"Спящий Дракон: Пробуждение Крио"

            Двери лазарета крепости Меропид закрылись за ними с тяжелым, глухим звуком, отсекая шум индустриальных механизмов. Внутри пахло стерильной чистотой, сушеными травами, который всегда сопровождал Сиджвин. Ризли, обычно чувствовавший себя здесь как дома, внезапно ощутил странную слабость в ногах и буквально вжался спиной в холодную стену у входа. Его сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, напоминая о том, что даже герцог подземного мира может испытывать первобытный страх перед неизвестностью.             – Нёвиллет, иди сюда, – позвала Сиджвин.             Верховный судья бросил на Ризли ободряющий взгляд, в котором, несмотря на внешнее спокойствие, плескалось волнение. Он послушно последовал за маленькой медсестрой за плотную ширму, оставляя Ризли один на один с его тревогами и тихим тиканьем настенных часов.                   Прошло долгих двадцать минут, которые для Ризли растянулись в целую вечность.                   Он мерил шагами узкое пространство, то и дело поглядывая на занавеску. Мысли путались, рисуя то картины идиллического счастья, то пугающие видения возможных осложнений. В голове крутился их недавний разговор на корабле, и Ризли до боли сжимал кулаки, коря себя за ту страсть, которая могла привести к непоправимым последствиям для его любимого дракона. Наконец, шорох ткани возвестил о завершении осмотра, и из-за ширмы показался Нёвиллет, неспешно поправляющий свой расшитый серебром сюртук.             На его губах играла странная, загадочная и удивительно мягкая улыбка, которая заставила Ризли затаить дыхание.             – Ну же, не томи, – выдавил из себя герцог, делая шаг навстречу. Что сказала Сиджвин?             Нёвиллет подошел вплотную, и в его глазах, обычно холодных, как ледники, сейчас светилось нечто теплое и торжественное. Он положил ладонь на плечо Ризли, словно пытаясь передать ему часть своего новообретенного спокойствия и силы. Воздух в лазарете, казалось, наэлектризовался от этого момента, став густым и тягучим, наполненным ожиданием приговора или благословения.             – Четыре яйца, – тихо, почти шепотом произнес Нёвиллет. Ризли почувствовал, как мир вокруг него на мгновение замер.                   – Четыре? – переспросил он, округлив глаза от изумления.                    – Ты хочешь сказать, четыре яйца? Четверо детишек? Четверо маленьких дракончиков?                   Герцог издал громкий, судорожный выдох, словно из его легких выбили весь воздух, и в следующее мгновение он уже притянул Нёвиллета к себе. Его руки крепко обхватили талию судьи, а губы нашли его губы в жадном, собственническом поцелуе, в который он вложил все свое облегчение, восторг и безграничную любовь. Нёвиллет не сопротивлялся, он охотно ответил на этот порыв, позволяя своим чувствам выйти наружу в этом защищенном от чужих глаз месте.                   – Милый, это же просто невероятное чудо! – прошептал Ризли, с трудом оторвавшись от его губ. Я до сих пор не могу в это поверить. Его лицо светилось такой гордостью и искренним счастьем, что у Нёвиллета сладко сжалось сердце от нежности к этому человеку.                   Сиджвин вышла из-за ширмы чуть погодя, неся в руках небольшой матовый бутылочек с переливающейся жидкостью. Она остановилась перед мужчинами, уперев руки в бока, и ее серьезный вид комично контрастировал с маленьким ростом и милыми ушками мелюзины. В ее взгляде читалась забота, смешанная с профессиональной строгостью, которую она всегда проявляла, когда дело касалось здоровья ее подопечных, особенно таких высокопоставленных.                   – Возьми это, Нёвиллет, – сказала она, протягивая флакон. Если начнется токсикоз, три капли на стакан чистой воды помогут тебе перенести первый триместр. Ризли внимательно слушал, стараясь запомнить каждое слово медсестры.                   – Чуть позже я подготовлю полный список необходимых витаминов, – продолжила Сиджвин.                   – И учтите, теперь каждую вторую неделю, ко мне на осмотр. Возражения не принимаются, даже не пытайтесь. Она сделала паузу, многозначительно посмотрев на обоих драконов.             – А если не придете сами, – добавила она строгим тоном, – то я приду лично. И мне будет совершенно неважно, где вы находитесь- в кабинете за важными бумагами или прямо посреди судебного заседания. Я начну осмотр там, где застану. Нёвиллет тихо хихикнул и картинно закатил глаза, но его взгляд оставался благодарным и послушным.                   – Обещаю, Сиджвин, мы будем следовать всем твоим указаниям, – ответил он. Ризли же не выдержал и расхохотался, представляя себе эту сюрреалистичную картину в зале правосудия.             – Ха-ха-ха! Ох, я бы дорого дал, чтобы увидеть лица почтенных граждан, когда ты ворвешься в суд с криком: "У господина Юдекса плановый осмотр в связи с его интересным положением!"             Нёвиллет, шутя, отвесил Ризли легкий подзатыльник, заставив того умолкнуть, хотя в глазах судьи тоже плясали смешинки.                   – Прекрати паясничать, Ризли, – мягко укорил он "мужа".                   