странно. Смешно, как все случилось — без предупреждения, без предчувствия, без зловещей музыки, о которой всегда пишут в книгах или играет в фильмах. Мальчик вздрогнул — продукты разлетелись по асфальту, яблоки покатились под ноги прохожим. — Ой, извини! Как нелепо. Можешь представить себе такую ситуацию? — прозвучал мягкий голос. — Можешь, пожалуйста, подать мне мою шляпу? Фин, немного смущенный, опустился на колени и поднял шляпу. Внутри она была мягкой, бархатистой, пахла пылью и сладкой ватой, как будто принадлежала циркачу. Незнакомец, странно одетый, с легкой вежливой улыбкой, наклонился ближе. — Хочешь фокус? Это было нелепо. Но после школы, где к нему в лучшем случае обращались, чтобы посмеяться, он почти автоматически кивнул. — Отлично, — мужчина подмигнул, сделал шаг ближе. — Тогда смотри сюда… Запах ударил резко — химический, грубый, липкий. Спрей, вырвавшийся прямо в лицо, попал в глаза, горло, рот. Финни захлебнулся кашлем, попытался отшатнуться, но чьи-то руки схватили его за плечи. Он царапнул. В панике, вслепую, фонариком — маленькой пластмассовой фигуркой ракеты, которую всегда носил в кармане. Единственное, что он успел. Туман затягивал всё вокруг, и только голос оставался рядом, липкий, мурлыкающий: — Тихо-тихо. Все будет хорошо. Мир нырнул в темноту. *** Финни моргнул, возвращаясь в подвал. Дыхание сбилось — короткие, поверхностные вдохи, будто он тонет. Финни сжал руками колени так сильно, что побелели костяшки. Дверь хлопнула наверху. Он замер. Шаги. Медленные. Ровные. Каждый шаг — удар сердца. Тени дрогнули. — Я не хочу, чтобы тебе было плохо, —голос. Липкий. Мерзкий. Ложащийся на кожу. Шаг — Я не сделаю ничего такого, что тебе не понравилось бы. Еще шаг. — Слышишь? Никогда. Финни закрыл глаза. Очень медленно. Как будто темнота век могла защитить от той, что была вокруг. Маска — демоническая, будто сделанная вручную. С хищным оскалом и выгнутыми бровями. Смотрела прямо на него. Человек в маске поставил рядом металлическую миску. Запах еды ударил в нос неожиданно резко. Желудок предательски сжался. — Я принес тебе завтрак. Он сглотнул. Ничего не ответил. Похититель слегка склонил голову, словно изучал. — Тебе нужно силы набирать. Нам не нужны проблемы, правда? Финни снова не ответил. Тогда тот сделал шаг ближе. Сел на корточки так, чтобы их глаза оказались почти на одном уровне. Финни сжал руки так сильно, что ногти впились в ладони. Похититель увидел эту реакцию. И тихо, спокойно, будто довольный: — Ладно. Я дам тебе время. Потом… сыграем. Ты у меня умный мальчик. Ты поймешь правила. Он поднялся, развернулся, вышел. Дверь закрылась так же тихо, как открылась. И настоящий страх начался именно после этого. Тишина стала тяжелее. Давила, как каменная плита. Финни не притронулся к миске. Голодный ком в животе пульсировал болезненно, но он не хотел принимать ничего от человека в маске. Не хотел подчиняться. Не хотел быть частью этой игры. Но спустя несколько часов тело сдалося. Он ел быстро, не глядя. Внутри все сжималось от стыда: стыдно, что приходится есть, чтобы остаться живым. Стыдно, что это его выбор — пусть и вынужденный. После еды его вырвало. *** Прошел ли день? Два? Время растворилось, как вода в песке. Ему казалось, что он превращается в тень. Финни ловил себя на том, что перестает слушать шаги — не верил больше, что они могут быть чьими-то еще. Иногда он сидел так долго, что переставал чувствовать ноги. Финни смотрел в одну точку — на трещину в стене. Неровная линия, похожая на тонкий корень, пробивающийся изнутри бетона. Иногда ему казалось, что мать зовет его по имени. Он почти слышал ее голос — заботливый, теплый, усталый, живой. Финни закрывал глаза, и голос становился громче. Но когда он открывал их, то видел только стены. Иногда ему хотелось исчезнуть. Сон казался спасением, но он не приходил. Остались только короткие, рваные обмороки. Голову ломило. Иногда он думал о доме. Отец, который стал чужим после смерти мамы. Бутылка, вечный запах спирта, глухое раздражение, которое превращалось в удары. Сестра, которая шептала ему ночью: «Не говори ему ничего, ладно?» Одноклассники, которые смеялись, избивая на переменах. Учителя, которые не замечали. Донна, чья улыбка казалась светлее всей той серости. *** Дверь открылась. Холод прошелся вдоль позвоночника. Альберт присел рядом. — Тебе должно быть одиноко. Игра простая, — продолжил он. — Будь послушным, хорошим мальчиком. Тогда все будет… Мягче. Человек в маске наклонил голову, будто снова изучал его лицо. — Финни, ты ведь хороший мальчик. Я вижу. Тебя просто никто не научил правильно себя вести. Слова были произнесены без злобы. Но от них внутри все сжалось. Похититель коснулся его волос — осторожно. И эта осторожность была хуже грубости. Он отшатнулся, прижавшись к стене. Глаза похитителя за маской блеснули с интересом. — Не бойся, — шепнул он. — Я же сказал… Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Пауза. Тихий, короткий смешок. Тяжелое дыхание. От голоса сдавило грудь. — Ты же мне скажешь, если вдруг… не понравится. *** Приглушенный свет, давил и раздражал глаза, тенями отбрасывая свои отпечатки на предметы, немым намеком, что тут обитает Дьявол. Человек, с которым ты подписал контракт на полное подчинение. Отдав свою волю и душу. Но, лишь на ночь. На единственную ночь, что останется гнойной раной до конца жизни. Ожидание. Финни не слышал времени, лишь слышал быстрое, скомканное дыхание наверху, сопровождаясь с громким биением сердца. — Что-то не так? Мерзкий шепот почти над самым ухом, Финни остановился, не зная, что ответить, его будто парализовало. Альберт приблизился, Финни чувствовал как он вдыхает его запах, щекочет волосы, почти касается губами шеи, как неуверенно кладет обе руки на талию. Овечья шкура падает,и дьявол показывает свое истинное обличие.

