Five minutes for love

​На улице стоит жуткое пекло, солнечный свет просеивается сквозь окна и яркими вспышками отпечатывается на сетчатке глаза. Сону медленно и измотанно плетётся по коридору, чувствуя как вена на его шее напряженно пульсирует, словно сейчас же лопнет. По горячим ладоням бежит пот, красные щеки ноют от того, как Сону нервно кусал их изнутри. Он только что вышел из кабинета куратора, пытаясь оправдаться за очередной проступок своих одногрупников. Такова его участь как старосты, вечно принимать на себя удар и держать обстановку под контролем. Сону приучен к дисциплине ещё с самой начальной школы, он всегда выделялся усердием, ответственным подходом к учёбе и даже некоторой занудностью. Вся его школьная жизнь тянулась довольно обыденно, скучно и словно по четкому сценарию, в котором Ким безупречно играл свою роль невзрачного отличника. Вот и сейчас он словно по зазубренной привычке продолжает придерживаться строгости, исполнительности и самоконтроля, сдержанно кивая на все замечания. Сону ненадолго останавливается и смаргивает это секундное наваждение. Да, куратор умеет испортить настроение. Сону уже давно старается не вспоминать о серых, одиноких и тревожных школьных годах, поддерживая себя в тонусе и стремясь к лучшей жизни. Выходя из пустой аудитории Сону чувствует себя так, словно дважды пробежал кросс. Чонвон уже написывает ему, и от потока этих любопытных сообщений по коже проходит раздражающий зуд от жужжания телефона в кармане. Они договорились встретиться на перерыве у выхода, чтобы вместе пойти купить кофе. И Сону бы не заставил лучшего друга ждать, если бы не заставший его врасплох куратор, возникший прямо посреди коридора и смотрящий таким мрачным взглядом, что даже ноги подкосились. В тонком пуловере, одетом поверх белоснежной рубашки, Сону становится невыносимо душно. Погода в конце весны все ещё непостоянная и капризная. Утром дует холодный ветер и моросят дожди, а к середине дня стоит липкая жгучая духота, потому Сону даже не пытается переиграть погоду и одевает то, что больше понравится ему. Он расстегивает верхнюю пуговицу, продолжая прерывисто дышать спускаясь по лестнице на первый этаж. Ким плохо переносит жару, от палящего солнца у него портиться кожа и кружится голова. Вокруг скапливается много народу, на самом длинном перерыве все спешат либо в туалет, либо в близлежащий магазин, либо в курилку за корпусом. Сквозь прозрачные двери Сону уже видит Чонвона, нервно болтающегося у входа и невольно улыбается. – Ну и как оно? – первое, что произносит Чонвон когда видит Сону, стремящегося к нему сквозь толпу. Но по оценивающему, сочувствующему взгляду становится очевидно, что он уже знает ответ. Все настолько плохо, что написано у Кима на лице. – Как обычно. Но жить буду. – Сону устало вздыхает, оглядываясь вокруг и щурясь от солнца, плюющего в него кислотными бликами. Чонвон подбадривающе хлопает друга по плечу. Дело, вероятно, не столько в том, как Сону справляется со своим назначением, а в личной неприязни куратора. Его неодобрение стало заметно сразу, как только Сону был выбран в качестве старосты большинством голосов уже на вторую неделю обучения. Мужчина тогда лишь удивлённо выгнул брови и разочарованно вздохнул. Коротко и понятно. – Да пошел он, этот придурок. Сону вскользь вслушивается в подбадривающие речи друга, оглядываясь по сторонам в поисках источника странных, волнующих ощущений, словно на его горячую кожу резко плеснули ледяной водой. Приятно, но мимолетно и недостаточно для того, чтобы смыть с тела тяжелый и ноющий жар. И Сону оборачивается, надеясь ощутить этот невесомый холод снова. Он нервно треплет себя по волосам и наконец натыкается, как на