Песня их погасших душ

"Хруст и звон мета~ала...

Ярка песня на~аша...

Здесь твоя поги~ибель,

Твой конец уж бли~изок...

Но же что не та~ак?...

Что же происхо~одит?

Почему мой корпус сло~оман?

Неужели это... Проигрыш?"

Четные и порванные мысли разносились по арене, пока последний механизм опада́л на пол осколками — вместе с тихим звоном и рвущимися нитями… Хотя… точно ли рвались нити? Ей оставалось только гадать, наблюдая, как автоматоны — всего лишь заводные механизмы — потеряли возможность снова танцевать. Однако в них, казалось, таилось нечто большее, чем просто шестерёнки и винтики: они выглядели… живыми? Их мысли, словно сладкая и душераздирающая песня, стоило ей взяться за иглончель, разносились их общими мыслями — едиными, будто принадлежали лишь одному жуку. Но резкий звон Главного Механизма заставил её содрогнуться: остатки обоих автоматонов упали в образовавшиеся проёмы в полу… Пожалуй, ей стоит разобраться со всем этим чуть позже — сейчас на её плечах главная миссия. . . .

"Ох, земли те угасли...

Нет там больше жизни...

Всё вокруг померкло...

И ты вместе с ними...

Где же твоя ду~уша,

Прямо сейчас гре~езит?

Просто дай, молю, подсказку...

О, собрат мой верный... "

Её пальцы замерли прямо над иглой, пока струны обрывались из‑за закончившегося шёлка. Жук, сидящий в заточении, прокашлялся и неловко взглянул на жучиху — её взор казался задумчивым. Они оба молчали, не желая тревожить странные грёзы друг друга. Но в итоге её лапка лишь зашуршала где‑то под накидкой: она достала самый простой ключ и открыла темницу зелёного жука — того, кого поймали, когда он продолжал свои поиски хотя бы отголосков родной души. Она, убрав иглу за спину, на пару мгновений задержала на нём взгляд, а затем тихим шагом ушла, оставив его смотреть ей вслед. Тем самым она невольно дала возможность яркому пятну в этих местах вернуться к своим поискам. Автоматоны… Они так походили на этого жука — это ведь явно как‑то связано, да? . . .

"Тело твоё хли~ипко...

Не собрать мне бо~ольше...

Но я ведь по~мню,

Всё что ты наро~чил...

Не место здесь,

Не тут ведь,

Ты должен сгинуть в пепле...

Позволь вернуть домой..."

"Тело непослушно...

Тихо...

Тихо неподвижно...

Слышу я твой певчий тон...

Так знаком...

Такой родной?"

Её пальцы сами невольно остановили струны. Она наблюдала, как старый знакомый, с прекрасно читаемой тоской, смотрел на, пожалуй, более уцелевший из двух автоматонов. Лапой он осторожно приподнимал треснувшую голову оболочки. Лишь вздох был молчаливым рассказчиком их ситуации: видеть и молчать могли они оба. Пальцы её невольно сжали струны, а взгляд казался завидующим… Теперь она знала: связь между ними была, и она так же ярка, как блеск душ перед ней. Связь этих душ сияла даже сквозь грани реальности, выдавая их мягкий звон искренней любви. Незаметно наблюдая за этой трогательной идиллией, она видела, как жук с тоской обращает внимание на то, в чьём корпусе по какой‑то причине всё ещё живёт сломанная душа — даже раскрошенная. Сжимая жвалы до тихого и болезненного треска, она оставила их там, где и встретила: её путь заключался в том, чтобы разобраться с Смотрителем Первого Алтаря. Уж много у неё было к этому странному существу вопросов . . .

"Ты был уже сломлен...

Отчаяньем погасший...

Но сейчас ты рядом...

И это так прекрасно...

Я снова вижу это...

Твой яркий, не размытый, лик!...

Спасибо паучок...

Нам это... Не забыть..."

Они угасли вместе, наконец обрели вечный покой — даже сейчас, будучи рядом. Его лапа в последний раз сжала в своей хватке автоматона: в этот миг тот заменил тело дорогого ему жука. Лишь сердце его осталось в лапах воительницы, чей взгляд он всегда ловил на себе, стоило им случайно столкнуться на их совершенно разных путях. А она… могла лишь тихо отдать честь бывшим правителям на прощание — их вместе погасшим душам. Она поклонилась, склонив голову к земле, благодарная за тот бой, который эти огоньки дали ей в последний раз. Поднявшись, она пошла прочь, лишь напоследок оставив пару белых роз, которые давно носила с собой, — наконец найдя им применение.