Пальчики кого?
1 декабря 2025 г., 21:01
Апокалипсис никуда не делся, топтался на пороге, однако братьям Винчестер удалось словить небольшую передышку. И в то же время младший из них потерял одно из своих успокоений.
— Дин, куда ты дел мой массажёр? — выглянул из-за кровати Сэм, негодующе впиваясь взглядом в старшего.
Вытянувшись на кровати прямо в одежде, Дин покачивал носком обуви в такт битам, доносившимся из наушников, и деловито разглядывал обнажённых красоток на страницах глянцевого журнала, будто бы видел не дам в соблазнительных позах, а инженерные чертежи. Однако дам действительно едва ли различал, так как фантазия так и норовила представить на месте тонких и гибких тел совершенно иное — крепкое, поджарое, мужское…
И совершенно не замечал брата, который напоминал притаившегося за барьером хищника.
Однако взгляд был столь осязаем, что всё-таки пришлось оторваться от увлекательного занятия и вынуть наушник из уха за шнур.
— Чего?
Густые брови сошлись к переносице ещё немного, делая морщинку глубже. Угрожающе.
Не дождавшись повторения, Дин пожал плечами и подхватил наушник, готовясь вновь погрузиться в любимый рок. Но нехотя остановился, когда Сэм всё-таки заговорил.
— Куда. ты. дел. мой. массажёр? — выделяя и едва ли не выжимая из себя каждое слово, медленно повторил Сэм. — Зачем ты вообще полез в мои вещи?!
Чем больше Дин слышал, тем выше поднимались его брови. В какой-то момент он даже второй наушник вытащил, чтобы не упустить ни одной детали.
— Повтори-ка, Сэмми? — хмыкнул Дин.
— Ой, иди ты, — поднявшись, буркнул Сэм и под сдавленные смешки брата отопнул сумку, где не нашлось искомой вещи. — Придурок.
— Эй-эй, Сэмми! — едва сдерживая гогот, окликнул Дин. — О каком массажёре речь? Что ты им массажируешь? С девушками совсем плохо, а, Сэмми?
— Придурок, — повторно буркнул Сэм, скрываясь за дверью ванной.
— Сцуко, — лукаво усмехнулся Дин. — Но что за массажёр-то? — крикнул он вдогонку, но из-за двери показался лишь красноречивый фак.
Обычно Дин не цеплялся за детали, быстро забывая те, но если в его сети попадало нечто стоящее, то готовься, мелочь, к пародии на ад. Конечно, совсем не так, как раньше, ибо сорок лет настоящего ада оставили отпечаток, но Дин старался вернуть себя прошлого. Хотя бы чуть-чуть.
Поэтому всю следующую неделю Сэм жалел, что заикнулся о массажёре для головы, который как-то приобрёл в универмаге и который неплохо так помогал расслабиться, пока старший брат предпочитал охмурять официанток или дам из пабов.
Вот только, если уж быть честным до конца — а Дин совсем не был честен с братом в этом плане, — то Дин предпочитал немного другое расслабление. Такое синеглазое расслабление, с которым можно было хорошо так надраться, немного душу излить и, что самое удивительное, получить своеобразное принятие.
И это продолжалось уже месяца два.
Иногда Кастиэль бросал дела и неожиданно появлялся сам, едва не оставляя заикой, а иногда — по короткой молитве пьяной или трезвой головы. Никогда не игнорировал.
Вот только сейчас, стряхнув с куртки снег и потоптавшись на придверном коврике, Дин едва не подпрыгнул на месте и успел дотянуться до пистолета за поясом джинс, когда в полумраке заметил силуэт. Резко включив свет, успокоился, различив ангела на краю своей кровати.
— Ка-ас? — протянул Дин, краем глаза поглядывая на мужчину и снимая ботинки. — Давно не виделись. Чем занят?
Куртка полетела на вешалку, дверной замок щёлкнул, не ожидая кого-либо ещё. Как минимум, Сэм должен остаться с миловидной Джи-Джи, которая едва не уронила на него поднос с пивом.
— Это ещё что за клешни? — заинтересовался он вещицей в руках небесного воина и подошёл поближе, в итоге присаживаясь рядом. Вплотную. Бедром к бедру, что стало казаться естественнее всех прочих вещей в мире.
— Это пальчики Шиацу, — едва заметно улыбаясь уголками губ, просветил Кастиэль, поворачивая к нему голову.
Дин невольно засмотрелся на движение губ и не сразу отобразил суть сказанного.
— Пальчики кого? — облизнувшись, деловито переспросил он и заставил включиться силу воли, чтобы глаза поднялись к пристальному взору. — Какого ещё ши-тцу? При чём тут собака?
Уголки губ приподнялись вверх ещё немного. Снисходительно, чуть насмешливо.
Кастиэль наклонился к нему, по-птичьи склоняя голову набок.
