Отличный план

Утро медленно расползалось по комнате. Солнечный свет был таким ярким, что, казалось, ему совершенно плевать на занавески – он нагло пробивался сквозь ткань и разливался по спальне золотыми пятнами. Где-то за окном беззаботно щебетали птицы, будто обсуждали свои важные птичьи дела, а тёплый ветер лениво шевелил занавески, впуская в комнату свежий воздух. Всё вокруг выглядело до странного мирным – таким тихим, будто мир затаил дыхание в ожидании чего-то неизбежного. Шанс застонал и с трудом приоткрыл глаза. Свет безжалостно ударил прямо в них, заставив его тут же зажмуриться. Голова гудела, словно внутри работал старый двигатель, в горле пересохло так, будто он неделю не пил воды, а перед глазами всё плыло и двоилось. Он лежал неподвижно, пытаясь собрать себя по кускам, и постепенно воспоминания начали всплывать – обрывками, шумными и путаными. Он снова перебрал. Снова. Хотя ведь обещал себе, что в этот раз всё будет иначе. Но разве это только его вина? В голове крутились обрывки разговоров – громких, бессмысленных, перескакивающих с темы на тему. Смех, какие-то колкие слова, шутки на грани, и ощущение, как всё постепенно выходило из-под контроля. О чём они говорили – уже не имело значения. Скорее всего, как обычно: сначала безобидная болтовня, потом взаимные подколы, потом что-то более резкое… и алкоголь, который только подливал масла в огонь. (Кто был рядом?..) – мысль зацепилась и потянула за собой образ. Мафиозо. Да, точно. Его силуэт мелькнул в памяти – уверенный, спокойный, с бокалом в руке. Похоже, именно он не забывал подливать Шансу ещё и ещё. Или Шанс сам просил? Уже не разобрать. Да и какая разница? Главное что он проснулся. Хотя состояние было таким, что это "главное" ощущалось сомнительным достижением. Всё тело ныло тупой, тягучей болью, словно он не спал, а всю ночь таскал тяжести. Из-за мутного зрения трудно было что-то разглядеть, а мысли путались и расползались. Не выдержав, Шанс снова закрыл глаза, позволив себе утонуть в темноте и тишине. Он не знал сколько прошло – минуты или часы. Когда он снова пришёл в себя, стало немного легче. Зрение почти прояснилось, хотя всё ещё слегка двоилось, а голова продолжала неприятно пульсировать. Он лежал, не двигаясь, надеясь, что если не шевелиться, то станет ещё чуть лучше. Мысли всё ещё шли с трудом, но хотя бы мир перестал распадаться на куски. Зато стало теплее. Тот самый лёгкий ветерок, что раньше едва колыхал занавески, теперь разыгрался сильнее, и в комнате стало прохладнее. Шанс инстинктивно придвинулся ближе к источнику тепла, почти не задумываясь. И вдруг замер. Мысль, запоздалая и тревожная, пробилась сквозь туман в голове. (Источник… тепла?) Он нахмурился. Сознание, хоть и медленно, но начало складывать картину. У него ведь не было… ничего такого в кровати. Никаких грелок. Никаких… Шанс осторожно приоткрыл глаза и посмотрел вверх. И в этот момент всё внутри будто оборвалось. (Нет. Нет… нет, нет, нет.) Резкое, ледяное осознание пронзило его, моментально вытеснив остатки сонливости. (Он ведь тоже был пьян… да!? Да, конечно. Значит, это просто… случайность. Мы просто… уснули. Ничего же не было…) Пауза. Мысль не находила опоры. (Не было же?!..) Паника медленно, но неотвратимо поднималась внутри, сжимая грудь. (Нет. Пожалуйста, только не это) В последнее время жизнь Шанса превратилась в какую-то абсурдную полосу невезения… или, наоборот, странного везения – смотря с какой стороны посмотреть. Почти каждый день он оказывался в шаге от гибели. Казалось, сама реальность решила поиграть с ним в опасную игру: стоило ему пройти мимо стройки – и где-то совсем рядом с грохотом обрушивался тяжёлый предмет; стоило зайти в магазин – и один из стеллажей вдруг начинал опасно крениться именно в его сторону; стоило сделать шаг по улице – и под ногами внезапно мог просесть люк. И таких случаев было слишком много, чтобы списывать всё на совпадения. Но, как ни странно, он каждый раз оставался цел. Спасали какие-то нелепые, почти смешные мелочи: он мог отвлечься на случайный цветок – и в этот момент рядом падало что-то тяжёлое; задержаться у витрины из-за глупой скидки – и избежать удара; остановиться, чтобы прочитать вывеску – и тем самым не угодить в ловушку. Словно кто-то невидимый каждый раз в последний момент отдёргивал его за шиворот от края пропасти. Это одновременно пугало и… бодрило. Сердце каждый раз уходило в