ножи, на любопытный дерзкий взгляд. Его пульс заметно учащается, а на висках проступает пот. Курилка задымлена и заполнена большой компанией второкурсников. Сону ежедневно слышит достаточно сплетен об этих студентах, чтобы не пересекаться с ними никогда. – Чего это Нишимура так пялится на тебя? – взволнованный голос Чонвона выталкивает Кима из вымышленного вакуума, в который он неосознанно погрузился. Верно, Нишимура Рики. Он стоит оперевшись о стену университета, ловко умудряясь бросать в сторону Сону провокационные взгляды не отрываясь от разговора со своими друзьями. Собирая вокруг себя дым Рики словно вьет из него верёвки и опутывает Сону от самых стен корпуса, затягивая все туже. Улыбается своей квадратной белоснежной улыбкой и выгибает густые чёрные брови со сбритой полоской ближе к кончику, похожей на шрам. Они смотрятся довольно броско на контрасте с выжженными блондинистыми волосами. Даже вид у Нишимуры кусачий и дерзкий, а удушающий запах сигарет и пепла с его ладоней Сону чувствует, кажется, даже со столь большого расстояния. – Не знаю. – Сону расстеряно моргает, но и сам продолжает смотреть вдаль, словно в затягивающую бездну. Что-то внутри него будто ломается. Заставляет замереть на месте. Не отступать даже на шаг. – Пошли отсюда, а то нарвемся на проблемы. – Чонвон хватает его за плечо и уводит в сторону кофейни, стоящей через дорогу.

***

В университетской библиотеке без преувеличения можно потеряться. Это огромное помещение с высокими потолками и множеством окон, через которые должен освещаться каждый темный угол, но эта схема работает с переменным успехом. Книжные шкафы расставлены в странном, на первый взгляд хаотичном порядке, чтобы вместить широкие, круглые, деревянные столы, окруженные стульями, и мягкие диваны, также редко раскиданные по территории библиотеки. Даже при большом количестве посетителей это место кажется тихим, пустым и холодным. Сону одиноко сидит за одним из столов в тени, отбрасываемой окружившими его стеллажами. Он готовит доклад по истории - дополнительной и довольно нудной дисциплине, которую ведет не менее нудный преподаватель. Они с Чонвоном договорились пойти в магазин за продуктами после занятий перед тем, как вернуться в общежитие. И поскольку у Яна сегодня на одну пару больше, Сону убивает время в библиотеке, работая над дурацким докладом на тему, которую ему даже не дали выбрать самостоятельно. Внезапно Сону чувствует, как огромная тень угрожающе нависает над его телом. Он чувствует запах шоколадных Чапман и слышит звон замка расстегнутой зипки. – Каким ветром тебя сюда занесло? – хмыкает Ким, не отрываясь от экрана ноутбука. Сону узнает его даже по самым незначительным мелочам. – Впитываю знания. – за спиной раздаётся бархатистый прокуренный голос и слышится шорох приближающихся шагов. Сону не видит, но знает, что Рики задумчиво закатывает глаза и пожимает плечами. Он подходит вплотную и без всякого стеснения наклоняется ближе, торсом прилипая к спине Сону. Вряд ли здесь их кто-то сможет увидеть, но по коже все равно волнительно пробегают мурашки. А ещё от усиливавшегося запаха сигарет и любимого одеколона Нишимуры, смесь которых удивительно приятно наслаивается друг на друга. Запах пепла бьет в нос, когда Рики запускает пальцы в волосы Сону, осторожно гладя его по голове и Ким почти мурлычет от этих нежных ощущений, но резко оборачивается, строго смотря на второкурсника. – Пока не очень похоже. – с большим опозданием отвечает Сону. Рики самодовольно хмыкает и отодвигает стул, садясь с Сону рядом в пол-оборота. Его взгляд падает в область шеи и ключиц, выглядывающих из под расстёгнутой рубашки. Сону тут же ощущает жар на открытой коже и обжигается