— Пальчики Шиа-цу, — медленно повторил он, выделяя незнакомые человеку слоги. — Два японских иероглифа, вместе обозначающие «надавливание пальцами». Это чу́дное изобретение японского лекаря Харуно Такаюки, о котором, к сожалению, все позабыли. Если совсем по-простому, то, как выразился Сэм, массажёр для головы.
— Вот как, — напряжённо выдохнул Дин, ощущая зарождающийся вихрь предвкушения внизу живота. — Так это ты спёр игрушку Сэма?
Улыбка даже не дрогнула, выражение ангельского лица стало ещё более довольным, словно бы тому пообещали целый бочонок мёда, в котором можно будет искупнуться.
— Одолжил.
Найдя опору в руке, Кастиэль наклонился ещё немного вперёд, почти что наваливаясь на Дина, и внимательным — хозяйским — взором синих глаз очертил веснушчатое лицо, застывшее в нескольких дюймах от его собственного.
Воздух постепенно накалялся, кожа под свитером начинала гореть, словно бы рядом поставили адскую печь. Однако ни тени безысходности и внутренней мольбы о помощи — всё это осталось там, в аду. Глубоко внизу, откуда его вызволил Ангел четверга.
Веки чуть прикрылись, зрачки расширились, становясь зеркальцами для ангела. Дин приподнял подбородок, когда чуть прохладные пальцы, наполненные силой небес, коснулись его, и приготовился окунуться в очередную бурю. Но так ничего и не дождался.
Кастиэль убрал руку и сел ровнее, поглядывая на растерянного человека.
— Дин, хочешь попробовать?
Оставалось только закатить глаза и влиться в игру.
Присев на старом ковре, который повидал немало и голых ног, и сапог, и окурков, и… и лучше не думать, что же с ним ещё приключилось, но свято верить, что в конечном итоге хлорка стёрла все следы, Дин привалился спиной к кровати, устроивший в корявой позе лотоса меж разведённых ног ангела, что лукаво глядел на него.
Часто моргая и бегая глазами по небольшой комнатушке мотеля, Дин поглядывал то на входную дверь, то на покосившееся картины, которые явно прибыли с барахолки, то на дверь в ванную. Зашторенное окно со второй кроватью осталось за спиной. Да и оружие достаточно далеко, не считая беретту за поясом джинс, но этот факт совсем не напрягал, пока рядом с ним был ангел.
Пальцы вдруг забрались за высокий ворот свитера, и Дин вздрогнул от контраста температур.
— Ничего не бойся, — наклонившись к уху, обжёг дыханием Кастиэль.
— Да я и не боялся… — чуть покраснев, буркнул Винчестер и в ответ получил мягкий смешок.
Шумно выдохнув, Дин прикрыл глаза, выпрямился и сцепил пальцы в замок. И кто бы мог подумать, что он будет доверять кому-то столь же сильно, как родному брату… Хотя, пожалуй, в последнее время Сэм вызывал чуть меньше доверия, чем хотелось бы.
Ладони синхронно обхватили шею, прокрались к изгибу, чуть затронули плечи, растягивая мягкий ворот, и вернулись обратно к затылку. Нагретая одеждой и обстановкой кожа покрывалась мурашками, губы непроизвольно приоткрылись, а шея вытянулась, предоставляя больше доступа.
И сверни ему Кас шею прямо сейчас, то ничуть не огорчился бы.
Однако этого не могло случиться. Никогда. И дело далеко не в предназначении стать сосудом Михаила. Всему виной привязанность ангела к спасённой им же душе.
Чуть грубоватые руки плыли дальше, вытягивали вздохи, рвали их, заставляли дрожать. Пальцы плутали в ёжике русых волос, вызывали приятное покалывание, и Дин был готов пройти через ад ещё раз, лишь бы Кастиэль не прекращал.
Но всему приходит конец.
Ангельские руки покинули его, и из груди вырвался досадливый стон.
Кастиэль тихонько рассмеялся. Шорох одежды за спиной — плащ и костюм упали на застеленную кровать, раскрепощая и тут же привлекая внимание навострившего слух охотника.
— Техника Шиацу является древней японской практикой, которая происходит от традиционной китайской медицины. Однако сами «пальчики» появились на свет не так давно, — хрипловатый голос окутывал бархатистыми раскатами грома, утягивал сознание куда-то на дно, как флейта заклинателя змей. И Дин совершенно не собирался выплывать из мягкой трясины.
Кастиэль говорил ровно, без запинок, но с паузами. Растягивал, смаковал. Ласкал своим гласом.
Не сказать, что Дин вникал в смысл того, что слышал. Он просто наслаждался бархатным голосом. А уж вещал тот о японской медицине или о пчёлах — не так важно. Может, чуточку интересно, но сознание охотника растеклось, напомнив талое мороженое.
Но в момент, когда макушки коснулись тоненькие «паучьи» лапки инструмента, невольно вернулся в мир, быстро заморгав.