пятки, а потом бешено колотилось, разгоняя по венам адреналин. Шанс ловил себя на том, что уже почти привыкает к этому чувству. Но один вопрос не давал покоя: почему это стало происходить так часто? Ирония заключалась в том, что в другом ему катастрофически не везло. Он ведь уже начал приводить в действие свой план – избавиться от Мафиозо. Точнее, пытался. Потому что каждая попытка заканчивалась каким-то нелепым провалом. То кто-то внезапно заберёт напиток, предназначенный для него. То сам Мафиозо умудрится пролить его – причём обязательно на Шанса! То яд окажется слишком слабым, и вместо желаемого эффекта пострадает только он сам, запертый в туалете на полдня с последствиями собственной же "гениальной" идеи. И ведь был момент, когда всё шло идеально. Однажды он подготовился безупречно: всё просчитал, всё проверил. Мафиозо должен был выпить свой кофе – обычный, ничем не примечательный, если не считать добавленной туда дозы цианида. Единственное, что тогда удивило Шанса так это количество сахара. Шесть кубиков. Шесть. Кто вообще так пьёт кофе!? Мафиозо что, диабетик блять? Но тогда это показалось лишь странной привычкой. Шанс даже не стал заострять на этом внимание. Он был уверен в результате. Ушёл, уже мысленно ставя точку в этой истории. А потом… Шанс увидел случайный ролик с любопытным названием: "Какие противоядия существуют против тех или иных ядов?". Ну, Шанс же не дебил, для профилактики такое надо посмотреть. Сахар. Обычный, чёртов сахар. Оказалось, что в определённых случаях он может ослаблять действие цианида. Не полностью, не идеально – но достаточно, чтобы всё пошло не по плану. И именно этого "достаточно" хватило, чтобы Мафиозо не только выжил, но даже не оказался в больнице. Шанс был в ярости. И в отчаянии. И, если честно, в полном недоумении. После этого провала он сдался. Не потому, что передумал, а потому что понял: будто сама удача играет против него. Она позволяет ему выживать в самых абсурдных ситуациях, но каждый раз рушит его планы, как только дело касается Мафиозо. Ну и пусть. Если ему суждено просто не умирать – значит, так тому и быть. Он больше не будет пытаться. Очередной выходной. Очередная встреча. На этот раз без всяких скрытых намерений. Без подмешанных веществ, без расчётов, без напряжённого ожидания результата. Шанс просто решил провести вечер… нормально. Он даже выбрал хорошее вино – лучшее из того, что у него было. И, кажется, Мафиозо это оценил. Всё начиналось привычно: спокойный разговор, лёгкие шутки, неторопливые глотки. Но внутри Шанса что-то было не так. Едва уловимое чувство тревоги, странное и непривычное. Он сам не мог понять, в чём дело. Он волнуется? Из-за чего? Из-за того, что Мафиозо может что-то не понравиться? С каких пор его вообще волнует его мнение?.. Бокал за бокалом. Фраза за фразой. Смех, который становится чуть громче. И в какой-то момент разговор снова начинает уходить не туда. Шансу нужно было выбраться. Срочно. До того, как тот проснётся, до того, как придётся что-то объяснять – или, что хуже, слушать. Но задача оказалась куда сложнее, чем он рассчитывал. Его удерживали не только чужие руки, сомкнутые вокруг него слишком крепко, но и собственное тело, предательски отказывающееся слушаться. Каждое движение отзывалось тупой, тянущей болью. Она расползалась по всему телу, но особенно сильно сковывала поясницу, словно там всё налилось тяжестью. Стоило ему чуть шевельнуться – и неприятные ощущения тут же усиливались, заставляя стиснуть зубы и замереть. (Если я просто выберусь… тихо) – мысли метались, цепляясь за единственный возможный план. (Он же спит как убитый! Я уйду – и всё. Можно будет сделать вид, что ничего не было. Вообще ничего.) Он осторожно попытался освободиться, почти не дыша, но… – Шанс… чего ты ворочаешься?.. –сонно пробормотал Мафиозо, даже не открывая глаз. Шанс вздрогнул, будто его поймали с поличным. – Мне просто… жарко. Можешь отпустить?.. –голос предательски прозвучал тише, чем хотелось. В ответ последовало неразборчивое ворчание, но хватка всё же ослабла. Не сразу, но ослабла. Вот она: свобода! Она совсем близко! Шанс уже приготовился резко отстраниться, вырваться и как можно быстрее уйти, пока есть шанс… но стоило ему только попытаться сделать это движение, как тело тут же отозвалось резкой вспышкой боли. Он замер. (Чёрт! Сбежать – возможно. Сбежать быстро – уже, блять, нет) –заскулил тот в мыслях.