об пальцы, как только Рики тянет их вперёд, чтобы соприкоснуться с тем, что так его манит. Сону ведомо, неосознанно поднимает подбородок, позволяя Нишимуре легкое, нежное прикосновение. Ему очень нравится, как на Сону сидят рубашки, особенно когда верхние пуговицы расстёгнуты. – Жарко сегодня. – будничная фраза сказана совсем не будничным тоном, бархатный, тихий голос Рики затягивает и почти усыпляет, – Ты весь горишь. Их взгляды сплетаются по невидимым нитям и Сону чувствует, как жар из его головы стекает за пояс штанов. Он краснеет от такой явной провокации, как в первый раз. Каждый раз, как в первый, хотя прекрасно знает, что Нишимура просто забавляется и дразнит его. Сону растерянно хлопает глазами, готовясь сказать в ответ что-нибудь колкое и пафосное, но как только он открывает рот Рики достает из сумки бутылку холодной воды и ставит ее на стол с довольной, немного глупой улыбкой. – Чтобы ты тут не испарился от жары и усердия. – эта глупая улыбка за секунду превращается в самоуверенную ухмылку и Рики подмигивает, видимо особенно наслаждаясь растерянным и раскрасневшимся видом Сону. – Спасибо. – нахмурившись бубнит он, чувствуя себя обведенным вокруг пальца этими вечными поддразниваниями. Сону хватает бутылку и ополаскивает пересохшее горячее горло ледяной водой, прикрывая глаза от приятного утоления жажды. Он старается игнорировать то, как очевидно Рики все ещё пялится, наблюдая так, словно вгрызается зубами в каждую деталь, не упускает из виду дрожь ресниц, капли на сжатых вокруг бутылки губах и движение адамова яблока. Вода спасает от жажды, но не от жара, растекающегося по всему телу. Голова Рики любопытно упирается в руку, согнутую в локте. Пальцами другой руки он взволнованно постукивает по столу, продолжая наблюдать за Сону. – Что-то случилось? – он по привычке выгибает бровь, – Я видел тебя с Чонвоном у входа сегодня. Ты выглядел очень расстроенным. – стучащие по столу пальцы вдруг осторожно, словно подкрадываясь тянутся к руке Сону и невесомо поглаживают ее сквозь ткань. – Я знаю, что ты видел. – отвечает Сону, переводя на студента строгий взгляд, – Так пялился, что даже Чонвон заметил. – Упс? – глаза Рики растерянно, забавно разбегаются, подразумевая виноватый жест, но Сону знает, что ему ни капли не стыдно. И Рики лишь продолжает пальцами играть с краями пуловера, – Так... Что-то случилось? Сону вдруг опускает голову, тяжело вздыхая. Не только он здесь невероятно проницательный, но и Рики умудряется замечать любые перемены в поведении. На самом деле он невероятно внимательный, заботливый, любвеобильный и жутко тактильный, словно пушистый домашний кот. Сону очень удивляется тому, какая дурная слава преследует Рики в универе. Да, он довольно шумный и порой ведёт себя развязано, но никогда не переходит границ. Сону предполагает, что дело в его стиле: покрашенных волосах, татуировках, пирсинге и выбритых бровях. Вместе с крепкой и довольно высокой фигурой это может вызывать у некоторых неоднозначную реакцию и даже пугать. Самому Рики на мнение других откровенно плевать, а Сону далеко не тот человек, который станет судить окружающих по внешности. Но основной причиной репутации эдакого главного «хулигана» университета является случай, произошедший в прошлом году. Если верить местным сплетням, Рики в одиночку избил десятерых человек без всяких веских на то причин. Накинулся как зверь, возможно выпив или покурив травки. А может у него просто проблемы с головой, как некоторые считают. На самом же деле все было совсем наоборот и не десять, а четверо парней подкараулили Рики на выходе из подъезда после вписки на квартире одного из студентов, когда Нишимура уже собирался ехать домой. Дело в