— Чш-ш… — раздалось сверху, и Дин сглотнул, послушно замирая. — Всё в порядке, Дин. Мой маленький человек…
Щёки вторили спелым персикам, а в зелени глаз заплясали волнительные искорки, повторяя за шустрым биением сердца.
Всё же не зря он тогда не оттолкнул Каса, позволив всему свершится…
Мой маленький человек…
Кроткая улыбка тронула пухлые губы. И вдруг весь мир вздрогнул, подпрыгнул — в спину будто бы ударила молния, парализовав! А ведь это всего лишь железные паучьи лапки оплели его голову…
— Ох бля, — красноречиво прокомментировал Дин, вмиг напрягаясь.
— Дин, а ты весьма зажат, — изумление так и сквозило в ангельском голосе.
— Ну не на курорте отдыхаю! — на автомате съязвил Винчестер и прикусил язык, когда пылающей щеки коснулись пальцы. Мимолётно. И тут же сбежали.
— Дин, могу я продолжить?
— Давай… — Дин вдохнул поглубже и приготовился к очередному разряду. Ладони вспотели, пальцы сильнее впились друг в друга.
Паучьи лапки мягко поднялись к макушке, почти что смыкаясь, и снова спустились вниз, плотно обхватывая черепушку. Медленно, осторожно. Так, что по телу носились приемлемые табуны мурашек, оседая то на спине, то на груди, то вообще везде и сразу.
Вскоре, подпрыгнув так ещё пару раз, лапки начали кружить, безбожно вороша волосы. И как только те достигали новых участков, тело пронзало странно-приятным током, от которого Дин едва ли не подскакивал, но сдерживал своё шокированное «Блять». И ещё сильнее ему приходилось сдерживать рвущиеся наружу стоны наслаждения, хотя над тяжёлым дыханием не был властен.
И как только лапки изведали всё, что можно, настало то самое расслабление.
Замок из пальцев расцепился, плечи опустились, голова чуть покачивалась из стороны в сторону, подстраиваясь под движения ангельских рук. Тело окутала блаженная нега. Не разрядка, как бывает в постели с какой-нибудь дамочкой, а именно — расслабление, которое он получал лишь с ангелом.
Но, похоже, в какой-то момент Дин перестал следить за откликом своего тела, раз в синих глазах с новой силой вспыхнул огонёк, свидетелю которому он не был.
Паучьи лапки, медленно взлетев вверх, насовсем покинули русую голову. Следуя за ними, Дин запрокинул голову и едва не расплылся в бесформенную массу. Помутнённая блаженством зелень встретилась с синью, в которой, казалось, притаилось ещё больше наслаждения.
— Когда массаж делает кто-то другой, это в разы приятнее, не правда ли, Дин? — с уж больно довольной улыбкой спросил Кастиэль.
Облизнувшись, Дин неуклюже кивнул в своём положении.
— Есть такое… Наверное. А ты бы не хотел попробовать?
Кастиэль склонился над ним, проявляя гибкость, и наконец-то сомкнул губы в мягком поцелуе. Сперва Дин слегка опешил — поцелуи с ангелом были редким, немного непривычным явлением, — но после не стал терять время почём зря, обхватил верхнюю губу своими, дразня небесное создание, и запутал пальцы в необычайно мягких прядях.
Пускай ответ Каса и не был столь искусен, зато перестал нести невинность и робость — всё благодаря редкой практики с Винчестером. И Кас же первым лишил человека своей сладости.
— Можешь попробовать, — с лёгкой улыбкой ответил Кас, перехватывая его руки и легко отцепляя от своей головы.
Дин загорелся идеей и едва не подскочил, но Кастиэль пресёк эту затею.
— Аккуратнее, иначе голова закружится.
— Кас, за кого ты меня держишь?.. — пробурчал Дин и менее спешно поменялся местами с ангелом. Ладонь легла на валяющийся плащ с пиджаком, взгляд скользнул по рубашке и тёмной линии галстука под воротничком.
В отличие от охотника, ангел выражал вселенское спокойствие.
Растянув губы в лисьей ухмылке, Дин убрал беретту на тумбу, стянул свитер с футболкой через голову, а в следующий миг, когда вновь увидел свет, поймал заинтересованный взгляд ангела, посматривающего на его торс через плечо. С невозмутимостью небесной природы Кастиэль моргнул и сел прямо, немножко зля своей отрешённостью.
«Ну держись, ангельская задница!» — мысленно хлопнул в ладоши Дин, желая отправить Каса в тот же полёт, а то и ещё выше.
По спине вдруг пробежались мурашки от первых воспоминаний. Ещё бы чуть-чуть — и Дин бы снова передёрнулся.
Странно и приятно. Колко и от этого хорошо. Будто железные паучьи лапки проникают в напряжённые клубки мышц, вызывая судорогу и таким образом расслабляя тело.
