по трассе N-25

Холодный ветер подул, смахивая с верхушек могучих сосен снег. Я поёжился, кутаясь в куртку. Я сижу здесь уже минут сорок, а клиента всё ещё нет. За это время я успел проклянуть всё: свою работу, холодную зиму, сосновый лес и ебучих наркоманов. — Да где ж этот нарик грёбаный? – прошептал я сквозь зубы, переступая с ноги на ногу, в попытках согреться. Никогда не понимал, почему я должен дожидаться клиентов на улице. Или почему бы мне, например, не выходить за пятнадцать минут до того, как клиент должен подъехать? Тогда я бы меньше морозил здесь жопу. Но таковы были правила. Он их придумал, а я, блядский послушный пёс, их выполняю. Вот постоял бы он так же, с часик на морозе, может перестал бы быть таким занудой! "Это безопасность. Мы не знаем, когда могут нагрянуть копы". Да копы в эту дыру не сунуться! За три года они ни разу даже не интересовались этими местами и я уверен, что и не заинтересуются. У нас же всё чисто! Озвучь я это в слух, Сэр бы дал мне подзатыльник и назвал безрассудным. Нет, скорее: "Лучше заткнись, щенок. Ты слишком наивен, раз считаешь, что всё всегда будет гладко". Да, так бы он и сказал. Раздался шум колёс. Я поднял голову, отвлекаясь от бессмысленного топтания снега под ногами. Ну наконец-то! Явился не запылился. Я так долго и усердно жду, как будто это мне доза нужна. Серый помотанный автомобиль, с ржавчиной на боках, подъехал к железным воротам. Через чёрные прутья я увидел, как из него вышел мой долгожданный нарик. Тощее тельце смотрелось нелепо в огромном пуховике. Маленькое впалое лицо терялось в глубине капюшона. До нелепого хрупкое существо, до которого страшно лишний раз докоснутся. Он выглядел так, будто вот вот сдохнет. Ещё один шаг и он просто замертво упадёт. Лишь лёгкое дуновение ветра и придёт конец. Я мог бы испытать к нему жалость или типо того, но испытал лишь презрение. Он сам довёл своё тело до такого состояния. Нарик подошёл вплотную к воротам, бросил на меня диковатый взгляд из глубин капюшона и трясущимися руками оставил на земле коробку. Затем отошёл на безопасное расстояние, к своей машине. Я отпер ворота, подобрал коробку с земли и оставил на её месте свою, с товаром. Как только я направился назад, позади раздался хруст снега под торопливыми шагами и хлопанье двери автомобиля. Я не оборачивался, но был уверен, что нарик на месте заглотил содержимое коробки. В его коробке было несколько прозрачных ампул, наполненных белым порошком. В моей, которую я сжимал в онемевших от холода пальцах – ингредиенты. Эта схема была простой и удобный. Её, конечно же, придумал Сэр. Нарику или же клиенту, высылается инструкция, следуя которой он сможет получить желаемую дозу. Я понятия не имею, как эта инструкция выглядит, но знаю, что содержание у неё примерно следующее: Поезжай по трассе N-25 , до 14-ого километра. Увидишь закусочную "Бублик", тебе туда. Закажи бублик и попроси, что бы его посыпали сахарной пудрой. Через десять минут можешь забирать коробку, её оставят у мусорки, за зданием. Коробку открывать нельзя и поверь, мы узнаем, если ты её откроешь. Напротив закусочной съезд на лесную дорогу. Поезжай по ней и вскоре ты упрёшься в железные ворота. Тебя встретит парень (да это же я!) , не говори с ним. Оставь коробку у ворот и он обменяет её на товар. Можешь наслаждаться дозой, ёбаный ты наркоша. Поздравляю! Теперь ты тоже можешь закупаться у нас! Возможно последнего предложения и нет в инструкции, но это моё личное мнение. А в чём же удобство схемы? В коробке, что я несу, находятся ингредиенты, из которых позже будет приготовлен товар. Сэр даже собственных клиентов умудрился заставить работать на себя, а они об этом даже не знают. Сначала ингредиенты привозятся в Бублик, вместе с обычными продуктами (да, закусочная действующая). Затем, когда работник Бублика слышит в заказе "посыпьте бублик сахарной пудрой", отправляет на склад сигнал. Там в коробку упаковывают ингредиенты и выносят к мусорным бакам, где её подберёт клиент. И вот, всё необходимое для изготовления дурманещей дряни у нас! Наркоши, сами того не осознавая, служат курьерами. Наконец, тропинка из бетонных плиток, что тянется