Они поблагодарили Сиджвин и направились к выходу из лазарета, чувствуя, как груз неопределенности сменился радостным ожиданием перемен.                   – И да! – крикнула им вдогонку Сиджвин, когда они уже были у самой двери. – Никакой физической активности в первый триместр! Вообще никакой!                   Она погрозила им маленьким пальчиком, добавив серьезности своему наставлению.                   – А потом, после очередного осмотра, я уже скажу, можно ли вам снова заниматься вашим… кхм… непотребством или нет.                   Оба мужчины мгновенно залились густой краской, чувствуя себя пойманными на месте преступления подростками.                   Нёвиллет и Ризли синхронно кивнули, не смея произнести ни слова от смущения. Трудно было сказать, что их задело больше- то, как прямолинейно Сиджвин назвала их близость, или осознание того, что их интимная жизнь теперь стала предметом медицинского контроля мелюзины. Они поспешно скрылись в коридоре, пока не оказались в тишине и уединении личного кабинета герцога.                   Оказавшись за закрытой дверью, Ризли первым делом бережно усадил Нёвиллета на мягкий диван.                   Он опустился рядом, осторожно положив широкую, теплую ладонь на живот судьи, где под слоями дорогой ткани зарождалась новая жизнь. Нёвиллет накрыл его руку своей, переплетая их пальцы, и в этом жесте было столько доверия и покоя, сколько они не испытывали за все годы их знакомства. В кабинете воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляции.                   – У нас получилось, – прошептал Ризли, глядя на их соединенные руки.                   – Да, у нас получилось, – вторил ему Нёвиллет, и его голос дрогнул от избытка чувств.                   – Это совершенно необыкновенное ощущение, Ризли. Мы станем родителями наших четырех маленьких драконов.                   Ризли притянул его к себе для еще одного нежного поцелуя, осыпая лицо Нёвиллета короткими, прерывистыми касаниями.                   – Спасибо тебе, – шептал он между поцелуями. Спасибо за всё.                   Нёвиллет под такими ласками просто млел, чувствуя, как напряжение последних недель окончательно покидает его тело. Он расслабился в сильных руках мужа, позволяя себе на мгновение забыть о титулах и обязанностях. Однако Ризли, спохватившись, отстранился и принял деловой, почти суровый вид, который всегда означал, что он берет ситуацию под свой контроль.                   – Так, теперь слушай меня внимательно, никаких переработок, – начал перечислять он.                   Нёвиллет лишь улыбнулся, слушая этот поток команд.                   – Спать ты будешь только дома, в нашей кровати, и питание теперь будет строго по расписанию, – продолжал Ризли. Я лично прослежу, чтобы ты не пропускал обеды. Судья фыркнул, но в душе ему был невероятно приятен такой собственнический и заботливый подход его дракона. Это дарило чувство безопасности и защищенности, которого ему порой так не хватало в одиночестве его высокого поста. Он понимал, что теперь его жизнь принадлежит не только Фонтейну, но и этой семье.                   – И еще одно, – Ризли вдруг стал серьезным, и его взгляд приобрел особую глубину.                   – Нам нужно пожениться по человеческим меркам.             Нёвиллет ошарашенно посмотрел на него, не ожидая столь скорого предложения.                   – Ну, я даже не знаю, – пробормотал он, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. Это так внезапно.             – Как это "не знаю"? – уже более уверенно воскликнул Ризли, подавшись вперед.                    – Мы ведь не сможем вечно скрывать наших детей. Рано или поздно всем придется узнать правду о том, что в Фонтейне живут два дракона. Но пока мы можем узаконить наши отношения так, как это принято у людей, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.                   Он хитро прищурился, и на его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, которая всегда сводила Нёвиллета с ума.                   – Я уже знаю, как это сделать эффектно, – добавил он, снова припадая к губам судьи.                   Нёвиллет не стал больше возражать, ему и самому стало чертовски интересно, какую хитрость задумал его герцог.                   Прошла неделя с того знаменательного дня в лазарете, и работа в Фонтейне закипела с новой силой, словно пытаясь наверстать упущенное. Но Ризли оставался неумолим в своих новых правилах- ровно в шесть вечера он покидал крепость Меропид, поднимался на поверхность и шел во дворец Мермония.                   Он буквально забирал своего величественного дракона из кабинета, игнорируя стопки недочитанных прошений.                   Они вместе шли домой, где Ризли, засучив рукава, сам готовил ужин. Он старался выбирать самые полезные и питательные продукты для Нёвиллета, в то время как себе позволял что-нибудь более привычное, жирное и сытное. Эти вечера стали их тихой гаванью, временем, когда они могли просто быть собой, обсуждая прошедший день и мечтая о будущем.                   Нёвиллет на удивление чувствовал себя превосходно, несмотря на опасения Сиджвин.                   