Послание №1. hug&love

Мечтать об одном из коллег отца — такая себе идея. Постоянно думать о нем, краснеть при каждом упоминании, позабыв про свой развратный характер — ещё хуже. Особенно когда этот коллега в половину старше тебя. Но Энтони как-то плевать хотелось на это. Превозмогая стеснение, он каждый раз все смелее прощупывал границы флирта. А мужчина (по-ангельски милый, ей-богу!) лишь слабо улыбался в ответ, не то, что игнорируя, а будто даже не замечая. Голубые глаза, от взгляда которых у парня то и дело подкашивались ноги, иногда старались успокоить весь этот жар, но, только раздували его сильнее. Короткие взгляды, еле заметные улыбки — ни единой минутки остаться наедине, поговорить по-настоящему. Кроули не скрывал своей заинтересованности, постоянно пытался найти хоть краешек возможности увидеть этого мужчину. Утонуть в омуте голубых глаз, засмотреться на белоснежные кудри на голове, поджимая губы в желании их потрогать. И случайно найдя его номер не удержался — написал в первый же вечер. А потом никто и не заметил, как в один из вечеров Энтони уже без зазрения совести сидел в легких шортах и прозрачной рубашке на столе Азирафаэля, притягивая того ближе к себе. Кроули не стесняясь стонал, прижимаясь спиной к широкой груди мужчины за собой. Позволял целовать себя в шею, кусать за уши, оттягивать длинные пряди волос пальцами, заставляя закинуть голову назад. — Пожалуйста, — рука сжалась на его члене, пока вторая опустилась с головы на живот, мягко придерживая, — пожалуйста, пожалуйста, — голос захлёбывался в собственных мычаниях, все так же тихо разносящихся по кабинету. Чертовски удивительным был весь день в целом. И чертовски пусто было внутри. Он ещё никогда так не готов был разлететься на атомы лишь от того, что чей-то член скользит меж его бедер. Ещё никогда его коленки не дрожали от настолько учтивых и мягких прикосновений к себе. Но вот он тут. Извивающийся, задыхающийся от всего и сразу, жмётся спиной, оттопыривая зад, позволяя трахать себя меж тощих бедер. Парень упёрся руками в стол, чуть ли не падая от пробежавшей слабости по всему телу. Ноги немного подкосило, приятная боль спазмами пробежалась по бёдрам. Ещё бы чуть-чуть и у него бы потемнело в глазах — настолько неожиданно приятной волной оргазм накрыл его тело. Он согнул паренька пополам, заставив упереться взмокшим лбом в прохладное дерево стола, расслабил руки, позволяя теплой и сильной ладони свести их за спиной, вжать в спину. — Пожалуйста, — протянул Кроули. — Аз-зираф… Азирафаэль! Пожалуйста, войди в меня, прошу, — чуть ли не плакал он. Ему уже было все равно как он выглядел, насколько сильно был похож на дешёвую шлюху со своими смазанными стрелками и губами. А его даже не целовали! Ему хотелось большего. Послеоргазменная нега сошла привычно быстро и, на удивление, он сразу был голов к очередному раунду. Мужчина сильнее вжался в податливое тело парня, с тихим глухим выдохом кончая, пачкая спермой стол. — Я… — Энтони поднялся, скуля от того, что его отпустили, прижимаясь спиной к опустившейся немного навстречу груди. Вздохнул, когда перестал чувствовать бедрами член, так же громко охнув поставленной к сжавшемуся колечку мышц головке. Скользкий, готовой вот-вот проскользнуть внутрь. — Я же был хорошим мальчиком, правда? — Очень хорошим, — мягкий поцелуй остался где-то на щеке юноши. Мужчина хмыкнул на восторженный вздох, опускаясь немного ниже, щекоча носом шею, опаляя горячим дыханием и без того разгоряченную кожу. Дорожка поцелуев опустилась ниже, укусами расползаясь на плечах, витиевато спускаясь к лопаткам, на поясницу, парой шлепков оставаясь на ягодицах, быстро порозовевших от точных ударов. Поцелуи успокаивающе легли на красные следы. Азирафаэль улыбнулся, сжимая руками ягодицы, немного их раздвигая. Язык мягко прошёлся по колечку мышц, совершенно без предупреждения проталкиваясь внутрь. Быстро вышел, будто играясь, и снова вернулся назад. Кроули упёрся руками в стол. Для равновесия. Он заскулил, немного нетерпеливо виляя задом. Радостно вздохнул, когда сильные руки вновь прижали его, не давая двигаться, а язык внутри ускорился. До самых чертиков мечущихся в глазах, спрятанных за желтыми линзами, было непривычно. Так сладко, мокро. Ему захотелось согнуться. Лечь на этот стол, сильнее раздвинуть ноги. Что он, в принципе, и сделал, получая неожиданный шлепок по ягодице. — Перестань так активно ёрзать, дорогой, — поцелуй в краснеющую кожу. И вновь язык вернулся к своему делу. Не спеша, больше даже специально растягивая, он вылизывать стенки ануса. Пальцы игрались на бедрах, то сжимая их, то поглаживая. — П-пожалуйста, хватит тянуть. Просто, — он прервался на тихий стон, почувствовав, как теплая рука обхватила его член, — просто выеби меня у-уже. Своим членом, — ладонь сжалась на головке, опустилась ниже, поднялась обратно, — не языком. И не, — с его губ сорвалось