Дин хотел, чтобы ангел скинул свою холодность и со стоном окунулся в очередное человеческое развлечение. Хотелось доставить удовольствие и увидеть эмоции не только от интимных ласк.
Тонкие ножки погрузились в ворох тёмных волос — Кастиэль медленно выдохнул, и Дин пожалел, что перед ними нет зеркала, чтобы увидеть возведённые к потолку глаза и приоткрытые губы, с которых слетел сладостный полустон.
Медленно, растягивая удовольствие, Дин поднял руку и опустил обратно, уводя массажёр в сторону затылка.
Стремительный, резкий выдох почти что оглушил. Лампочка за грязным плафоном замигала, готовясь взорваться, и Дин остановился.
А в следующий миг оказался опрокинут на кровать и оглушён каким-то треском и громким хлопком, ударившим по лицу и оголённой груди.
— Дин? — расслышал он сквозь вату обеспокоенный голос. — Дин, как ты?
Проведя ладонью по лицу, Дин осознал, что массажёр куда-то улетел. Зато люстра перестала мигать, но отчего-то в номере стало тесно и запахло озоном, хотя за окном — снежный декабрь.
— Что про… — Дин приподнялся на локтях и окаменел, точно увидев Медузу-Горгону со змеями вместо волос. Даже забыл, как дышать, из-за чего лицо начало стремительно покрываться багрянцем, а лёгкие вдруг зажгло от нехватки кислорода.
— Дин?
Ни тени игривой холодности. Одно лишь беспокойство и испуг в синеве. И в некоторой степени — смущение.
С этим же смущением пытались сжаться и скрыться за мужской спиной пара чёрных крыльев, словно бы боясь людских глаз и их неодобрения.
— Очешуеть… — быстро выдохнул и вдохнул Дин, вдруг обретя умение дышать и говорить. И моргать, пока глаза не высохли.
Однако рта так и не закрыл.
— Это… это недоразумение, — промямлил Кас, вновь присаживаясь на пятки и отворачиваясь. Брови жались друг к другу, на щеках пылал румянец. — Я не смог сдержать их, мне было слишком… хорошо. Я забылся…
— А когда кончал в моих руках, то не испытывал того же? — оскорбился Дин, но глаз от трепещущих крыльев не отвёл.
Кастиэль насупился и метнул в него взгляд.
— По спине так не ударяло, поэтому мог держаться, — пробурчал он. — Просто дай мне время успокоиться…
— Нет… — соскочил Дин и протянул к нему руку, но так и не решился коснуться плеча. — Не убирай их, Кас!
Долгое время один лишь шелест перьев да быстрое дыхание заполняли пустоту. За окном проехала какая-то орущая поп-музыкой тачка, и Дин наконец-то отмер, поймав себя на том, что до этого занимался созерцанием чёрных крыльев, которые никак не находили покоя, то дрожа, то сжимаясь, то снова немного раскрываясь.
Слишком огромные. И им слишком неуютно в тесном номере мотеля.
— Не смотри. Они уже не такие, как раньше… — прошептал Кастиэль, опустив голову. И крылья тоже опустились, с потрескиванием разметая длинные перья по полу.
— А? — опешил Дин, когда смысл сказанного дошёл до него. — Кас, ты сейчас серьёзно?
В ответ — похлопывающие ресницы и растерянность в сини. Нахмурившись, Дин сполз на пол, стараясь ненароком не прижать кончики перьев, и, убедившись, что не навредит, обхватил ангельское лицо ладонями. Пылкий поцелуй соединил губы и возобновил шорох перьев — те почти что начали биться.
Оторвавшись от влажных губ, Дин прижался лбом ко лбу. Сердце билось так сильно, что он немного забеспокоился насчёт этого органа.
— Не убирай, Кас, не убирай, — начал шептать он, поглаживая щёки и царапая ладони щетиной. — Они же потрясны, ты чего? Совсем чокнулся на этих своих небесах?!
Кастиэль молчал, но Дин и не ждал ничего — лишь надеялся, что ангел не лишит никчёмное человеческое создание возможности лицезреть его крылья.
Но в какой-то момент стало темно. И эта темнота приятно шуршала, обволакивала. Крылья раскрылись, задели что-то на прикроватной тумбе и сомкнулись за его спиной тёплым коконом, чуть щекоча кожу.
Кастиэль так и не убрал крылья. И даже достал массажёр из-под кровати Сэма, попросту притянув его к себе в руку.
Вот только им пришлось сменить место, устроившись на изножье кровати, чтобы крыльям было немножко свободнее.
Осторожно вороша ангельские пряди паучьими лапками, Дин восторженно поглядывал на пару крыльев и прикидывал их размах. Наверняка, если раскрыть в полной мере, достигнут тридцати футов от кончика до кончика…
Чертовски потрясно!
Однако не только крылья оказались чудом. Осторожно массажируя вихрь чёрных волос, Дин даже не знал, чему удивляться сильнее — ангельским крыльям или некому мурчащему звуку, из-за которого старался почти не дышать, чтобы как следует расслышать его.
