Мы можем это исправить

Лань Чжань провожает его обратно к Погребальным Курганам. Приятно на мгновение притвориться, что между ними ничего не изменилось, что они всё те же мальчишки, какими были в Облачных Глубинах. Между ними слишком много шрамов и боли, чтобы они могли по-настоящему забыть, что они больше не те наивные подростки, но когда Лань Чжань довольно хмыкает в ответ на выходки Вэй Ина и подходит достаточно близко, чтобы их рукава задели друг друга, Вэй Ин не может не думать, что это не так уж плохо. Вернувшись в целости и сохранности к воротам, они не решаются расстаться. Пальцы Лань Чжаня задерживаются и слегка касаются запястья Вэй Ина, когда они прощаются, отчего по спине Вэй Ина пробегает лёгкая дрожь. – Твой муж будет ждать тебя, Лань Чжань. Не заставляй его ждать слишком долго. – тихо говорит Вэй Ин. – Мн. Он поймёт. – В глазах Лань Чжаня читается упрямое нежелание. Вэй Ин легонько подталкивает его в спину. – Да, да, да, он идеальный муж. Воистину равный тебе. Если бы он был хоть немного хуже к тебе, я бы сразился с ним за твою честь. Такая доброта должна быть вознаграждена. – И Вэй Ина тоже. – говорит Лань Ванцзи, упираясь и не желая, чтобы его подталкивали. – Ах! Кто бы мог подумать! В своё время я получу награду. Лань Чжань просто стоит и молча смотрит на Вэй Ина. Он сияет в лунном свете, как будто действительно несёт свет во тьму. – Спасибо, что проводил меня. Здесь я буду в безопасности, – говорит Вэй Ин, снова легонько толкая его в бок. Возможно, это был не толчок, а просто похлопывание по руке. Между ними повисает тишина, пока Лань Чжань наконец не кивает и не говорит: – Мы вернёмся утром, чтобы помочь. Вэй Ин улыбается, глядя, как сияющий силуэт Лань Чжаня исчезает в темноте, направляясь в Илин, к своему мужу. После всего трудно позволить себе надеяться, что, возможно, у него всё получится. Нежная дружба, союзники, готовые помочь. Он увидит, что о Вэнях хорошо заботятся, а Лань Чжань явно является ценным и уважаемым мужем. Это хорошо. Этого достаточно. Это больше, чем он когда-либо надеялся получить снова. Тихие шаги по грязи возвещают о прибытии Вэнь Цин и Вэнь Нина. Вэй Ин оборачивается и приветственно кивает им обоим. – Господин Вэй… – Вэнь Нин немного колеблется, теребя края своих рукавов. Но Вэнь Цин настроен решительно. – Каков вердикт? – Пока что – убежище в Цинхэ. По крайней мере, до завершения расследования. После этого… – Вэй Ин вздыхает. – Поживём – увидим, я думаю. – Значит, заключённые? – спрашивает Вэнь Цин, скрещивая руки на груди. – ...Да? Кроме того. Ну, Не Минцзюэ говорил о том, чтобы оценить А-Юаня и, возможно, принять его в ученики, если мы будем не против. И они говорили о неиспользуемых гостевых домах, земле и... – Он замолкает и проводит руками по лицу. – Не знаю, слишком ли я оптимистичен, доверяя им, или слишком параноидален, выискивая способы, которыми они пытаются нас обмануть. – Что ж, если ты будешь и дальше стоять в темноте и размышлять об этом, то вряд ли получишь какие-то ответы. Тебе нужно поспать. Давай вернёмся и уложим тебя в постель. – Я знаю, я просто... – Он бросает взгляд туда, где в нескольких сотнях футов от них бурлит энергия защитных чар. Она беспокойная, но в то же время такая же, как океан. Постоянное бурление, которое, если долго на него смотреть, превращается в нечто странно успокаивающее. Когда он продолжает, его голос звучит тише, чем ему хотелось бы. – Я не хочу сейчас находиться слишком далеко от защитных чар. Если что-то случится... Вэнь Цин вздыхает: – Если ты собираешься разбить здесь лагерь, то ты не будешь делать это один. А-Нин, иди принеси одеяла. Похоже, мы останемся здесь на ночь. – Да, цзе-цзе. – Вэнь Нин, напряжённо сгорбившись, возвращается к хижинам, радуясь, что может хоть что-то сделать. Вэнь Цин и Вэй Ин несколько мгновений молча наблюдают за ним. Он двигается быстро, но скованность в