том, что за несколько дней до этого в их компанию пришла новая девушка, одна из знакомых его друзей. Она была довольно робкой и застенчивой, так что Рики подключил все свое дружелюбие и обаяние, чтобы ее расшевелить и создать для девушки комфортные условия. Об этом стало известно её парню, который решил, что Нишимура в наглую заигрывает с занятой студенткой. И поэтому позвал своих друзей, чтобы объяснить на кулаках, почему так делать не стоит. Рики всегда смеётся с этих сплетен, даже испытывая за себя некоторую гордость. Ведь от тех четырёх парней он бы, конечно, не смог отбиться в одиночку. К тому же они все были пьяны, потасовка происходила на улице глубокой ночью и в почти полной темноте, так что дракой это назвать довольно сложно. Увечья получили все и Рики, по его словам, тогда не героически отбился, а скорее героически спас свою шкуру, дождавшись нужного момента и сбежав. Откуда в этой истории взялись наркотики, ещё шесть парней и травмы почти не совместимые с жизнью Рики не имеет ни малейшего понятия. – Ничего особенного. Просто куратор опять докопался. – Сону старается не предавать ситуации особого значения, но его голос все равно звучит как недовольный и обиженный бубнеж. Этот куратор... Одна из главных причин почему Сону скрывает свои отношения с второкурсником Нишимурой. Узнай он, что нелюбимый, но исполнительный староста встречается с главной бедой на потоке, наконец нашел бы вескую причину начать измываться над ним всерьёз. Сону знает, на него вдвойне посыпались бы упреки, уколы и куча ненужных проблем. Ким совсем не стесняется Рики, но его репутация безусловно была бы подорвана. Репутация, на которую Сону работал годами, пропуская мимо ушей упрёки и продолжая терпеть к себе неуважение. Об их отношениях не знает никто. Даже Чонвон. И поэтому Сону чувствует себя одновременно плохим парнем и плохим другом, убиваясь стыдом и чувством вины одновременно. – Ублюдок. – злобно шипит Рики, резко отстранившись, – Я бы его... – Рики. – строго перебивает его Сону, не позволяя студенту допустить даже мысль о том, чтобы создать куратору проблемы. – Почему ты продолжаешь терпеть его выходки? Ты никогда не думал хотя бы намекнуть ему держать язык за зубами? – Рики не унимается, очевидно вымотанный и разозленный от постоянных выходок куратора в сторону своего парня. – Как будто это так просто... – Сону пропускает печальный вздох и пристыженно опускает голову. За всю свою жизнь он научился только молчать, терпеть и продуктивно выполнять свою работу. И это удручает. В конце концов Сону человек, а не робот, созданный для удобства и обслуживания. – А по-моему молчать и терпеть это гораздо сложнее. Рики говорит так, словно читает нотации и Сону чувствует болезненный виноватый укол в груди от его серьёзного тона и выражения лица, но не подает виду, собирая в кулак все свое самообладание. – Может быть. – холодным и ровным голосом отвечает Сону, принимаясь вновь печатать доклад на своем ноутбуке. Рики тяжело вздыхает и между парнями повисает напряженная пауза. Потрясающе. Они поссорились. Из-за одной и той же темы, в который раз, и по вине нерешительности и уступчивости Сону, который не может собраться с силами и послать куратора ко всем чертям. Из-за нелепых привычек и опасений он заставляет своего парня скрывать их отношения, словно это что-то постыдное и грязное, и каждый день врет своему лучшему другу. Мозг Сону начинает бурлить и вскипать от беспорядочного хода мыслей и тревог, впивающихся в него словно иглы. Но все они рассеиваются, когда Рики вновь берет Сону за руку. Студент перестает печатать и абсолютно пустыми, усталыми глазами смотрит на своего парня. На парня, который давно уже должен бросить