***

Так не смотрят. По крайней мере, на него – никогда не смотрели. Этот взгляд был слишком откровенным, слишком живым: затуманенный, тёплый, наполненный чем-то, что невозможно подделать – нуждой, тянущим желанием, почти болезненной искренностью. Раньше вокруг Мафиозо крутились другие. Красивые, уверенные, знающие себе цену. Они улыбались, касались, шептали – и делали это убедительно. Настолько, что любой бы поверил. Но он нет. Он слишком хорошо понимал, как устроена эта игра. За каждым взглядом стоял расчёт, за каждым прикосновением – заранее прикинутая сумма. Их интерес был направлен не на него, а на то, что у него есть. И он принимал это. Даже в какой-то степени наслаждался вниманием, пусть и фальшивым. Потому что правда была куда проще и жёстче: его не хотят. Его боятся. Видят в нём угрозу… и удобный источник денег. Он давно с этим смирился. Почти. Где-то глубоко, в самой тёмной и тщательно спрятанной части его души, оставалась крошечная заноза. Незаметная, но упрямая. Она напоминала о себе редко, но всегда одинаково – тихой, но ноющей болью. От того, что за всем этим образом, властью, влиянием никто не пытается разглядеть человека. Конечно, он не позволял этим мыслям разрастаться. Давил их, игнорировал, топил в привычной уверенности и контроле. Зачем вообще заострять на этом внимание? У него есть всё, о чём другие могут только мечтать. Власть. Деньги. Страх, который он внушает одним своим присутствием. Он – глава мафии. Этого должно быть достаточно. И всё же… Этот взгляд. Сейчас. Прямо перед ним. Он был другим. Не похожим ни на один из тех, что он видел раньше. В нём не было холодного расчёта, не было наигранности. Только чистое, незащищённое чувство, от которого невозможно было отмахнуться. И это сбивало с толку. Заставляло чувствовать себя… нужным. Желанным. Не как символ силы или кошелёк, а как кто-то настоящий. И, пожалуй, впервые за долгое время, Мафиозо позволил себе не сопротивляться этому ощущению. Позволил ему остаться. Позволил ему захватить себя – пусть даже на мгновение, которое потом, обернётся очень большой ошибкой. И что этому идиоту не нравится? Тепло же. Уютно. Защищён от ветра, который уже вовсю гуляет по комнате. "Жарко" ему, конечно… Ну да, разумеется. И всё же Мафиозо, даже сквозь сон, нехотя ослабил хватку. …Стоп. Мысль всплыла резко, как будто кто-то выдернул его из глубины. Сознание, ещё мутное и тяжёлое после сна, внезапно зацепилось за простую деталь. Кого он сейчас… отпустил? Картины прошлого вечера начали всплывать одна за другой. Обрывками, вспышками, но слишком яркими, чтобы их игнорировать. И чем больше он вспоминал, тем страннее становилось это ощущение: смесь удовлетворения и тревоги, почти пугающая своей противоречивостью. Как он вообще мог так сорваться? Он всегда держал себя в руках. Всегда. Алкоголь для него – не оправдание. Он знал свою норму, знал свои пределы. Да, после могло ломить голову, но чтобы потерять контроль настолько?.. Нет. Это на него не похоже. Значит, дело не только в выпитом. Что-то было не так. Мафиозо медленно открыл глаза и реальность окончательно вытеснила остатки сна. Картина перед ним была… слишком красноречивой. Шанс, явно в панике, пытался выбраться с кровати, двигаясь неловко, скованно, словно каждое движение давалось ему с трудом. И одного взгляда хватало, чтобы понять: прошлая ночь не прошла бесследно. Мафиозо резко потянулся вперёд и схватил его за руку, не давая уйти. – Погоди… это я сделал? –в голосе прозвучала странная смесь недоумения и чего-то ещё. Он