его движениях заметна сильнее. Ещё одно напоминание о долгой и мучительной череде решений, которые привели их сюда. – Значит, теперь он Не Минцзюэ, да? – спрашивает она, когда Вэнь Нин скрывается за первым холмом и исчезает из виду, и толкает Вэй Ина плечом. – Что случилось с твоим Лань-эр-гэгэ? Мне что, напомнить им обоим о моих навыках хирурга? Я точно не понаслышке знаю, каково это – иметь дело с не желающими лечиться пациентами. – Цин-цзе! – скулит Вэй Ин. Он чувствует, как краснеет. – Это не... Она просто отмахивается от него с ухмылкой. – Да, да. Как скажешь. – Они счастливы в браке! Я просто рад, что снова могу по-дружески общаться с Лань Чжанем. Имеет смысл поладить и с его мужем. – оправдывается Вэй Ин. – О, конечно, и никто в Цинхэ Не никогда не брал себе второго супруга. В её глазах появляется злобный огонёк. – Знаешь, если ты выйдешь замуж, нам всем будет гораздо спокойнее. Брачный союз и всё такое. – Мы с тобой оба знаем, что я не могу предложить ничего ценного на переговорах о брачном союзе. Может, тебе стоит выйти замуж? Вэнь Цин преувеличенно вздрагивает: – Не произноси это проклятие в мой адрес, Вэй Усянь. Я знаю, где ты спишь по ночам. Вэй Ин хихикает, что вызывает смех у Вэнь Цин, а это, в свою очередь, заставляет Вэй Ина смеяться ещё сильнее. Он смеётся до боли в животе, и из его глаз текут слёзы. Медленно приходя в себя, он поворачивается к защитным чарам и какое-то время просто смотрит, как они кружатся. – ...Думаешь, я совершаю ошибку? – спрашивает он. У него торчит кусочек кутикулы, и он ковыряет его, пока не начинает идти кровь. – Доверяю им. – Ошибка это или нет, – говорит она, беря его руки в свои, чтобы остановить его движения, – но я думаю, что это единственный реальный вариант, который у нас есть. – Эй, у нас всё не так уж плохо! Сады... – Ты умираешь, Вэй Усянь. Остальные слова застревают у него в горле. Несмотря на её сердитый взгляд, в её глазах читается печаль, когда она продолжает. – Без тебя у нас нет ни единого шанса, – тихо говорит она. – Защитные барьеры продержатся, возможно, бесконечно, но как быть с припасами? С очисткой сада и колодца? Они заморят нас голодом за считаные дни, если не раньше. – Но это всё равно может быть ловушкой. Вэнь Цин пожимает плечами. – Тогда либо ты нас выпустишь, либо мы умрём. Это та же клетка, в которой мы сейчас, только с другими прутьями. Думаешь, они лгут тебе на счет убежища? Вэй Ин хмурится. – ...Нет. Или... по крайней мере, Лань Чжань. Думаю, у него аллергия: если он чувствует, что кто-то лжёт, у него между бровями появляется сердитая морщинка. – Ты имеешь в виду его обычное лицо? – спрашивает она, приподняв бровь. – Нет! – Вэй Ин резко поворачивается к ней, возмущённый. – Всё совсем не так. У него появляется эта особая морщинка, вот здесь, всякий раз, когда кто-то лжёт ему в лицо. – Он указывает на своё лицо и отважно пытается изобразить Лань Чжаня. – Если ты так говоришь, – усмехается Вэнь Цин, всё ещё забавляясь. – Кроме того, – продолжает она через мгновение, – разве ты не говорил всегда, что Ханьгуан-цзюнь – самый праведный заклинатель из всех? Он достаточно упрям, чтобы терпеть тебя – я не думаю, что он просто закроет на это глаза, теперь, когда он всё понял. – Он действительно очень хорош. Наверное, самый… – Лучший, самый красивый, самый праведный… – саркастически монотонно произносит Вэнь Цин. – Если это правда, то так и есть, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы это сказать, – фыркает Вэй Ин. Вэнь Нин возвращается с одеялами, и Вэй Ин не может не заметить, что одно из них он делил с Лань Чжанем и Не Минцзюэ – боже неужели это было только утром? Вэй Ину кажется, что он не спит уже дни. Он старается не слишком настойчиво претендовать на это одеяло, но по тому, как брат с сестрой смотрят на него с любовью и раздражением соответственно, он понимает, что у него ничего не выходит.