Кастиэль мурлыкал. Или вытворял нечто в этом роде, что напоминало какое-то грудное рокотание. Мягкое, приятное, завораживающее. Будто бы в ангельской груди крылась майская гроза.
Плечи небесного воина опущены, ненадолго сбросив с себя груз ответственности, голова легонько наклонялась в сторону от массажёра. От нежных круговых движений крылья наполовину вытягивались, раскрывались, пачкались в пыли номера…
Дин всеми силами старался не думать о последнем, чтобы не потащить Каса в ванную и не начать отмывать обсидиановые перья от… от…
Дин не выдержал.
— Кас, ради всего святого, что осталось на этой чёртовой земле, не марай крылья! — прошептал он с безнадёгой. Таких массивных гигантов нельзя было не испачкать… — Я не смогу продолжить и вообще не переживу, если увижу на них чьи волосы и пыль, и… Кас… И чего ты ржёшь?
Возмущённо ткнув массажёр вниз и так оставив его, Дин сложил руки на груди. Тихонько посмеиваясь, Кастиэль сложил крылья, повернул к нему голову и пощекотал грубыми подушечками пальцев сильные предплечья.
— Дин, — ласково щурясь, обратился он, — ангельские крылья не созданы для этого измерения и глаз смертных. Будь мои крылья в первоначальном обличье, белее снега за окном, ты бы попросту ослеп. Но после… — Кастиэль опустил глаза и ненадолго замолчал. Мотнув головой, словно бы откинув от себя какую-то мысль, продолжил, вновь глядя в зелёные глаза: — Я ни о чём не жалею и не пожалею. Всё, что я совершил, было правильным. И пускай стал отступником… Я рад. Весьма рад возможности быть здесь, с тобой.
— Падший ангелок с антенной на макушке, — подняв один угол губ, хмыкнул Дин.
Кастиэль распахнул глаза и дотронулся до рукоятки массажёра.
— В общем… — растерянно заговорил Кас, опустив руку, — к крыльям ничего не прилипнет… И можешь даже потрогать.
— Правда? — зелёные глаза прямо-таки загорелись.
Кастиэль улыбнулся.
— Правда.
Анатомия ангелов весьма увлекательна.
Избавив Каса от рваной рубашки и галстука, Дин смог не только вдоволь облапать мужскую спину, которую уже и так неплохо изучил, но и затеряться в перьях.
Те были мягкими, прохладными и чёрными — прямо как безлунная ночь. У лопаток пёрышки покороче, смешно топорщились, но дальше — ряды перьев разной длины, наложенные друг на друга. Чем-то напоминали орлиные, но гораздо — гораздо! — больше.
Потрясно!
И гладить их стоило вдоль, чтобы ангел не испытал и толики дискомфорта. А ещё, чтобы продолжал тихонько мурчать и глубоко вздыхать под его лаской.
Вскоре в русую голову пришла идея, и металлические паучьи лапки осторожно пронеслись от лопатки до крыла. Кастиэль мелко вздрогнул, крылья сложились и тут же вернулись в полураскрытое положение. Никакого протеста — Дин продолжил движение.
И под его ладонью, оставленной меж крыльев, кожа покрылась мурашками.
Крылья будто бы имели нервные окончания. И это предположение взбудоражило, наполнило голову идеями — как абсурдными, так и настолько заманчивыми, что Дин едва держался, чтобы не воплотить их в жизнь.
И в итоге не сдержал одного порыва. Поцеловал предплечье крыла — коснулся губами кроющих перьев.
Выдох ангела показался громовым раскатом.
Следующий поцелуй пришёлся чуть выше, но добраться до изгиба Дин бы не смог — высоковато в сидячем положении. Да и ангел в его руках уже не только издавал хриплые, наполненные мягкими грудными раскатами вздохи, но и откровенно постанывал. Тихо, но уловимо.
И тело небесного воина отзывалось в такт его гласу.
Стоит одарить поцелуем — пёрышки трепещут, до ушей доносится вздох. А спереди, поди, картина и того прекраснее. Стоит погладить — крылья, познавшие ласку рук охотника, тянутся к нему, молят захватить их целиком и перебирать чуть глянцевые перья.
Но что оставалось спереди — загадка, которая требовала либо зеркала, либо…
Оставив одну руку на шее, Дин поглаживал от уха, задевая острый кадык и спускаясь к изгибу. А вторую завёл ангелу через другое плечо, таким образом обнимая со спины.
Ладонь широко очертила грудную клетку, живот, вернулась вверх и дразняще царапнула горошину соска. Шумный выдох в ответ, крылья напряглись. Улыбнувшись, Дин придвинулся поближе, поймал мочку уха губами и прислушался к ангельской симфонии вздохов, полустонов и шелестов, пока легонько поглаживал твёрдый сосок.