притянул Шанса обратно, почти без усилий, и скользнул пальцами по одному из следов, оставшихся на коже. На мгновение на его губах мелькнула тень усмешки: привычная, почти рефлекторная реакция. Но она быстро исчезла. Осознание накрыло с новой силой. – Погоди… мы что… –слова застряли на полпути. Мафиозо резко отдёрнул руку, словно обжёгся, и уставился на Шанса уже совсем иначе. Взгляд стал жёстче. Тревожнее. Нет. Нет, этого не могло быть. Нет. Нет. В последнее время удача словно отвернулась от Мафиозо. Любая его попытка избавиться от этого назойливого выскочки заканчивалась провалом – причём таким нелепым, что впору было заподозрить насмешку судьбы. Он прекрасно понимал риски: семья Шанса не из тех, кто просто так оставит подобное без внимания. Они бы копали глубоко, тщательно, пока не добрались бы до истины. Но он не был глупцом. Мафиозо выстроил всё так, чтобы даже самый опытный сыщик сбился со следа. Каждая деталь была продумана: улики вели в сторону, подозрения ложились на других, а он сам оставался вне поля зрения. План был безупречен: холодный, точный, выверенный до мелочей. Если бы не одно "но". Шанс собственной персоной. Этот раздражающий, упрямый, будто заговорённый от смерти идиот каким-то образом выживал каждый раз. Там, где любой другой уже давно оказался бы в могиле, он выходил сухим из воды, будто сама реальность подыгрывала ему. Это бесило. По-настоящему бесило! Внутри всё закипало от злости каждый раз, когда очередная схема рушилась, как карточный домик. Но, если быть честным, в этом был и свой плюс. План Мафиозо ведь заключался не только в том, чтобы убрать Шанса. Деньги его семьи – вот что было действительно важно. А с этим всё становилось куда сложнее, если действовать слишком грубо и напрямую. Так что… возможно, эта затянувшаяся игра даже играла ему на руку. И всё же было кое-что, что он не мог не признать. Шанс готовил чертовски хорошо. Конечно, до уровня его личного повара он не дотягивал, но был опасно близок. Особенно Мафиозо запомнился тот суп: странный, непривычный, но по-своему притягательный. Вкус, который сначала сбивает с толку, а потом заставляет возвращаться к нему снова и снова. Забавно, что сам Шанс, кажется, не был от него в восторге. Странный парень. И… красивый. Этого Мафиозо тоже не отрицал. Его даже удивляло, что вокруг Шанса не крутятся толпы желающих завоевать его внимание. Хотя, возможно, это и к лучшему. Чем меньше отвлекающих факторов, тем проще будет направить всё в нужное русло. Привязать его к себе. Медленно, аккуратно. И в какой-то момент получить доступ хотя бы к части того, чем владеет его семья. Очередной вечер. Очередная встреча. Но в этот раз что-то было иначе. Мафиозо поймал себя на том, что ему… приятно. Внимание Шанса, его ненавязчивая забота, даже выбор вина – всё это неожиданно грело. Вино, к слову, оказалось действительно отличным. Лучшим из того, что у него было. И именно тогда в голове Мафиозо оформился новый план. Простой. Чистый. Почти элегантный в своей жестокости. Напоить его до предела. Так, чтобы он не смог выбраться. Никто ничего не увидит. Камеры можно вывести из строя заранее, записи исчезнут, будто их и не было. Отпечатков не останется. Всё будет выглядеть как несчастный случай – или даже не будет выглядеть никак. Идеально. Почти. Да...