***

С первого месяца их поселения в Курганах не было слышно такого количества криков, эхом разносящихся по округе. По крайней мере, на этот раз причина более приземлённая. – Вэй Усянь! Вэй Ин стонет и зарывается лицом в одеяла, вдыхая остатки ароматов Лань Чжаня и Не Минцзюэ. Это не самый худший сценарий, который представлял себе Вэй Ин, когда думал о том, что глава ордена появится у его ворот, но и с ним он сейчас очень не хочет иметь дело. – Вэй Усянь! Выходи немедленно! Я знаю, что ты там, ленивый бездельник и дезертир! – кричит Цзян Чэн через барьер. Вэй Ин со стоном приподнимается. Цзян Чэн будет стоять там и кричать весь день, если он не ответит. У него хватит на это сил, и он уже делал это раньше. Та его часть, которая всё ещё остаётся старшим братом, мстит за грубое пробуждение. Если Цзян Чэн собирается вырвать Вэй Ина из чудесного сна, наполненного ароматом Лань Чжаня, чтобы накричать на него, то он может просто подождать. Нужно поработать в саду, и в последнее время их слишком часто отвлекали. Да, они планируют уехать, но это не повод бросать те немногие культуры, которые успели прорасти. Вэй Ин радостно бродит по саду, напевая Вэнь, когда слышит стук в ворота. Цзян Чэн никогда не стучит, а все остальные уже знают, как входить и выходить. Вэй Ин не обращает на это внимания и продолжает выкапывать из земли обиду. После нескольких занятий с Лань Чжанем это становится значительно проще. Они заканчивают, и больше нет смысла откладывать. Вэй Ин лениво направляется к воротам. Вэнь Цин стоит у ворот, скрестив руки на груди, с невозмутимым видом. – Вэй Усянь! Вот ты где! Знаешь, как долго мы тебя ждали? Не Минцзюэ и Лань Чжань тоже ждут за воротами и поворачиваются к нему, когда Цзян Чэн объявляет о его прибытии. Что-то на земле привлекает его внимание. Вокруг ворот сквозь пыльную почву пробиваются маленькие зелёные листочки. Здесь ещё ничего не должно расти. Он наклоняется, чтобы потрогать один из них. – Ты даже не удосужился уделить нам внимание, когда наконец появился? – Цзян Чэн усмехается. Это резкое напоминание о том, что он не один и у него нет времени тыкать пальцем в странные растения, которых не должно быть. Мысленно облачившись в мантию Старейшины Илина, Вэй Ин подходит к воротам и осторожно прислоняется к одному из столбов. Вэнь Цин замечает, как осторожно он двигается, но воздерживается от комментариев. – А Цзян Чэн, тебя всё ещё не пропускают? Мне жаль, но я всё ещё не знаю, как объяснить им, что ты хочешь убить меня по-братски, а все остальные хотят убить меня по-настоящему. – протягивает Вэй Ин. – Ты! Как ты посмел? Ты заставил ждать главу ордена Не и Ханьгуань-цзюня. – Цзян Чэн указывает на них, как будто Вэй Ин каким-то образом не заметил их присутствия. Вэй Усянь оборачивается и с лёгкой улыбкой кивает им обоим в знак приветствия. – Они знают, как пройти через охрану. Если они хотят подождать, это их дело. Зачем ты здесь, Цзян Чэн? С шицзе всё в порядке? Цзян Чэн скрещивает руки на груди. – Я не понимаю, как с ней может быть всё в порядке. Она вот-вот родит своего первенца, а ты всё ещё здесь, в грязи, защищаешь предателей вместо того, чтобы помочь защитить её в той змеиной яме, в которой она живёт. – Уже? – Вэй Усянь, который до этого был вялым, встревожился за свою сестру. Необдуманно он делает несколько шагов за пределы защиты. – Как и подобает Цзяну, вовремя. – Цзян Чэн говорит с явной гордостью. – Я думал, у меня будет больше времени на подготовку, – бормочет Вэй Усянь себе под нос. – У меня есть подарки для неё и ребёнка. Ты возьмёшь их для меня? – в его голосе слышится надежда. – Сам отдай их ей. Я тебе не слуга. – Ты же знаешь, я не могу пойти в Башню Кои. – Кто сказал, что не можешь? Если бы ты снова взялся за меч, то мог бы оставить всё это позади и отправиться куда угодно. – Цзян Чэн… – Вэй Усянь вздыхает и устало трёт глаза. – Нет! Больше никаких "Цзян Чэн...", Скажи мне. Скажи мне, почему ты повернулся спиной к Цзян. Ко мне. К Яньли. Неужели все, что мы давали тебе все эти годы, было таким дешевым? Таким никчемным? Что ты можешь просто выбросить все это, чтобы доказать, какой ты особенный и непохожий? – Цзян Чэн кричит. Его руки дрожат, и