что-то похожее на 'ах', но от так и не понял, как из него вырвался этот очередной стон, — не между бедер. Пожалуйста. — Слишком много условий, не находишь? — вторая ладонь спокойно поглаживала ягодицу. — Тебе не нравится? Мне прекратить? — рука неожиданно пропала с члена парня. — Нет, нет, нет! Прос… Прости, нет, я-я не об этом! — Кроули открыл глаза, немного подпрыгивая на месте. — П-пожалуйста, возьми меня на этом ч-чертовом столе как… Как тебе хочется, — слова летели из него быстрее, чем появлялись в голове. Он заикался, часто облизывал пересыхающих губы. Голова совершенно не могла придумать что делать дальше. — Прошу, — шепотом. Ему хотелось продолжения. Член уже изнывал, истекая прозрачной смазкой, а внутри было невыносимо пусто. — Вот так, — лёгкий шлепок по ягодице. Азирафаэль встал, убрал распавшиеся по всей спине рыжие волосы парня вперёд, поцеловал в открывшуюся шею. Прижал его к себе, отрывая от стола, — хороший мальчик, — член мужчины скользнул меж ягодиц. Скользнул и замер, ожидая реакции. Очередных мольб. Они, кажется, забавляли Азирафаэля. Или заводили. — Дьяволёнок, — шепот. Такой, что трудно услышать даже в полной тишине, — не представляешь, на сколько ты развратен сейчас. Он вновь отстранился, в этот раз ненадолго — смазка оказалась в первом попавшемся ящичке, куда закатилась, пока мужчина игрался с худыми бедрами. — Как думаешь, тебе хватит того, что было в начале? Кроули зажмурился. Три пальца, что так легко нашли ту самую заветную точку. Три пальца, что заставили его кончить ещё в самом начале, даже без единого касания к его члену. Три пальца, после которых пустота внутри стала невыносимой. Ох… Конечно, такого ему будет достаточно. — Д-да, — он слабо кивнул. — Хороший мальчик, — за спиной щёлкнула крышечка смазки и влажный горячий член быстро вошёл во всю длину, заканчиваясь влажным шлепком паха о его ягодицы. Азирафаэль не медлил, дав лишь пару минут привыкнуть ко всему. Энтони дышал ртом, постоянно сбиваясь, немного даже задыхаясь. Согнувшись, пока его ещё никто не держал, упавши лбом в стол. Даже тех трёх пальцев было недостаточно. Ему! Кто так часто может скакать на чьем-то члене. Кто уже перепробовал все что только могло взбрести и в пьяную и в трезвую голову. Кто… Первый толчок выбил его из мыслей. Резкий, звонкий. Он мурашками пробежался по телу, заставляя заскулить. Азирафаэль не разгонялся, медленно, но грубо втрахивая дрожащего парня в стол. Выцеловывая шею, играясь одной рукой с сосками, оттягивая один из них за штангу пирсинга. Толчок за толчком, а Кроули дрожал все больше и заметнее, уже опираясь только на стол и руки мужчины, совершенно утратив возможностью стоять на своих ногах. Они будто стали ватными, коленки трусились, отказываясь держать. — Аз-азирафаэль! — то и дело вырывалось с его губ. С запинками, проглатывая слоги. Он и не пытался заставить себя замолчать. Это было бы слишком… Нечестно к мужчине. Кроули проиграл этим рукам ещё когда его только прижали к столу. Оба это понимали, так что смысла не было заставлять себя молчать. Было немного больно. От грубости, резких движений внутри. Но до одури приятно, что в голове быстро растворялись все мысли. Он прикусил губу до крови — единственное, на что у него были силы. Сжался, удивляясь насколько быстро в этот раз накрыла его волна оргазма. Тихо заскулил, размякая в чужих руках. Перед глазами летали слабые звёздочки, а пальцы уже не знали за что ухватится. Ртом хватал воздух, захлебываясь в громких стонах, отрывках фраз, что нетерпеливо убегали с кончика языка. Азирафаэль прикусил его за шею, ускоряясь. Энтони сидел на диване в гостиной, прижимая ноги к груди. Умытый, и без следа макияжа на лице, с заплетенной из растрёпанных рыжих волос косой, что огненной змеёй спускалась по плечу. Линзы все ещё остались в глазах, неестественно поблёскивая золотисто-желтым оттенком. На нем была явно не его одежда — великовата я для его худых плеч. Коленки до сих пор дрожали от переизбытка вообще всего, что только могло случиться. — Дорогой, — Азирафаэль подошёл ближе, укладывая широкую ладонь на одну из этих коленок, — все хорошо? — Поцелуй меня, — не поднимая глаз выдохнул парень. — Пожалуйста, — совсем слабо прикусил губу, практически сразу жалея об этом. — Я же… — не успел договорить. Его оборвали пальцы, так аккуратно лёгшие на подбородок, потянувшие его немного вверх. Губы, мягко накрывшие его собственные. Ещё чуть-чуть и он почувствует сладкий, но такой приторный вкус пирожных на языке от всех этих нежностей, ей-богу! Не привык он к такому. Азирафаэль сел рядом, позволяя положить голову себе на плечо. — И что мне с тобой делать? — выдохнул мужчина. — Обнять и любить. — Несомненно, — Фэлл повернул лицо парня на себя, целуя в лоб. — И почаще трахать, — уткнувшись носом в чужую открывшуюся шею прошептал Энтони. — Ты в этом дьявольски хорош, как для такой ангельской внешности.