Мурлыкание не нашло себе места, что несколько огорчило.
Опустив руку, Дин медленно провёл по груди, прессу, чувствуя небольшую дрожь, и, не став бороться с тугим ремнём, накрыл выпуклость на брюках.
— О, Кас, так тебе совсем хорошо? — усмехнулся он, прекратив посасывать мочку.
— Более чем, — спешно выдохнул Кас и заелозил. Дин мог поклясться, что тот ещё и глаза возвёл, раз попытался потереться об его ладонь.
— Могу увидеть?
Вопрос не требовался. Казалось, пожелай крохотный человек мирового господства или годовой запас холодного пива, бургеров да вишнёвых пирогов — Кас исполнил бы. Без понятия, что для этого требовалось, но исполнил бы. В вопросе главным стал голос и интонация. Вкрадчивый шёпот, который подбросил дров в синее полымя.
И, конечно же, Кастиэль исполнил крохотное желание. Пятясь, забрался на односпальную кровать и чудом не уронил ни тумбу, ни того, что осталось на той.
Зелёный взгляд метнулся к сумке, где хранилась не только одежда, оружие да предметы гигиены, но и мелочи, делающие половую жизнь охотника чуть безопаснее и в некотором смысле — приятнее. Однако уж как месяц смазка, припрятанная внутри, стала верной спутницей — до этого Винчестер как-то не поддавался чарам синеглазого ангела, предпочитая принимать лишь стимуляцию руками да ртом. Пока не сгорел дотла. А вот презервативами Дин уже давненько не пользовался, свято веря, что секс с ангелом ущерба не влечёт.
Оседлав ангельские бёдра, Дин с лисьей ухмылкой принялся возиться с пряжкой ремня. Неспешно, играючи. Так, чтобы Кас начал ёрзать от нетерпения.
Брюки с падшим ремнём и боксеры улетели достаточно быстро. И взглянув на налитый член, Дин невольно сглотнул образовавшуюся слюну и только сейчас почувствовал собственное жжение в области паха. Тесновато, да потерпит.
Тонкие паучьи лапки зажаты в ладони, задница охотника не знает слова «статика», и от этих волнообразных движений на мужских бёдрах Кас снова начинает дышать чаще. Руки за голову, открывая полнейший доступ, крылья полусложены и дрожат от напряжения.
Будь у Дина в руках ангельский клинок — полностью открытый для удара Кастиэль всё равно принял бы свою участь.
Прохладные подушечки массажёра коснулись шеи — кадык дёрнулся. И потекли очерчивать грудь с плечами.
Ключицы, мазок по плечу и бег в сторону, к солнечному сплетению. Небольшой круг, словно бы в руках зажата кисть, и лапки убегают вбок, кружат вокруг ореола соска, томят. Вынуждают ангела запрокинуть голову и выпятить грудь под ласку человеческого изобретения.
Чуть небрежное движение — крылья мелко вздрагивают, когда одна из лапок наконец-то задевает горошину соска. Однако возможность елозить отобрана Дином.
Ловя каждую эмоцию, каждое новое изменение на загорелой коже, Дин попадает в некий транс, будто бы это ему делают своеобразный массаж. И в какой-то момент он был готов поклясться, что чувствует всё то же самое, что и ангел. Даже мурашки появились от бурной фантазии.
Склонившись, Дин увёл массажёр в сторону, на бок, где ещё не успел побывать, и кончиком языка дотронулся до другого соска.
Кастиэль поднял голову, и взгляды встретились. Утопающий в огне синий и внимательный, цепкий зелёный.
Язык продолжил свой танец. Очертил тёмный ореол, подкрался к горошине и пустил дрожь по мужскому телу. Лёгкое покусывание — сладостный стон и безуспешная попытка качнуть бёдрами. Игра с острой лаской привела к тому, что в русых волосах запутались сильные пальцы, вороша их и приятно царапая кожу головы.
Крылья вторили каждому движению, каждому прикосновению, каждому вспыху дрожи. Бились о пол, о соседнюю кровать, грозили опрокинуть настольную лампу с тумбы Сэма и дотянуться до стен в самых ярких порывах, когда Дин спустился ниже и высвободил ноги ангела, позволив тому развести их.
Кастиэль прикусил ребро ладони. Свет опасно замигал, готовясь взорваться, крылья сложились, чуть поскрипывая пёрышками. И всё из-за потерявшего всякий стыд охотника, которому вдруг вознамерилось во второй раз в жизни испробовать минет.
Полные губы осторожно обхватили головку, пальцы оттянули крайнюю плоть.
Какой интересный факт Дин успел подхватить об анатомии ангелов — так это отсутствие солоноватого привкуса, на который жаловались мимолётные пассии Винчестера. Но вот вкус самого семени оставался неизвестен. Да и он не спешил раскрывать его, ибо зачем? Им хорошо, да и более ничего не нужно.