Вэй Ин не может понять, от волнения это или от того, как сильно он их сжимает. – Я не могу объяснить… Цзян Чэн усмехается, и на мгновение он становится точной копией своей матери. – Знаешь, я могу понять, почему ты бросил меня. Я не могу понять, почему ты бросил цзе-цзе. Вэй Ин издаёт сдавленный звук. – Цзян Чэн... Но Цзян Чэн не сдаётся. – Если ты когда-нибудь любил кого-то из нас, то её ты любил больше всех. Но, думаю, в конце концов это уже не имеет значения, не так ли? – Цзян Чэн сокращает расстояние между ними и выплёвывает слова в лицо Вэй Ину. Резкая нота в голосе Цзян Чэна – это горе, это разочарование, Вэй Ин знает так и есть. Его младший брат обижен и растерян, но он всегда был вспыльчивым, как его мать, и гнев никогда не был для него чем-то недостижимым. И всё же эти слова пронзают Вэй Ина, как стрела. В конце концов, это правда. Шицзе находится в уязвимом положении в Башне Кои, и некому позаботиться о ней, кроме её едва компетентного мужа, а этот извращенец-свёкор подстерегает её за каждым углом. – Так что же такого в этих Вэнях, а? Что делает их более достойными твоего героизма, чем твоя семья? Или мы для тебя уже не те, да? – Вэй Ин молчит, и Цзыдянь щёлкает, толкая его в плечо. – Хоть раз в своей чёртовой жизни просто ответь мне, Вэй Усянь! Вэй Ин не ожидал такого удара, и в его теле не накопилось достаточно негодования, чтобы удержаться на ногах. Часть его хочет, чтобы это произошло, чтобы он упал. Пусть это будет ужасное время для всех. Сильная, тёплая рука обнимает его за плечи. – Цзян Ваньинь, этого достаточно. Рык Лань Чжаня раздаётся ближе, чем ожидал Вэй Ин, и они с Цзян Чэном вздрагивают, внезапно вспомнив, что за ними наблюдают во время этой семейной ссоры. Вэй Ин поднимает взгляд от груди Лань Чжаня, к которой он его прижал, и поражается тому, как явно тот расстроен. Его брови нахмурены, а в глазах читается ярость, которую, как думает Вэй Ин, никто не сможет спутать. Цзян Чэн приходит в себя первым и переводит взгляд на Лань Чжаня, чьё мрачное выражение лица не меняется. – При всём уважении, Второй молодой господин Лань, – говорит он, и по его тону понятно, насколько велико это уважение, – это дело ордена Цзян, и я был бы признателен, если бы вы не вмешивались. – При всём уважении, Глава Цзян, – перебивает Не Минцзюэ, подходя с другой стороны к Вэй Ину и кланяясь. Его широкие плечи наполовину закрывают Вэй Ина от Цзян Чэна. – Действия Вэй Усяня больше не касаются Цзян. Полагаю, вы ясно дали это понять, когда публично изгнали его из своего ордена. В глазах Цзян Чэна мелькает что-то похожее на вину, хотя на его лице читается гнев. – Это... – Если ты хотел быть здесь главным, то должен был вызваться добровольцем для участия в расследовании во время конференции, – продолжает он, не обращая внимания на бормотание Цзян Чэна. – Ты этого не сделал, так что твоё слово ничего не значит. А теперь, если позволите, Цзэу-цзюнь попросил нас помочь в этом расследовании, и я был бы признателен, если бы ты не пытался напасть на главного свидетеля. Цзян Чэн бросает на Не Минцзюэ убийственный взгляд, как будто ему больше всего на свете хочется продолжать кричать и топать ногами, но даже он понимает, когда его побеждают. Возмущённо вскинув руки, он отворачивается от них, выхватывает меч и улетает. Вэй Ин молча наблюдает за его улетающей фигурой, чувствуя смесь вины и грусти. Лань Чжань по-прежнему прижимает его к груди, нежно поглаживая большим пальцем по плечу. Вэй Ин никогда не упускает возможности подразнить, поэтому он поворачивается к Лань Чжаню и громко шепчет: – Лань Чжань! Твой муж так красив, когда берет все в свои руки! Он действительно тебе подходит. Лань Чжань встречается с ним взглядом и слегка сжимает его руку. – Мн. Он отлично справляется с контролем. Во многих ситуациях. – Лань Чжань! – возмущённо смеётся Вэй Ин, сам не зная почему. Что-то в тоне и выражении лица Лань Чжаня, когда он даёт совершенно невинный ответ, наводит на мысль, что он хочет пошалить. От этого Вэй Ин чувствует себя легче, чем когда-либо за долгое время. Всё по-прежнему довольно ужасно, и нет никаких гарантий, что всё будет хорошо, но, по крайней мере, Лань Чжань здесь и шутит с ним.