отличный план. Но... Отвратительно. Иначе это утро не назвать. Они сидели на кухне, среди тяжёлой тишины и неловкости, которая буквально висела в воздухе. Поиск одежды занял куда больше времени, чем должен был, вещи оказались разбросаны по всему дому, словно после урагана. И если с собой Мафиозо ещё как-то справился, то привести в порядок Шанса оказалось задачей куда сложнее. Тот постоянно дёргался, морщился, не мог нормально ни стоять, ни сидеть. В итоге он всё-таки устроился на стуле, но даже так едва держался спокойно — любое движение отзывалось в нём заметной болью, заставляя его невольно вздрагивать. – Ты… что-нибудь помнишь? Ай! –внезапно спросил Шанс, скривившись.– Я… помню, как мы пили. А дальше просто пустота. Всё как в тумане. – Тоже самое, –сухо отозвался Мафиозо, скрестив руки.– Хотя ладно ты, ты скорее всего напился до беспамятства, но я?! –он поморщился.– Видимо, мой мозг решил уберечь мою психику от этого. – Серьёзно?.. –Шанс дёрнулся вперёд, тут же зашипев от боли, но всё равно продолжил:– Уберечь тебя? Ты людей убиваешь, у тебя она и так уже сломана! Тишина повисла на секунду. И, как ни странно… – Ты прав. – А я о чё–… –Шанс осёкся, моргнул, а потом резко прищурился.– Ты, Дон Соннеллино, признал мою правоту?!?? Мафиозо уставился на него так, будто у того вдруг выросло что-то лишнее. – В смысле? – Ну ты типа...никогда раньше не признавал что я прав. Всё там у тебя нормально? Вот теперь стало не по себе. Мафиозо отвёл взгляд, тяжело выдохнув. – …Не знаю. –коротко бросил он.– Мне вообще-то пора. А я тут с тобой сижу. – Ээ! Нет, стой! –в голосе Шанса проскользнуло что-то, похожее на страх.– Я... Спасибо что помог. У тебя ммм есть трость или типа того? На работу я сегодня всё равно не пойду, но за обезболом сходить надо. Я верну. Честно. Мафиозо на секунду замер, глядя на него. – Сиди тут. Я сам. –наконец сказал он. Слова прозвучали почти автоматически. И уже выходя, он поймал себя на странной мысли: он не до конца понимает, зачем это делает. Это не было похоже на расчёт или привычную выгоду. Скорее… на что-то другое. Возможно, благодарность. Или попытка заглушить неприятное чувство вины, которое он не спешил признавать.

***

Разговор перетекал в разговор, слова сменяли друг друга без особого смысла. Позже ни один из них уже не смог бы вспомнить, о чём именно шла речь – возможно, это была пустая болтовня, а может, бессвязный поток мыслей, подпитанный алкоголем. Всё происходило как будто само собой, незаметно. В какой-то момент расстояние между ними исчезло. Один оказался ближе, чем следовало, потом ещё ближе – и вот уже они сидят рядом, почти вплотную. Никто не заметил, как это произошло. Как взгляды задержались дольше обычного. Как слова стали тише, а паузы – длиннее. И затем поцелуй. Резкий, неожиданный, но в то же время такой, будто оба давно к этому шли. В нём не было сомнений, только накопившееся напряжение, которое наконец нашло выход. Всё вокруг словно перестало существовать: ни прошлое, ни планы, ни причины — ничего уже не имело значения. Они потерялись в этом моменте. В ощущениях, в эмоциях, в той странной смеси близости и хаоса, которая захватила их обоих. Это не было чем-то нежным или осмысленным — скорее порыв, сильный и не до конца контролируемый, как вспышка, которую невозможно остановить. И в какой-то момент, сквозь сбившееся дыхание и усталость, прозвучали слова: – Мафиозо… я… люблю тебя. Они прозвучали тихо, почти неуверенно, но в них не было ни привычной насмешки, ни игры. Только искренность, неожиданная и потому особенно уязвимая. Сколько времени это продолжалось – никто не считал. Сколько было слов, взглядов, признаний – тоже не важно. В тот вечер для них существовало только одно: выплеснуть всё, что слишком долго копилось внутри.