от самых ворот, заканчивается и я оказываюсь на крыльце дома. Пальцы задубели и я с трудом открываю ими дверь. Блаженное тепло. Самый кайф будет тогда, когда я смогу лечь в горячую ванну, намылить себе пенки и под музыку для релаксации погрузится в дзен. Я даже улыбаюсь этим мыслям, но в моих руках всё ещё дурацкая коробка. Сначала мне нужно отнести её в лабораторию. Вздыхаю и иду. Лаборатория или место, где производится вся эта дрянь, находится в подвале. Сам подвал хорошо скрыт и с первого взгляда и не скажешь, что под деревянным полом дома раскинулась лаборатория по производству наркотиков. По совместительству ещё и ботанический сад, траву мы тоже выращиваем. Прохожу в гостиную и сразу направляюсь к большому пушистому ковру. Откидываю его край. Под ковром абсолютно обычный досчатый пол, но я то знаю секрет. Беру у камина качергу, поддеваю ей одну из досок и целый прямоугольник пола поднимается, обножая ступени. "Крышку" я опускаю в сторону и осторожно ступаю на первую ступень. Ненавижу сюда спускаться. Полутёмное пространство с низкими потолками и витающим в воздухе запахом химикатов, не понравилось бы ни кому. Я знаю только одного человека, готового проводить здесь всё своё свободное время и это Ингрид. Она может сидеть в лаборатории часами, даже когда весь необходимый товар сварен, экспериментируя или ещё чёрт знает чем занимаясь. Ох, Ингрид, наш Уолтер Уайт. Качество нашего товара – её заслуга. Она без устали химичит здесь, готовя дозу для блядских торчков. Сейчас Ингрид здесь нет. Она выполнила план, товара у нас недели на две, и наконец проводит время с семьёй. Не знаю, как ей удаётся хранить семейный очаг, заботится о муже и двух детях, паралельно химичить тут и не сходить с ума. Я бы точно рехнулся. Ставлю коробку на стеллаж и сматываюсь, как можно быстрее. Не хочу задерживается тут и лишней секунды. Всё, теперь я точно могу позволить себе отдохнуть. Я поднимаюсь наверх и перед тем как пойти к себе, решаю оповестить Сэра, что с работой на сегодня покончено. Иду в конец коридора, в его комнату, а по совместительству и кабинет, стучусь в дубовую дверь и не дожидаясь ответа вхожу. Он сидит за письменным столом и я вижу только его римский профиль. И откуда, спрашивается, у него такие гены? В линзах его очков отражается свет настольной лампы. Он что-то увлечённо писал, но стоило мне войти, как он обратил свой взгляд на меня. У меня по шее пробежался табун мурашек от пристального внимания его тёмных глаз. Он изучал меня несколько секунд, прежде чем я понял, что выгляжу глупо, просто стоя тут. — Сэр, – Заговорил я. – Я закончил со всем. Буду в ванной, не ищите. – я попытался закончить диалог как можно быстрее, что бы он, не дай бог, не повесил на меня ещё какое задание. Если через пять минут я не буду лежать в горячей ванне, я, честное слово, повешусь! Уже направившемуся к выходу мне, в спину ударил его голос: — Стоять. Джонни, есть ещё кое-что. – Где мы храним верёвки, мыло и табуреты? – Завтра утром ты едешь со мной, надо уладить кое-какие дела. Вначале я выдохнул: "завтра", значит сейчас я всё же свободен и могу наконец-таки погреть свою жопу в тёплой водичке, но тут же напрягся вновь. "Кое-какие дела?" — Это какие такие дела? – я изогнул одну бровь, вопросительно глядя на Сэра. — Мы выходим на новую территорию, нужно переговорить с местным авторитетом. — А я то зачем? — Затем. – коротко ответил Сэр, но увидев мой недоумённый взгляд всё же сжалился и пояснил – Джонни, не будь тупнем! Одному соваться туда опасно, они могут устроить подставу. Кроме того, тебе нужно посмотреть на свою новую точку. Завтра в восемь утра едем, будь готов. — Да, Сэр. – я вздохнул. Настроение как-то сразу упало. Мне казалось, что и горячая ванна мне уже не поможет. Да ни что мне уже не поможет. Завтра опять рисковать своей жизнью, что бы заниматься тем, что я всем сердцем ненавижу. Но в ванной мне всё же стало легче. В воде я чувствова себя умиротворённо, словно в утробе матери. Тепло и спокойно. Не хочу отсюда выходить. Я прикрыл тяжёлые веки. Сон начал обволакивать моё тело, утаскивая за собой в царство Морфея, а я был не в силах ему сопротивляться.