***

Цзян Яньли потирает ноющую спину и прислоняется к стене, чтобы отдышаться. Чем раньше родится этот ребёнок, тем лучше. Все в башне с нетерпением ждут родов, но никто из них не носит ребёнка. Завтрак с мадам Цзинь каждое утро – это всегда испытание на прочность из-за её благих намерений, но, возможно, недостаточной осведомлённости. Мечта о том, что её будет ждать обычный завтрак, заставляет её идти дальше, несмотря на дискомфорт. Она медленно возвращается в комнаты, которые делит с Цзысюанем, и её лодыжки и ступни уже начали опухать. Остановившись, чтобы отдышаться, она прислоняется к колонне и слышит голоса, доносящиеся из двери неподалёку. – Что нового о мальчишке Вэй? – Последние несколько дней его навещали Глава Не и его муж. Сегодня утром у ворот заметили Главу Цзян, хотя ему отказали во входе в Погребальные Курганы. – Хм. Он ни с кем из них не дрался? – Глава Цзян кричал, но до драки дело не дошло. О, Цзян Чэн. – Как жаль. Известно ли нам, что планируют Лань Сичэнь и Не Минцзюэ? Я удивлён, что Не Минцзюэ не впал в ярость, как его отец, и не перебил их всех ради нас. По крайней мере, тогда от него была бы хоть какая-то польза. – Я разговаривал с Цзэу-цзюнем, и они, похоже, строят планы по выдворению Вэй Усяня и Вэней из Погребальных курганов. – Чёрт. Вот почему нельзя доверять людям, которые гордятся тем, что они хорошие. Мы всё ещё можем обернуть это в свою пользу. Иди найди Цзинь Цзысюня и скажи ему, чтобы готовил свою маленькую банду. Мы немедленно отправимся в Погребальные Курганы и посмотрим, сможем ли мы остановить это безумие. – Да, Глава. Быстро сообразив, что к чему, Яньли отходит немного назад по коридору, а затем разворачивается и идёт обратно, как будто она и не отдыхала у колонны. Цзинь Гуанъяо видит, что она идёт, и закрывает за собой дверь. Он кланяется и почтительно приветствует её. – Госпожа Цзинь. Она не останавливается, но, поравнявшись с ним, берёт его под руку. – Второй молодой господин Цзинь. – Она нежно улыбается ему. – Как ты сегодня? – Нет смысла спрашивать его о том, что она слышала. Тем более что они на виду у всех. Он легко подстраивается под её шаг и оказывает ей столь необходимую поддержку. – Занят, как всегда, но не настолько, чтобы не помочь тебе. Куда тебя проводить? – Пожалуйста, проводи меня обратно в мои покои. У меня уже ноги болят, и, как бы я не ценила щедрость мадам Цзинь, я бы хотела позавтракать чем-нибудь знакомым. – Конечно. Полагаю, ваш муж уже попросил об этом. – О, отлично. Он так старается, чтобы мне было комфортно. – Он стал образцом внимательного мужа. – Да, так и есть. Я бы хотела, чтобы у каждого в моей семье был такой супруг. А что насчёт тебя, А-Яо? Есть ли молодые женщины, на которых ты заглядываешься? Цзинь Гуанъяо тихо смеётся: – Почему? Ты присмотрела для меня какую-нибудь девушку? Яньли что-то бормочет себе под нос, ненадолго задумавшись: – Пока нет, я только начала об этом думать. Какую женщину ты хотел бы взять в жёны? – Хм, я об этом особо не задумывался, цзе-цзе. – О, я ни на секунду в это не поверю. – Яньли легонько шлёпает его. Он смеётся и нежно сжимает её руку. – Есть одна молодая женщина, которой я пишу с самого конца войны. Я обратился к её родителям, но они категорически против этого брака. Они объяснили это тем, что я не соответствую тому, чего они хотели бы для своей дочери. Яньли хмурится, услышав оскорбление: – Это нелепо! Ты не можешь изменить, кто твой отец! При любой возможности ты доказываешь, что ты хороший и порядочный человек. Цзинь Гуанъяо тихо усмехается: – Не думаю, что они возражают против моего отца. – Ерунда, против кого ещё они могли бы возражать? Поверьте мне, я была по другую сторону и подумывала о том, чтобы вступить в брак, и они определённо возражают против патриархальной стороны. – Возможно, – тихо соглашается Цзинь Гуанъяо. – Хочешь, я поговорю с её родителями? – Яньли тянет его за руку, чтобы он повернулся и посмотрел ей в глаза. Он вздыхает и уступает: – Если ты так добра. Я знаю, что сейчас не лучшее время, но Цинь Су сказала, что не примет ничего, кроме моего предложения. Мы можем