Чеширский Кот и Его Величество

Стив Харрингтон не понимает почему Джонатан такой навязчивый, такой вызывающий и такой привлекательный. Стив Харрингтон ненавидит его, потому что все эти глупые драки за внимание Нэнси уже не актуальны для него, потому что она его подруга, потому что Стив уже не любит её. Будь Джонатан внимательнее, будь заинтересован в Стиве не только как в сопернике, но и как в человеке, понял бы он? Может, и понял бы, только вот он видит в нём соперника за сердце Нэнси Уиллер. Поэтому, когда они снова ссорятся из-за какой-то чуши, Стив устало опускает плечи и отводит глаза. Наверное, Джонатан не понимает почему он так резко замолчал и отступил на шаг. Он на самом деле многого не понимает, поэтому Стив выбирает переговоры вместо очередной драки. Он упирает руки в бока, с усмешкой вспоминая как так же стоял перед кучкой детей, объясняя им очевидные вещи про опасность изнанки и прочего. Сейчас он стоит напротив Джонатана, но привычка всё та же.       — Слушай, чтобы ты понимал, я не люблю Нэнси, — он говорит это достаточно резко, чтобы Джонатан хмуро наклонил голову вперёд. Наверное, он не верит ему, скорее всего он никогда не поверит ему.       — Тогда зачем вся эта хрень с выпендрёжем и всем прочим? Ты хочешь её впечатлить и это выглядит просто по-идиотски, — Стив глубоко вздохнул, откидывая голову назад.       — Потому что мне весело тебя дразнить, разве это не очевидно? Ты так в себе не уверен, что думаешь что вся та хрень, что я делаю, впечатлит Нэнси, что это даже смешно… — рука Джонатана на воротнике его рубашки. Как давно они не дрались, каких-то двадцать минут и вот опять. Харрингтон позволит Джонатану ударить первым чисто из принципа. Потому что, честно говоря, ему нравится как их кожа и кровь сливаются в одно во всех их тихих драках. Так они выпускают пар, так они общаются на протяжении этого нелепого карантина. Всегда есть пределы, но иногда они заходят дальше дозволенного и это их почти не волнует.       — Не ври мне, Харрингтон, — о боже, мы снова по фамилиям? — я знаю, что ты делаешь всё это для Нэнси, — к удивлению Стива, Джонатан не бьёт его. Он просто близко к нему, чуть ли не соединяет их лбы, чуть ли не позволяя им обоим дышать одним воздухом. Стив улыбается от этой мысли, что Джонатан расценивает по-своему.       — Смешно, Стив? — и это снова имена, — потому что мне ни капли не смешно, — шипит Байерс прямо ему в губы. Стив кладёт ладонь ему на плечо, заставляя их обоих оставаться в этом положении.       — Может, я хочу впечатлить не Нэнси, а, Байерс? Не думал, что всё это может быть из-за тебя, Джонатан? — Стив облизывается. Хищно и может быть немного пошло. О боги, этот взгляд Джонатана стоит всех этих драк и соревнований. Стив не то чтобы сентиментален, но такой ошарашенный Байерс просто невероятно красив. Может, это всё дурацкое освещение на радиостанции, но Стиву кажется, что щёки Джонатана краснеют. Если бы он мог, он бы укусил их, но дело в том, что Байерс этого не хочет, а значит во всех его попытках привлечь его, нет смысла.       — Что за хрень ты говоришь, Стив, это невозможно, — голос Джонатана сиплый, будто ему не хватает воздуха. Стив на автомате поглаживает его по плечу большим пальцем, будто такой наглый флирт можно списать на шутку. Хотя, как знать, может Байерс и здесь сможет придумать оправдание словам Харрингтона. Своеобразный способ выбить его из колеи, может быть. Звучит забавно.       — Почему же невозможно? Или я недостаточно хорош для тебя, а, Джонатан? — Стив скалится, Стив получает от этого невозможный кайф и сам не понимает почему, пока не осознаёт, что Байерс всё так же держит его за рубашку и их лица в опасной близости друг от друга. Он чувствует, как дыхание парня перед ним сбивается, как его щёки — всё же это не освещение — заливаются румянцем, как его пальцы слегка подрагивают от нервозности. Стив склоняет голову в бок и ловит потерянный взгляд Джонатана.       — Но ты же… ты же встречался с девушками и Нэнси, ты же… — он тушуется и замолкает, а Стив всё так же поглаживает его плечо, будто вся эта ситуация не становится сложнее с каждым чёртовым словом. Харрингтон усмехается, проводя ладонью по волосам.       — Ну да, — выдыхает он, когда молчание затягивается, а Джонатан выжидающе прожигает его взглядом. Это забавно и, что ещё лучше, безумно ему нравится.       — Тогда как… как ты можешь говорить такое? Это же, ну, так не бывает, тебе нравятся девушки, — Стив хочет усмехнуться прямо ему в лицо. Будто он сам не в курсе, что это странно и будто не он обсуждал это с Робин последние несколько недель. Ему нравится следить за тем, как глаза Джонатана бегают по его лицу, будто ища подвох или подсказку, будто Стив смог бы шутить о таком с кем-то другим. Проблема в том, что по лицу Байерса, Стив понимает, что Джонатан знает, что он говорит правду. Проблема в том, что мнение о том, что они плохо друг друга понимают — полная чушь. Проблема в том, что они научились читать друг друга без особых проблем. Изъясняться глазами, движениями рук и подъёму бровей. Всё это просто, когда ты зациклен на ком-то. Даже если зацикленность вынужденная.       — Нравятся, но почему мне не можешь нравиться ты? — Стив почти смеётся ему в лицо, он любит следить за этими реакциями на лице Джонатана, за тем как его глаза темнеют, как губы поджимаются, вот сейчас он его ударит, сейчас…       — Я парень, как я могу тебе нравится, — голос у Байерса низкий, тягучий, и Стив запрокидывает голову к небу, молясь кому бы то ни было, чтобы уберегли его от необдуманных решений и резких действий. А Джонатан, гадина, близко. Байерс, мать его, даже не думает отодвигаться.       — Вот так, — не уберегли боги Стива. Он наклоняет голову почти на инстинктах, он улыбается то ли от страха, то ли от адреналина, ударившего в голову. Он сжимает плечо Джонатана, а вторую руку кладёт ему на щёку, притягивая к себе, запрещая отстраняться. Он любит целоваться, он умеет это делать, потому что всегда получает удовольствие. Все его слова о том, что если Джонатан не хочет этого — значит он не будет действовать, больше не валидны. Все его обещания самому себе, что он будет держать себя в руках, нарушены. Он облажался. Он ужасно облажался, но уже слишком поздно, чтобы притворяться, что он шутит, что его слова на самом деле — сущая правда. Он не чувствует ответа, губы Джонатана сухие и будто каменные, но Стив и не думал о большем — он, конечно, не шибко умный, но он и не кретин, он знает, что Байерс никогда… …Ладонь Джонатана впивается в его волосы, а губы открываются ему навстречу. Он начинает отвечать и это больше похоже на соревнование, где призом является кислород, которым они давятся, но не прекращают сумасшедшее движение губ. Рука Стива опускается на спину Джонатана, царапая лопатки через ткань его футболки, рука Байерса притягивает его за шлёвки ближе, не разрывая поцелуй. Их носы утыкаются в щёки, их слюна смешивается в тот момент, когда Джонатан приоткрывает рот, а Стив просовывает в него язык, не терпя возражений и учащённого дыхания. Он погружается глубже, касается языком нёба и зубов, и всё ждёт, когда Джонатан оттолкнёт его от себя, когда остановит это, когда наконец поймёт, что происходит. Вместо того, чтобы остановиться, Джонатан обхватывает его шею руками и измученно стонет прямо ему в рот. Будь Стив сильнее, он бы прекратил это, будь у Стива больше благоразумия, он бы сказал, что это неправильно. Проблема в том, что ничего из этого у него нет: у него есть Джонатан, цепляющийся за него, целующий так открыто и не задающий лишних вопросов, у него есть целый вечер, потому что Робин сюда не придёт, у него есть всё, чем он хотел обладать. И этого даже слишком много для него одного. Они сплетаются вместе, ладонь Джонатана находит руку Стива, переплетая их пальцы, будто так они не смогут сбежать. Харрингтон аккуратно сжимает его руку, позволяя себе раствориться в этих ощущениях. Запахе сигарет, исходящем от Джонатана, его шампуне, запахе его пота, в звуке его стонов, в мягкости его тела. Он проваливается, он чувствует, как становится слабее и вместе с этим обретает силу. Робин бы ему не поверила — вот какая мысль засела у него в мозгу. Как они оказываются на диване — одному богу известно, почему Джонатан всё ещё целует его — не известно никому. Стив проводит ладонью по его волосам, он пытается насытиться им, он знает, что такого счастья не бывает, что так хорошо быть не может. Он просто не верит в это. Джонатан прерывает поцелуй, но не отстраняется. Он выглядит слегка помятым и раскрасневшимся, его губы опухли и Стив на секунду чувствует укол вины — всё же он не всегда целуется так жёстко. Байерс аккуратно проводит по его лицу пальцами, останавливаясь на его губах.       — Прости, — Стив выгибает бровь. Если уж на то пошло, то именно он всё это начал и извиняться должен он. Но, похоже, Джонатан говорит ему не об этом, учитывая, что сейчас он лежит на нём и всматривается в его лицо, это извинение точно не относится к этому поцелую.       — Я полный придурок, — Стив выгибает бровь и ловит усмехающиеся губы Байерса ладонью, — я долго не мог понять — я извиняюсь за это, а не за то, что я якобы придурок, Стив, — эти слова нравятся Харрингтону ещё больше. Однако ему всё же нужно уточнить, если он вдруг всё неправильно понял, тогда…       — Ты поцеловал меня потому что ты этого хотел или… — Стив крутит рукой, пытаясь придумать другую причину по которой Джонатан мог целовать его так страстно. Байерс ткнул его в бок и на его губах отразилась улыбка.       — Стал бы я тебя целовать, если бы этого не хотел, — эти слова бьют немного сильнее, чем должны были. Они значат для Стива больше, чем это понимает Джонатан.       — Скажи, что тебе понравилось, — Стив просит почти искренне, но в последнюю секунду не сдерживается и игриво подмигивает, чем вызывает у Джонатана приступ смеха. Чистого и звонкого.       — Чтобы потешить твоё самолюбие, Харрингтон? — выгибает бровь, наклоняясь ближе, — что ж, я вынужден признать, что целоваться ты умеешь, — губы Байерса мажут его щёки мягким нежным касанием. Стив неожиданно для самого себя краснеет, следя каким самодовольным и гордым может выглядеть лицо Джонатана.       — Но как же Нэнси, неужели ты… — Стив напрягся: он не хотел быть причиной разрыва Джонатана и Нэнси, даже если ему понравилось быть с Байерсом.       — Мы расстались, Стив, после того как нас заперли на карантин, мы поняли, что… не знаю, переросли? Хотим двигаться дальше по отдельности? Мы хорошие друзья, Стив, как ты и Робин, и я правда люблю её, но мне сложно сказать, что теперь это романтическая любовь, — Харрингтон смотрел на него несколько секунд, обдумывая новую информацию.       — Тогда зачем ты так яростно со мной соперничал? Я думал, ты ревновал Нэнси, — Стив нахмурился, чувствуя как в пазле, который он уже почти собрал, недостает важных деталей.       — Кто тебе сказал, Стив, что я ревновал Нэнси? — Джонатан хитро улыбнулся, сощурив глаза. Сейчас он был похож на Чеширского Кота, который смог обвести вокруг пальца всех, включая Алису, Червонную Королеву и Безумного Шляпника. Харрингтон нервно сглотнул, почему-то поцелуй не казался ему таким интимным, как признание Байерса, что он ревновал его.       — Ты идиот и ты знаешь об этом, — Стив притянул Джонатана к себе, чувствуя у себя на губах его дыхание, — но я не лучше, так что мы либо будем жить долго и счастливо как два идиота, либо нам уготована идиотская смерть, что выберешь? — он спросил это с напускной серьёзностью, но Байерс будто действительно был озадачен поиском ответа. На протяжении пяти секунд. Затем он его поцеловал, заглушая тихие смешки целомудренным касанием губ.       — Я был бы рад дожить до дня, когда нам разрешат уехать отсюда, а там посмотрим, — усмехнулся он, отрываясь от поцелуя и нависая над Стивом. Харрингтон глупо улыбался, одна его ладонь поглаживала спину Байерса, рисуя на ней замысловатые узоры, а другая зарывалась в волосы, перебирая их пальцами. Он им любовался как каким-то произведением искусства, отчего Джонатан краснел ещё больше. Хотя казалось бы, куда ещё. Стив предполагал, что Джонатан может краснеть обильнее, стонать громче и ловить воздух куда жаднее, чем сейчас. Стиву хотелось увидеть, услышать и почувствовать это. Но не сегодня и не сейчас. Слишком рано, и если он правильно понял, у них будет куча времени, чтобы попробовать всё то, о чём он думает.       — Ладно, сойдёт за ответ, — фыркнул Стив, обнимая Джонатана за шею.       — Благодарю, рад, что смог угодить Королю Стиву, какая честь, — Харрингтон прыснул ему в губы.       — Уж постарайся в будущем не разочаровывать Его Величество, а то в следующий раз тебе может и не поздоровиться, — Джонатан на его слова усмехается, тыкая пальцем бок Стива, чтобы проследить как тот резко дёргается.       — Уж как-нибудь сам решу, — говорит Джонатан, и, прежде чем Стив успевает что-то ему возразить, накрывает его губы своими.