Бог отвернулся от меня,

И отрекся от бога,

И предо мною лишь дорога -

Дорога в ад и в "никуда"

И опускаюсь я туда,

Где смолкнет совесть и тревога…

Финни толкнул его, вырываясь, но сильные руки повалили на матрас, прижимая своим весом. Похититель взял ремень — движение неторопливое, почти внимательное — и обвел им запястья, стягивая тонкими нитями давления. Он склонился, кротко коснулся кожи губами, как будто благословлял собственную работу, затем выпрямился. Любуясь, словно на него смотрела не жертва, а идеально сложенная фигурка из хрупкой бумаги. Пафос жарко целует в губы, пытаясь протолкнуть влажный язык внутрь, но Финни сжал зубы не позволяя ему это сделать. Отворачивая голову и жмурясь. Злость переполняет Его, и он хватает Финни за лицо, большими пальцами разжимая челюсть, проталкивая язык внутрь, касаясь его языка. Тошнота подходит к горлу… Альберт прижимается всем телом, трогая, пробуя на вкус, садится между стройных ног и Финни чувствует эрегированный член сквозь его брюки. *** Я лежу голый, а довольный зверь рассматривает меня с любопытством. Я не возбужден, и Он не доволен этим. Липким следом оставляет дорожку слюны и спускается ниже. Жмурю глаза до хаотичной мозаики, когда мой член проникает во влажный рот, прошу его не делать этого, но дьявол непоколебим в своих истязаниях. — Хватит! Это отвратительно! Мерзкое удовольствие впилось в меня объятиями... Руки лежат на бедрах, язык ласкает головку члена. Я закусываю губу чтобы не стонать в голос. — Приятно?, —перебирая влажным языком по основанию члена спрашивает Он. Я не могу ответить, не могу заставить его прекратить, не могу…, когда ощущение тяжести вперемешку с ознобом, берет верх. Он не отстранился… Ухмыляясь, Альберт подбирается ближе для поцелуя, и я не сопротивляюсь, чувствуя грязный от спермы язык. Иблис тихо смеется называя меня по имени, приспускает штаны и разводит мне ноги сильнее в коленях. Агония. Страх. Ужас. Чувствую влажные пальцы у самого входа в тело. Он не спешит, растягивая упругие девственные стенки ануса. Прерывисто вдыхаю, когда второй палец скользит во мне. Вскрикиваю, когда он входит чуть глубже, почти до третьей фаланги. Молю богов, чтобы этот кошмар прекратился. Похитель что-то шепчет и набирает в руку смазку растирая ее по своему вставшему колом члену. Его головка у входа, я рвано кричу и сжимаюсь, стараясь не представлять как это выглядит со стороны… Он зажимает мне рот, когда входит в меня. Голова запрокинута, я слышу блаженный вздох и вновь свое имя. Член входит до основания, и я теряюсь. Глубоко, нервно вздыхая, прокричав что-то несуразное. Член долбит мои внутренности, ускоряя темп. Больше незачем сдерживаться. Похититель стонет так громко, что я хочу закрыть уши от мерзкого голоса, но не могу. Сильные руки сжимают бедра, оставляя царапины от ногтей, из уст доноситься удовольствие, похоть. Чуть приподнимает меня за ноги и бьет сильнее, трахая, не стесняясь увеличивая темп. Секунда кажется вечностью. Жесткие звуки его бедер о мою задницу, прерывистое мычание у самого уха, его жаркие вздохи и имя, что повторял из раза в раз. Мой разум предал меня. Я провалился в пасть забытья. Капли пота стекают по груди, его ресницы чуть приспущены, тело содрогается и последний раз резко остановившись... Звуки затихают.