подождать, пока ты не поправишься настолько, чтобы навестить их. – Отлично! Значит, с одним братом мы разобрались! – Янли улыбается и снова идёт вперёд. Они подходят к двери её покоев, и Цзинь Цзысюань уже открывает её перед ней. – Я слышал, как вы подходите. Слуги только что закончили накрывать на стол к завтраку. Ты уже поел, Гуанъяо? Цзинь Гуанъяо моргает, глядя на него, как будто не совсем понимает, что он только что услышал, а затем отвечает: – Да, я поел несколько часов назад. Спасибо. Цзинь Цзысюань берёт её за руку и говорит через плечо: – Ну, всё равно пойдём с нами. У нас есть закуски и чай, если ты голоден. – Хорошо, – Цзинь Гуанъяо ещё несколько раз моргает и следует за ними внутрь. Яньли ждёт, пока за ними закроется дверь, и только потом вешает талисманы для подавления звука. – А-Яо. Должна признаться, я немного слышала ваш разговор с Цзинь Гуаншанем. Он хочет напасть на Вэй Ина? Цзинь Гуанъяо вздыхает: – Ему нужна Печать Стигийского Тигра, и он готов на всё, чтобы её заполучить. – А-Ин никогда не отдаст её ему добровольно. – Я тебе верю, но Цзинь Гуаншаня не особенно волнует, хочет он этого или нет. У Вэй Усяня есть то, чего он хочет, и он планирует добиться этого тем или иным способом. Яньли вздыхает и качает головой. – Бедняжка А-Ин. – Она подходит к низкому столику, и Цзинь Цзысюань помогает ей сесть. – Если я напишу ему письмо, как думаешь, ты сможешь тайно передать его, А-Яо? Я знаю, что ты ничего не можешь сделать против воли своего отца, и если это слишком опасно, пожалуйста, скажи. Цзинь Гуанъяо присоединяется к ней за столом. – Я вполне могу доставить письмо. Цзян Яньли улыбается и берёт его за руки: – Спасибо, А-Яо! Мне станет немного легче, если я смогу написать ему. А теперь давай я очищу для тебя пару апельсинов. Ты так усердно работал сегодня утром, что наверняка снова проголодался.

***

Брат приезжает с телегами и припасами через несколько дней после стычки с Цзян Ваньинем. Тётушки всё ещё воркуют с ним, собирая скудные пожитки. И тут, конечно же, появляется Цзинь Гуаншань. Кажется, он обладает сверхъестественной способностью чувствовать, когда происходит что-то, что может испортить ему настроение. Рядом с ним стоят Цзинь Гуанъяо и Цзинь Цзысюнь, а также группа заклинателей, которых Лань Ванцзи не знает. Все они выглядят так, будто готовы затеять драку. Минцзюэ и брат идут встречать Цзинь Гуаншаня у ворот, и Вэй Ин вздрагивает от стука в ворота. Лань Ванцзи подходит ближе к Вэй Ину. Ему хочется протянуть руку и коснуться Вэй Ина, но за последние несколько дней он уже много раз делал это неуместно. Сейчас нет причин останавливаться. Он протягивает руку и кладёт её на плечо Вэй Ина. И тут же получает награду: Вэй Ин поворачивается и придвигается к нему. Они присоединяются к остальным у ворот. – Глава Цзинь, – приветствует его брат, вежливо улыбаясь и изображая на лице нейтральное удивление. Но Лань Ванцзи видит – как и Цзинь Гуанъяо, если судить по тому, как он слегка морщится, – что в его взгляде сквозит недовольство и даже зарождающаяся ярость по отношению к Цзинь Гуаншаню. – Насколько я понимаю, я должен провести расследование и доложить. Что-то изменилось? – Глава Лань, я здесь именно потому, что меня беспокоит, что что-то изменилось. Я получил сообщение о твоём прибытии, но ты уехал в такой спешке всего через день. На следующий день прибыл Глава Не со своим мужем. Через два дня после этого у ворот появился глава ордена Цзян, который что-то кричал. Годы прошли впустую, а как только мы начинаем расследование преступлений Старейшины Илина, к нему приходят трое из четырёх глав крупнейших орденов. – Теперь, когда ты здесь, Глава Цзинь, нас четверо из четырёх, – услужливо добавляет Не Минцзюэ. Цзинь Гуаншань улыбается: – Да, как насчёт этого? Я также слышал, что вам обоим разрешили свободный доступ через ограждения, но когда мои заклинатели пытаются сделать то же самое, им отказывают. Вэй Ин отходит от Лань Ванцзи в сторону Цзинь Гуаншаня, и ему приходится сдерживаться, чтобы не нахмуриться. Вэй Ин не должен был подходить к такому негодяю, чтобы что-то ему