его за все эти выходки и бесконечное топтание на месте. На парня, который вместо этого смотрит на него глазами преданного, влюбленного щенка, произнося: – Прости. Я не должен был так говорить. Сону виновато прикусывает губу, морщится, а затем сдаётся порыву опустить голову на плечо Рики, демонстрируя ему всю свою слабость и усталость от мучающей их обоих ситуации. Рики шумно вдыхает запах Сону, целует его в макушку и гладит по голове, рассеивая по мягким волосам запах пепла. – Но ты прав. Если бы я был решительнее, все было бы по-другому. – на вздохе рассуждает Сону, полностью отдаваясь мягкости прикосновений Нишимуры. Удивительно, как несмотря на исходящую от него угрозу и некоторую грубость, Рики умеет быть таким нежным и понимающим. – Не забивай голову. Голос Рики теплый и обволакивающий, он горячим слоем укрывает кожу шеи, пока блондин продолжает гладить волосы, плечи и спину Сону, крепче прижимая его к себе. Да. Ужасно тактильный. – Я соскучился по тебе. Целый день не виделись. – Прости. – Сону виновато улыбается и оставляет короткий поцелуй у Рики на подбородке в знак извинения, – Я бы тоже хотел видеться с тобой чаще. И не прятаться. Ядовитый голос в голове Сону твердит ему, что если бы он действительно этого хотел, то давно осуществил бы. Сону снова сжимается от стыда перед самим собой и за самого себя, и Рики чувствует это напряжение, целуя его в щеку и вбирая руку Сону в свою большую горячую ладонь. – Не парься из-за этого. Для меня важнее, чтобы ты чувствовал себя спокойно. Я почти слышу весь этот мерзкий шум в твоей голове. И чтобы ты знал, я ни в чем тебя не виню. Я тебя понимаю. Сону до костей пробирает прилив нежности, мягкой, но горячей, как раскаленная лава. Он давится на секунду, подавляя глупые и неуместные слёзы и в порыве чувств притягивает Рики за кофту, заключая его губы в поцелуй. Глубокий и нелепый от своей нетерпеливости, но Рики отвечает, гладя Сону по спине и успокаивает его, замедляясь. По губам словно бегут разряды тока от того, как искусно и горячо Рики с ними обращается. Сону чувствует, как жар накручивает узлы в его животе, чувствует горький привкус никотина во рту и мягкие касания грубых рук Рики. И он растворяется в этом, на секунду переставая ощущать почву под ногами. Он бы хотел не разрывать этот поцелуй никогда, довести губы и легкие до онемения, стереть кожу под пальцами Нишимуры и никогда не открывать глаза, чтобы не чувствовать, не видеть и не слышать окружающий мир. Только его губы и только его руки. Сону не успел опомниться, как уже оказался зажат между огромным стеллажами с книгами и твердым, горячим телом Рики. Его открытая кожа обжигает, а поцелуи окончательно превращают в пепел. Сону задыхается в беспорядочных ласках и крутит головой по сторонам, как в бреду, невнятно бормоча сквозь губы Рики про то, что секс в публичных местах это ужасно неприлично и их могут увидеть. Рики плевать в самом откровенном смысле. И это определённо заразно, потому что с каждой следующей секундой Сону самому становится плевать на приличие все больше. Рики целует его шею, расстегнув для себя ещё одну пуговицу, вдыхает запах горячей вспотевшей кожи и слизывает выступающие капли. Сону мычит, боясь быть слишком громким и закатывает глаза к потолку, словно от одного жалкого движения возносится до ворот райского блаженства. – Ты такой красивый в этой блядской рубашке. И так вкусно пахнешь... – безудержно шепчет Рики в самую шею, кажется даже не думая о том, чтобы сдерживать свои порывы, – Я так по тебе соскучился... Волосы путаются, а руки трясутся, пытаясь удержать Рики и никуда его не отпускать. Только не сейчас, когда Сону настолько отчаянно хочет Нишимуру, что готов раздвинуть