Прикрыв глаза, Дин медленно двигался. Не сказать, что умело и глубоко, но рваные ангельские вздохи стали самым лучшим одобрением, подначивая продолжать, подключать язык и совсем легонько попытаться укусить головку.
До ада и после Дин бы в жизнь не поверил, что окажется между ног какого-то мужика. Но так вышло, что этим мужиком оказался… друг. Небесный друг.
Дин старался не отвлекаться на это.
Согнув ноги в коленях, Кастиэль предпринимал попытки толкнуться в горячую и влажную полость рта и предотвращал их в тот же миг. Однако все они были замечены. И ничего против охотник не имел.
Выпустив член в тот момент, когда вздохи стали резче, а крылья забились сильнее, Дин вытер дорожку слюны тыльной стороной ладони и поднял глаза, когда пространство несколько сжалось и померкло.
Крылья больше не бились о людской мир, а приподнялись, сгруппировались, будто бы обнимая невидимый купол. Сами стали чуть дрожащим обсидиановым куполом.
Глядя на великолепие широко раскрытыми глазами и таким же раскрытым ртом, Дин почувствовал жгучее желание подняться повыше и пасть в объятия ангела. И чтобы крылья сомкнулись над ним, пряча и от рая, и от ада. Ото всех.
Но они с Касом не обнимаются. Они просто развлекаются и сбрасывают напряжение.
Однако не поднять руки и не коснуться кончиком указательного пальца одного из пёрышек Дин просто не мог. Крылья зашелестели, сомкнутые в неком напряжении губы растянулись в улыбке.
— Дин, они тебе так нравятся? — шепнул Кастиэль хрипловатым голосом.
— Очень, — шепнул в ответ Винчестер и не сдержался от своей затеи. Да и вряд ли бы Кас был против — сам протянул к нему руки и обнял, когда лица поравнялись. — Могу я?.. — спустя долгую паузу, нарушаемую одним лишь дыханием, прозвучала половина вопроса.
— Всё, что захочешь, Дин.
Непривычные слова. Обычно нельзя хотеть многого, не считая спасения целого мира и истребления всех тёмных тварей и отправление ангелов — кроме одного — обратно на небеса. Однако Кастиэль позволял воплощать небольшие мечты и идеи в жизнь.
Чуть помявшись и покусав губу, Дин всё-таки решился распробовать вкус ангельских губ ещё разок.
«Поцелуи лишними не бывают», — нашлось оправдание его действиям.
Однако, вновь коснувшись мягких и податливых губ, он понятия не имел, как оторваться от них.
Пространство нагревалось — сами тела горели, а обнявшие охотника крылья лишь усиливали эффект теплицы. Пальцы оттягивали русые волосы, ноги скрестились за спиной, не давая и шанса отстраниться. Но охотник и не собирался выбираться из кокона, начав легонько тереться пахом о пах.
Кастиэль стал первым, кто прервал поцелуй и запрокинул голову, вытягивая шею, подставляя ту ласке. Кадыку достался лёгкий укус, но ничего не пошло по второму кругу. Вместо повторений Дин, тяжело дыша, попросил вернуть массажёр и достать из сумки смазку.
Воля ангелов — штука великая, способная на многое. Но, наверное, когда Господь создавал крылатое братство, он и подумать не мог, что кто-то из пернатых будет использовать силу не для свержения отступников и тварей или возведения гор на равнинах или иссушения океана, а для поиска лубриканта и массажёра… Чтобы тюбик и железный паучок сами метнулись на кровать.
— Дин, что ты задумал? — настороженно свёл брови Кастиэль и с заметной неохотой раскрыл крылья, а после расцепил и ноги.
— Увидишь, — шепнул Дин и клюнул в колючий подбородок. Порыв нежности был странным для него, но не нашёл ни капли противоречия в душе. — Тебе понравится.
И вновь скользнул вниз, удобнее устраиваясь меж разведённых ног.
Пальцы взяли в кольцо основание массажёра, откуда росли тонкие «пальчики», и провели вниз до подушечек, сводя многочисленные ножки вместе. Вернулись на середину, чуть ослабили хватку под пристальным взглядом синих глаз.
Массажёр ненадолго вернулся на мятое одеяло, колпачок смазки щёлкнул, и в следующее мгновение холодный гель залил ладонь. Чуть выждав и подогрев своим теплом, Дин нанёс немного на член, обошёл яйца и оставил щедрую порцию для ануса.
Ангельский вздох замер — лапки массажёра поймали головку, а указательный палец проскользнул внутрь.
Лапки, сжатые грубой ладонью охотника, медленно скользнули вниз, но не смогли добраться до основания — несколько коротки. В этот же момент указательный палец двигался с той же истомой, подготавливая, легонько задевая ту точку, от которой мышцы резко сжимались вокруг пальца, имя охотника мешалось с рваными выдохами на губах ангела, а крылья мелко вздрагивали.