объяснять. Но с ним нужно разобраться. Лань Ванцзи молча следует за Вэй Ином. – А, тот самый человек, которого мы обсуждали. Старейшина Илина, вы уже проявили любезность, позволив Цзэу-цзюню и Чифэнь-цзюню исследовать курганы. Как Главный Заклинатель, я требую, чтобы вы предоставили мне такой же доступ. – Цзинь Гуаншань говорит громче, чем нужно, чтобы продемонстрировать свою власть и контроль. – Ах, письмо, в котором сообщалось, что я буду проводить следующую дискуссионную конференцию, должно быть, затерялось. Если бы я знал, что мне предстоит принимать столь высокопоставленных особ, я бы приложил больше усилий, чтобы отремонтировать нашу хижину, в которой меньше всего сквозняков. В любом случае, Глава Цзинь, я не могу повлиять на ваше решение. Если вы не можете пройти через ворота, я ничего не могу с этим поделать. – Вэй Ин лениво вертит в пальцах дицзы. С одной стороны, больно наблюдать, как Вэй Ин окутывает себя слоями обиды, бравады и власти. С другой стороны, это пробуждает в Лань Ванцзи голод, о существовании которого он даже не подозревал. Он хочет обнять Вэй Ина, укусить его и заставить подчиниться. Вся эта власть отдана в обмен на удовольствие. Он годами мечтал о ловких пальцах Вэй Ина и собирает всю свою волю в кулак, чтобы не смотреть на них здесь и сейчас. – Значит, ты всё равно не впустишь нас? Чего ты можешь бояться в праведных людях, если сам праведен? – Цзинь Гуаншань всё ещё говорит. Он всегда говорит. Если в комнате нет никого, кто мог бы его услышать, он всё равно говорит. – Мне нечего бояться праведников, – невозмутимо говорит Вэй Ин. – Если мои стражи не пропустят вас, я буду глупцом, если попытаюсь их переубедить. Я не стану рисковать безопасностью своих людей из-за такой мелочи, как этикет. – Лань Ванцзи видит в его глазах огонь войны, вспоминает, как горели Облачные Глубины и как была уничтожена Пристань Лотоса. – Думаю, мы все видели достаточно, чтобы понимать, что происходит, когда мы так поступаем. – Возможно, вы боитесь, что мной будет не так легко манипулировать, как нашими младшими товарищами? – Ты оскорбляешь нас всех как мужчин, Глава Цзинь, – холодно прерывает его брат. – Ситуация сложнее, чем ты нам внушил, поэтому мы помещаем Старейшину Илина и пленников Вэнь туда, где мы можем за ними наблюдать. Мы продолжим расследование и добьёмся справедливости. – Справедливость! – кричит Цзинь Гуаншань, глядя на свою свиту. – Если ты стремишься к справедливости, то должен передать их нам, чтобы они предстали перед судом! Лань Ванцзи на мгновение задумывается о том, как этот человек может выносить звук собственного голоса, не говоря уже о том, что он, похоже, получает от этого удовольствие. – Ты, кажется, так уверен, что Вэй Усянь тем или иным способом околдовал двух глав орденов, а также Ханьгуан-цзюня, – тихо говорит Не Минцзюэ, – и в то же время ты так же уверен, что твоих стражников не постигнет та же участь. Я не могу не задаваться вопросом, что могло побудить тебя пойти на такой риск, когда твоя невестка так близка к тому, чтобы родить наследника твоего сына. Цзинь Гуаншань усмехается. – Если цена за избавление от Старейшины Илина – один младенец, то я бы сказал, что это фантастически низкая цена. Я определённо готов её заплатить. Лань Ванцзи кладёт руку на запястье Вэй Ина. Он чувствует, как рука, сжимающая Чэньцин, дрожит от ярости, которую Лань Ванцзи ощущает всем своим существом. Если Цзян Ваньинь и сказал что-то правдивое, так это то, что Вэй Ин любит свою сестру больше всего на свете. Он ни за что не стал бы рисковать её здоровьем или ребёнком. Во всяком случае, не по своей воле. Не Минцзюэ хмыкает. – Меня беспокоит, Глава Цзинь, что вы, возможно, слишком готовы заплатить эту цену. Поскольку изначальный конфликт в этом деле, похоже, возник между Вэй Усянем и вами, я должен настоять на том, чтобы до завершения расследования он оставался под стражей у нейтральной стороны. – Боюсь, в этом случае я должен согласиться с Главой Не, – вздыхает брат. – Я понимаю, что у тебя много претензий к Вэй Усяню и что для вас обоих это очень болезненный вопрос. Поэтому я не считаю