ноги прямо около стеллажа в университетской библиотеке. Они прижимаются телами вплотную, обмениваясь волнами жара, сходящими с кожи и одежды, ищут трения с бедрами друг друга и ловят искры перед глазами от малейшего соприкосновения возбужденной плотью. Сону горячо и надрывно дышит, а Рики опускается перед ним на колени и быстро, нервно расстегивает брюки, но затем замедляется, оголяя для себя нежную молочную кожу внизу живота - одно из его любимых мест на теле Сону. В его руках Ким ощущает себя ужасно крошечным, мягким как вата и плавным, как пластилин, словно Рики мог бы придать ему любую желаемую форму, так отчаянно и нетерпеливо он сжимает мягкие нежные бока, оставляя красные отпечатки своих ладоней. Горячие губы и теплые вздохи блуждают по нижней части живота Сону, напряженно сжатой и пульсирующей от каждого соприкосновения с дыханием Рики. Пальцы Сону зарыты в сожженные блондинистые волосы, он выгибается до хруста костей, когда Рики кусает и облизывает чувствительную кожу. В паху стоит невыносимый тяжелый жар и густая влага. Сону слезно и отчаянно молится о том, чтобы у него получилось быть достаточно бесшумным. Он разваливается по частям. Рики целует вставший член сквозь промокшую ткань боксеров, облизывает выпуклость и поднимает взгляд на Сону, чтобы проследить его реакцию. Но Киму кажется, что уже не способен подавать никаких сигналов, никаких признаков жизни. Он чувствует лишь то, как ноет все тело от боли, жара и желания, стирающих в порошок. Но Рики все же намеревается получить свое и зубами оттягивает резинку белья, после отпуская ее и позволяя болезненно врезаться в обласканную, чувствительную кожу. Сону шипит от резкой, мимолётной боли, как злобная кошка. На губах Рики тут же выступает самодовольная, соблазнительная улыбка, в его поплывшем взгляде черти пляшут прямо в языках пламени. Кажется он всерьёз намерен заставить Сону кричать от восторга на всю библиотеку. Вот черт. – Скоро Чонвон придёт... Нам нужно поторопиться... – слова едва пробираются сквозь тяжелые, сиплые вздохи, Сону старается держаться на волоске здравого смысла, хотя понимает, что утратил контроль сразу, как только соприкоснулся с мягкими, теплыми губами Рики. – Боишься, что он застукает нас прямо здесь? – ухмылка на губах Рики становится голодным, ненасытным оскалом. Его дыхание волнами накрывает напряженный член Сону, заставляя его дёргаться. Ким с ужасом понимает, что он бы мог кончить прямо так, без всяких усилий. – Заткнись... Он бы убил нас обоих, если бы узнал! – Сону шипит, стараясь звучать не слишком жалко от того, насколько глубоко его возбуждение. В глазах Рики бушует победное пламя, он снова кусает живот Сону и стягивает его боксеры вниз, оставляя их болтаться на уровне лодыжек вместе с брюками. Член Сону дёргается, когда по нему скользит прохладный воздух библиотеки. Рики довольно тычется лицом, словно голодный ласковый кот и целует, ожидая приглашения на свое пиршество. Но Сону сводит бедра вместе от сокрушающего возбуждения и стыдливо оттягивает вниз ткань пуловера. – Ты мог бы быть и поуважительнее со мной. Сону пытается отшутиться от собственного желания раздвинуть ноги прямо здесь и сейчас. Он чувствует, как липкая смазка густо мажется по его животу и редкими каплями стекает к бедрам. Его полный от возбуждения живот ноет, член пульсирует, отчаянно ища разрядки и дёргается от каждого легкого трения с воздухом и тканью одежды. – О, прошу тебя, прелесть... – после саркастично-вежливой фразы Рики жадно облизывается, горячими ладонями лаская широкие молочные бедра. Спутанная челка соблазнительно спадает на глаза, скрывая их хищное сияние, – ...