Лишь изредка по утрам он ощущал легкую тянущую тяжесть внизу живота, напоминавшую о том, что внутри него зреют четыре маленькие жизни. Он понимал, что на поздних сроках беременность станет настоящим испытанием, учитывая специфику драконьего потомства. Но знание того, что Ризли всегда будет рядом, готовый поддержать в любую минуту, дарило ему непоколебимую уверенность.                   Наступил субботний вечер, время их долгожданной встречи с Навией и Клориндой в ресторане.                   Они договорились поужинать вместе в знак признательности за ту помощь, которую подруги оказали во время их отсутствия. Ризли, к удивлению Нёвиллета, облачился в свой самый торжественный парадный костюм, тщательно поправляя каждый элемент отделки перед зеркалом. Он выглядел невероятно внушительно и элегантно, вызывая у судьи невольное восхищение.                   – Что у нас за праздник? – спросил Нёвиллет, приподняв бровь.                   – Узнаешь в ресторане, – загадочно ответил Ризли, подмигнув ему.                   Нёвиллет фыркнул, но решил не отставать и тоже оделся по-праздничному, выбрав свой лучший наряд с серебряным шитьем. Внутри у него зародилось странное предчувствие, какая-то смесь предвкушения и легкой тревоги от того, что именно задумал его "муж".                   Они вышли из дома и неспешным шагом направились в сторону самого престижного заведения города — "Дебор Отель".                   Вечерний воздух был свеж, а огни Фонтейна отражались в каналах, создавая атмосферу магии и торжества. Зайдя в ресторан, они сразу направились к заранее забронированному столику в самом центре зала, привлекая внимание остальных посетителей. Пока они ждали девушек, официант принес им чай, аромат которого мгновенно заполнил пространство вокруг. Навия и Клоринда появились совсем скоро.                   Клоринда, как обычно, была в строгом, но изысканном костюме, а Навия сияла в очаровательном платье, которое делало ее похожей на редкий цветок. Ризли галантно помог дамам присесть, и вскоре за столом завязалась непринужденная беседа, полная смеха и шуток. Посетители ресторана украдкой поглядывали на их компанию, обсуждая самых влиятельных людей города.                   Когда подали основные блюда, Ризли внезапно замолчал и медленно встал со своего места.                   В зале повисла тишина, даже звуки приборов, казалось, затихли. Он повернулся к Нёвиллету, и в его глазах, обычно скрытых под маской суровости, отразилась вся глубина его чувств. К всеобщему изумлению, герцог Меропид медленно преклонил колено прямо посреди ресторана, не сводя взгляда с лица любимого.                   – Нёвиллет, моя душа, мой свет в этой вечной ночи, – произнес он, и его голос, обычно властный, дрогнул. Судья замер, чувствуя, как краска заливает его лицо под взглядами десятков людей.             – Согласен ли ты разделить со мной бремя жизни, сплести наши судьбы воедино и стать моим навеки? – закончил Ризли.                   Весь зал одновременно охнул, а затем взорвался бурей аплодисментов. Нёвиллет, превозмогая смущение, медленно протянул руку, предварительно сняв перчатку, позволяя Ризли надеть на палец изящное кольцо. Это был момент абсолютной истины, который они решили разделить со всем миром, несмотря на всю свою скрытность. Клоринда и Навия сидели, завороженно глядя на эту сцену.                   – Завтра весь Фонтейн просто взорвется от этой новости, – прошептала Навия, едва сдерживая слезы радости.             – Это будет легендарно, – коротко подтвердила Клоринда, салютуя паре бокалом. Остаток вечера прошел в атмосфере всеобщего ликования и поздравлений. После ужина четверка вышла из ресторана под свет фонарей.             – Ну что, Нёвиллет, готовься, – с усмешкой сказала Навия на прощание. Завтра от вопросов не будет отбоя, особенно от твоих любимых мелюзин. Нёвиллет лишь улыбнулся, прижимаясь к плечу своего теперь уже официального жениха.             – Я предвидел это, – ответил он. Просто не думал, что все случится так скоро. Но это наша жизнь, и нам все равно пришлось бы рано или поздно выйти из тени. Лучше сейчас, чем стоять у алтаря с огромным животом. Все дружно рассмеялись, представляя эту картину.             – Хорошо, что герцог не уходит в декрет, – подмигнула Навия.              – А то мы с Клориндой совсем бы закопались в делах Мермонии. Попрощавшись с друзьями, Ризли и Нёвиллет неспешно направились к своему дому.             – Ризли, ты был сегодня просто великолепен, – ласково произнес Нёвиллет, остановившись посреди пустой улицы.             Он потянул его за лацканы пиджака и нежно поцеловал его прямо под светом луны. Герцог заметно смутился, но с готовностью ответил на ласку, прижимая к себе своего судью так крепко, словно боялся отпустить.             – Всё для тебя, моя любовь, – прошептал он, когда они отстранились. Пойдем отдыхать, ты сегодня явно переутомился.                   Нёвиллет послушно кивнул, и они продолжили свой путь домой, провожаемые заинтригованными взглядами случайных прохожих. Впереди их ждали трудные, но счастливые месяцы ожидания четырех маленьких чудес.