разумным держать вас двоих в такой тесной близости. Цзинь Гуаншань подходит ближе: – Цзэу-цзюнь, я бы не осмелился усомниться в вашей мудрости в этих вопросах. Однако откуда нам знать, что это не именно то, чего он хочет? Чтобы его под тщательной охраной доставили в самое сердце Нечистого царства, где он сможет посеять хаос и начать своё наступление? – Спасибо, что беспокоитесь о моих способностях справиться с одним истощённым демоническим заклинателем Глава Цзинь. Скажите, сколько сражений вы провели против Вэнь? – спрашивает Не Минцзюэ. – Ты не хуже меня знаешь, что даже с тысячей мужчин и женщин, обладающих твоими навыками и силой, вы не сможете противостоять Старейшине Илина и печати Стигийского Тигра. В конце концов, ни один Вэнь, встретившийся с ним на поле боя, не дожил до следующего рассвета. Если мне не изменяет память, он сражался во всех этих битвах в одиночку. – Можно мне? – тихо спрашивает Цзинь Гуанъяо, склоняясь к локтю отца. Его голос звучит почтительно, глаза опущены. Лань Ванцзи сразу же проникается к нему недоверием. – О, и что ты ещё можешь добавить? – резко спрашивает Цзинь Гуаншань. – Ты хочешь сказать, что вдруг решил, будто Вэй Усянь не опасен? Как будто он не уничтожил целые армии в одиночку! – Вовсе нет. Я считаю, что он именно так опасен, как мы и опасались. Я хотел сказать, что, возможно, мы могли бы прийти к компромиссу? Если дагэ готов взять на себя риск по сдерживанию Старейшины Илина, а эр-гэ возьмёт на себя ответственность за пленников, то Цзинь может взять на себя расследование в самих Погребальных Курганах. Я не сомневаюсь, что расследование было тщательным, но, возможно, некоторые опасные предметы и артефакты спрятаны лучше, чем можно обнаружить всего за несколько часов. Не стоит покидать это место, не проведя тщательную проверку. При этих словах гнев на лице Цзинь Гуаншаня сменяется отвратительно великодушной улыбкой, которую он надевает, когда считает, что у него есть преимущество. – Конечно! У Цзинь много специалистов по поиску и обезвреживанию опасных предметов. Мы будем рады поделиться их опытом, чтобы разобраться во всей этой неприятной истории. Лань Ванцзи собирается возразить, сказать, что Цзинь не должны даже близко подходить к блестящим записям Вэй Ина, к его изобретениям. Но его останавливает голос Вэй Ина, раздающийся рядом. – Прекрасно. Все взгляды устремляются на Вэй Ина. На его лице расплывается улыбка, медленная, как патока, и острая, как бритва. – Если наш уважаемый Глава Цзинь сможет пройти через охрану после нашего ухода, то он может забрать всё, что найдёт, в качестве трофея. – Тогда решено. Старейшина Илина будет под нашим пристальным наблюдением, – говорит Не Минцзюэ. – Конечно, демонтаж защитных барьеров не займёт много времени. Он склоняет голову набок, задумчиво хмуря брови. – Если только Глава Цзинь не считает, что одной силы его ордена будет недостаточно. В таком случае, я уверен, мы могли бы... – Нет-нет, – быстро говорит Цзинь Гуаншань. – Мы прекрасно справимся. Кроме того, ваши ордены наверняка будут слишком заняты своими делами. Нет, как я уже сказал, мы будем рады снять с вас эту ответственность. – Очень хорошо. До новой встречи на дискуссионной конференции Глава Цзинь. – Брат улыбается и вежливо кланяется. Все остальные следуют его примеру. Получив такое чёткое указание, группа заклинателей Цзинь может только развернуться и уйти. Когда Цзинь скрываются из виду, все следы Старейшины Илина исчезают, оставляя после себя уставшего и разочарованного Вэй Ина. Он пошатывается, и только руки Лань Ванцзи, подхватившие его, не дают ему бессильно рухнуть на землю. – Вэй Ин? Вэй Ин в ответ лишь поворачивается в кольце рук Лань Ванцзи и слабо сжимает ткань на его спине. Лань Ванцзи успокаивающе проводит руками по спине Вэй Ина и упорно не смотрит на Лань Сичэня и Минцзюэ. На их лицах играют одинаковые дразнящие ухмылки, которые он не видит причин признавать прямо сейчас. – Боже, – бормочет Вэй Ин, уткнувшись в ткань ханьфу Лань Ванцзи. – Я правда, правда ненавижу этого парня. Лань Ванцзи ещё никогда не был так согласен с Вэй Ином.