Движения рук ускорялись, к пальцу добавился второй, бёдра приподнимались в такт массажёру, насаживая член. Люстра начала мигать, зелёные глаза метались между пылающим ангельским ликом с блаженно прикрытыми глазами, блестящим от пота торсом и пахом.
Пальцы выскользнули из ангела, легли на мошонку, дразняще поглаживая яйца. И тут же отступили.
Молния джинс скрипнула, Дин прервал ласку и приспустил джинсы вместе с мокрым от естественной смазки бельём, наконец-то высвобождая заждавшийся член и распределяя остаток геля по нему. Огладив бедро, Дин приставил член к податливому кольцу мышц и, наконец, толкнулся под пристальным взглядом ангела.
Кастиэль резко выдохнул и чуть нахмурился. И сам же, не выдержав паузы, двинулся назад в попытке вобрать в себя больше. Хмыкнув и уловив мотив, Дин медленно вошёл до конца. Подобрав массажёр, продолжил вытягивать ангельскую суть незатейливым оружием.
Имя охотника и шлепки кожа о кожу вплетались в хриплые стоны, дыхание учащалось по мере нарастания темпа, паучьи ножки продолжали скользить по ангельскому члену то поощряя нажимом, то ненадолго лишая его.
В один момент свет в номере почти что вспыхнул, грозя потухнуть с концами.
Привычное действо. Однако Дин не был намерен лишаться возможности лицезреть ангельский конец и последующее, если сможет устоять.
Крылья с шелестом забились и всё-таки опрокинули тумбу, перекрыв дверь в ванную. Тонкие пальцы вцепились в одеяло, и раздался треск — ткань легко порвалась в хватке небесного создания, который до этого всеми силами сдерживался от применения силы. Тело, вселившее в себя ангельскую мощь, содрогнулось, задрожало, вторя крыльям, голова утонула в подушке.
— Д-дин! — словно колокольный звон, объял номер ангельский возглас, и горячее семя окропило массажёр и руку охотника. Мышцы сжались на члене до искр в глазах, и Дин наклонился вперёд и упёрся лбом в крепкое плечо, продолжая двигаться.
Люстра чуть помигала и восстановила ровное сияние. Крылья обмякли вслед за телом. Однако, получив возможность обнять Дина, так и поступил, скрыв охотника в чёрном коконе крыльев.
Толчки под неровное, тяжёлое дыхание обоих, дрожь и короткие стоны ангела, и, наконец, Дин замер, кончая в горячее нутро.
Ослабнув, Винчестер завалился на Каса, позабыв о том, что может нечаянно придавить перья и сделать больно. Однако Кастиэль держал так крепко, что не стоило ни о чём переживать.
Дыхание постепенно успокаивалось, губы коснулись русой макушки, но Дин совершенно не желал шевелиться.
— Сэмми этого не переживёт, — прохрипел Винчестер, вытягивая зажатый меж тел массажёр и с бряком выбрасывая его на пол. — Кас, ты пернатое нечто…
Сипло рассмеявшись, Кастиэль погладил его по спине и скользнул одной из рук под боксеры, сминая веснушчатую ягодицу.
— Пальчики Шиацу нужно использовать совершенно иначе, — пожурил он.
Дин фыркнул и согнул ногу, перебрасывая ту через бедро Каса. Ангельские пальцы, помяв ягодицу, скользнули глубже и замерли, так и не свершив шалость.
— Мой способ лучше, — голос почти не дрогнул, несмотря на посягательство, которое охотник сам же и позволил.
— Гораздо лучше, — не стал отрицать Кас.
— А крылья… ты их уберёшь?
— Пока нет, — Кастиэль вновь поцеловал ёжик русых волос. — Спи, Дин.
Свет погас по воле ангела. И по его же воле человек заснул в ворохе перьев, будучи накрепко прижатым к горячей груди.
Сэм так и не узнал, куда делся его массажёр, но обзавёлся новым — Дин нашёл и купил точно такой же. На вопрос, откуда же Дин знал, как тот выглядит, старший Винчестер предпочёл не отвечать. И этим же разозлил брата.
Однако пальчики Шиацу не ушли из жизни охотника и наведывающегося к нему ангела. Каждый раз ангел испытывал чувство падения, каждый раз летел головой вниз, каждый раз напоминал себе, что пал. Вот только ни разу не огорчился. Ведь здесь, разделяя ночь с одной прекрасной душой, мог не только ненадолго забыть о проблемах, но и быть свидетелем метаморфоз, происходящих в душе его человека.
Дин менялся. Медленно, едва уловимо. Незаметно для чужих глаз. Но эта его небрежность и грубость, присутствующая в начале, сменялась нежностью и более трепетной привязанностью, в которой Винчестер никогда не признается. Будет рядом, будет проявлять трогательную заботу, будет смотреть так, как на других никогда не смотрел. Но не признается.
Пока не признается.