раздвинь для меня свои охуенные бедра. Пожалуйста. – он невинно улыбается, игриво наклоняя голову в бок. Очевидно, Рики такое положение ни капли не смущает. Скорее напротив, открывшийся вид кажется ему невероятно заманчивым. И Сону ведомо поддаётся, словно его сознание находится под влиянием гипнотизирующих глаз Рики. Он отпускает натянутую ткань, предоставляя себя блондину во всей обнажённой и уязвимой красоте. И Сону нравится. Нравится отпускать железный контроль, поддаваться мягким, затягивающим ощущениям, делать что-то грязное. Рядом с Рики он вовсе не чувствует себя, как безвольная пташка в клетке. Ведь именно Рики умудряется ловко подбирать нужные ключи и открывать двери, давая Сону выбор: остаться в заточении или выйти на свободу. Рики удовлетворённо прижимается ближе, так, словно хочет лицом зарыться прямо в мягкие складки кожи. Он рьяно целует и тщательно облизывает горючую плоть для лучшего скольжения. Сону чувствует как вся нижняя часть его тела окутана пульсирующим сладким жаром. Его ноги трясутся, мышцы бедер отчаянно сжимаются, голова идет кругом и Сону почти теряет координация, хватаясь руками за книжную полку. – Увлекаешься античной литературой? – продолжая облизывать ствол язвит Рики, направляя взгляд на ряд книг, рядом с которыми лежит рука Сону. – Я сейчас схвачу какую-нибудь и тресну тебе по лбу. Угрозы не имеют веса, когда звучат как жалкий скулеж и к собственному сожалению, Сону себя прекрасно слышит. У него пересохшее горло почти пустые лёгкие, несмотря на все отчаянные попытки поймать горящими губами ускользающий воздух. Сону чувствует себя окунувшимся в горячий, мягкий, липкий мед, когда Рики берет его член в кольцо своего жгучего и влажного рта. Ноги тут же подкашиваются от блаженного тепла, пронизывающего каждую мышцу, каждую кость, каждую клеточку. Все его существо от самого основания. Сону крепче сжимает волосы Рики между пальцами, начиная замученно тихо скулить и двигать бедрами навстречу гостеприимно раскрытому рту. На пальцах гуляет ток, помутневшие глаза блаженно заплывают за веки, погружая Сону во мрак удовольствия. – Блять... Ты такой нежный. Такой вкусный. – приглушённый голос Рики понижается до рыка от того, как член упирается в стенки его узкого теплого горла. Рики звучно причмокивает и с огромнейшим аппетитом ласкает твердый и упругий член Сону, по его распухшим красным губам мажется слюна и стекающая смазка. Блондин выглядит абсолютно довольным, словно перед ним расстелили целый королевский стол из плотских деликатесов. Он помогает себе рукой, выслеживая поблекший взгляд Сону с хваткой и прыткостью хищника. Ким чувствует, как каждая клеточка внутри него бьётся в экстазе, все его тело влажное и пылающее, волосы растрепаны окончательно. Сейчас он может лишь жалостливо, тихо стонать, кусать губы и толкаться навстречу поглощающему теплу. Он на несколько минут теряет связь с реальным миром, утратив возможность контролировать движения своего нуждающегося тела. Но в себя его приводит шум, раздавшийся неподалёку. Кто-то ходит здесь, совсем близко. Рики выпускает член Сону из своего рта и поднимает на него озадаченный, игривый взгляд, продолжая плавно и медленно водить рукой по влажному стволу. Сону напряженно дышит, пытаясь взглядом поймать мелькающий вблизи силуэт. От мысли о том, что их сейчас застукают все внутри сжимается, а затем распускается огненными бутонами. Человек за стеллажом даже не подозревает, в каком компрометирующем положении может застать главного хулигана потока и тихого, неприметного старосту. О Господи. Сону медленно выдыхает, пытаясь успокоить свое рвущееся наружу сердце. Страх окутывает наравне с желанием, адреналин хлещет волнами, учащая мышечные сокращения. Он вдруг остро ощущает каждый миллиметр своей пылающей кожи и притягивает голову Рики ближе к своим бедрам. – Не останавливайся. – уверенно шепчет Ким и Рики с огромнейшим удовольствием исполняет его приказ, вновь растягивая свои мокрые теплые губы вокруг твердой плоти. Сону резко дёргается от возобновившихся ощущений, глотая дрожащий высокий стон. Мокрый звук ласкового рта Рики становится все более грязным и громким. Шум за стеллажом быстро исчезает. Внутренности приятно щекочет мысль о том, что некто услышал их и трусливо сбежал. Сону посмеивается, тяжело дыша и смотря на Нишимуру, поглощенного его вкусом. Ким чувствует, как жар в теле резко разрастается, рождается прямо под кожей, как каждый нерв натянут до предела. А затем он отпускает напряжение, словно оттянутую тетиву, и изливается прямо в жаждущую, горячую глотку Рики. Нишимура глотает и слизывает все, что видит и чувствует. Он жаден до каждой капли и не спешит подниматься с колен, сжимая и наглаживая обнажённые бёдра Сону. Ким ласково проводит рукой по блондинистым волосам, пока Рики словно одержимый продолжает целовать голую кожу, нашептывая нежности поверх оставленных поцелуев. Он одевает Сону и заключает обмякшее тело в свои крепкие объятия, помогая устоять после мощного оргазма. Сону ещё какое-то время чувствует, как ноги ноют и дрожат. Он с головой вовлекается в объятия, пропитываясь нежностью Рики насквозь. Но Сону отвлекает сообщение, пришедшее на телефон от Чонвона. – Черт... Чонвон уже ждет в коридоре. – разочарованно шепчет Сону, пытаясь хоть на секунду дольше задержаться в любимых руках. Рики делает глубокий вздох, осторожно целует Сону в лоб и делает шаг назад. – Созвонимся вечером? – Он выглядит непривычно мило с растрёпанными светлыми волосами и румяными от усердия щеками, натягивая на губы улыбку и выжидающе глядя на Сону. Тот согласно кивает и оставляет поцелуй на мягкой и тёплой щеке Рики. – Мне пора. Пока. – нехотя произносит он и уходит, но ещё долго чувствует, как спину греет преданный взгляд Нишимуры, заставляющий бабочек влюбленно кружить в животе. Чонвон, как и предупреждал, ждет в коридоре возле двери в библиотеку и пялится в экран смартфона. Вокруг стоит тишина и кроме них вдвоем больше никого не видно, свет за окном становится по-вечернему теплым. Чонвон поднимает голову, услышав тихий шум и дружелюбно улыбается, увидев Сону. – Много успел написать? Сону неловко, едва заметно усмехается и его щеки припекает от смущения. – Не совсем. Мне быстро надоело и большую часть времени я просто отдыхал. – Сону на ходу придумывает отмазку, все дальше удаляясь от библиотеки. Они с Чонвоном идут бок о бок и выражение лица Яна становится все более напряженным. – Слушай... – когда Чонвон задумчиво, подозрительно оглядывает его с головы до ног, Сону чувствует, как сердце сжимается до точки, – Почему от тебя пахнет сигаретами? Черт. Черт. Черт. Сону откровенно паникует, но не подает виду, продолжая невозмутимо ступать по коридору. – Просто какая-то кучка придурков собралась недалеко от места где я сидел и кто-то из них курил прямо в библиотеке. Я ушел, но видимо запах успел впитаться. – Сону поражается тому, как легко ему удаётся врать прямо в глаза своему лучшему другу. Какой же он все таки придурок. – Ясно... – Чонвон соглашается, хотя такая причина кажется ему весьма странной. В любом случае, Ян забудет обо всем уже через несколько минут, когда они спустятся и выйдут на улицу, обсуждая, что будут готовить на ужин. И все же Сону понимает, что вся его ложь рано или поздно обязательно всплывёт наружу. И лучше он разберётся с этим сам, отстояв себя перед куратором и перестав скрывать свои отношения с Рики, чем будет безвольно ждать, когда события сложатся сами собой.