Давай устроим шоу

Огромный полукруглый амфитеатр был заполнен народом. Правда, по неведомым причинам все зрители, кроме одной загадочной фигуры, кучковались на задних рядах, оставляя передние пустыми. На сцене перед ними возвышались несколько каменных тронов и один удобный диван. На сцену, цокая каблуками, вышла ведущая с широкой профессиональной улыбкой, в строгих очках и с ненатурально яркими блондинистыми локонами. — Добрый вечер, дорогие зрители! Это шоу «Тест на отцовство»! Но так как мы в Древней Греции, а у богов вообще нет ДНК, то-о-о… мы по старинке все решим спорами! И предмет нашего спора сегодня весьма увесистый и практически круглый, хоть и не золотое яблоко. Итак, встречайте — Одиссей, царь Итаки! Раздались вялые аплодисменты. На сцену, переваливаясь, словно утка, со слегка затравленным видом и огромным животом вышел явно глубоко беременный Одиссей и мрачно плюхнулся на диван, сверкая по сторонам красными глазами. Ведущая на всякий случай отошла чуть в сторону: — И прежде чем мы начнем, небольшое объявление. В связи с участием в сегодняшнем выпуске нашего всеми любимого царя богов Зе-е-евса… — Зевс привстал на центральном троне, почему-то слегка обугленном, и помахал рукой толпе —… и со ста двадцатью пятью несчастными случаями на прошлых выпусках, по требованию страховой компании на съёмочной площадке установлены громоотводы. Также в связи с теми же ста двадцатью пятью несчастными случаями наш главный медик и по совместительству бог врачевания Аполлон решил уйти в бессрочный отпуск. Но не волнуйтесь, на площадке присутствует его новая заместительница, владычица острова Ээя, мастер нетрадиционной медицины и ветеринарии — Цирцея! Высокая женщина с яркими, словно солнце, глазами встала и раскланялась, бормоча себе под нос: — Сами вы ветеринары. А иные пути это вообще не медицина… Тем временем ведущая продолжила: — Так же спешу предупредить, что Владыка Аид… — загадочная мрачная фигура в черном на переднем ряду, распространяющая вокруг себя ощутимую атмосферу тлена, лениво помахала рукой и вновь вернулась к кипе свитков на коленях, — …не является специальным гостем выпуска, а лишь сопровождает некоторых гостей, по нашей просьбе и его безграничной милости временно отпущенных из подземного мира. И мы совершенно точно не станем спрашивать его, что он делал, когда Одиссей находился в подземке… Напоминаю, что владыка Аид даже сейчас очень занят и может ненароком счесть вас частью своей работы. Не рекомендуется беспокоить его, если вы не хотите стать нашим сто двадцать шестым несчастным случаем. Зрители старательно отшатнулись ещё дальше от передних рядов, лишь одна парочка продолжила миловаться, не обращая внимания на близость смерти. Ведущая невозмутимо улыбнулась: — А мы продолжаем! Думаю, наших сегодняшних гостей представлять не нужно, но на всякий случай представлю. Итак, на наш сегодняшний… кхм, можно сказать, приз претендуют (а вернее, всеми силами от него отбиваются) следующие участники: наш бессменный подозр… кхм, гость и царь Зевс! Чуть менее частый участник, владыка океанов Посейдон! Не пропускающий ни одного выпуска даже если его не звали, но на этот раз вызванный главный вестник Олимпа Гермес! Ну и прочие мелкие боги, полубоги и неизвестные личности… Боги равнодушно кивали и махали руками в ответ на свое упоминание и аплодисменты толпы, за исключением Гермеса, который взмыл в воздух и изящно раскланялся во все стороны. Ведущая заглянула в свой листок: — Итак, поскольку наша сегодняшняя мамочка… ну или отец… короче — Одиссей, как утверждается «не человек и не мифическое существо», да и вообще первый беременный мужик в истории нашей программы, то сроки его беременности нам ничего не подскажут. Поэтому в связи со спецификой ситуации нам придется опросить даже наименее вероятных кандидатов. Некоторые из них не смогли нас посетить в связи с большой занятостью, поэтому наши специальные корреспонденты сейчас зададут им несколько вопросов. Ведущая щелкнула пальцами, над сценой появился магический экран и тут же раздался вопль: — Да вы все с ума там посходили! Во-первых, я женщина! Во-вторых, принесла клятву хранить девственность! В третьих, мы с ним давно распрощались! На экране растрепанная и взбешенная богиня Афина избивала рукоятью копья корреспондента, одетого в полный защитный доспех. Тот уворачивался с проворством, говорящим о немалом опыте. — Но вы… сражались с Зевсом… за его освобождение! — задыхаясь, успел выкрикнуть он между прыжками от копья. — Согласитесь… это выглядит… подозрительно! Афина на мгновение приостановилась, на лице мелькнул лёгкий румянец. — Это всё ещё не ваше дело. И клятва есть клятва. Между нами ничего не могло быть, — она смущенно отвела глаза. — Тем более ребенка! — А по некоторым источникам, — не сдавался корреспондент, — вы способны заводить детей даже без сек… — Что?! Копьё вновь взлетело в воздух, экран погас. Боги удивлённо переглядывались. Зевс выглядел словно пораженный собственным громом, а об Одиссея можно было прикуривать, настолько он покраснел. Ведущая с довольной улыбкой вычеркнула одну строчку в своем листке. На экране появилось пустынное, продуваемое всеми ветрами пространство, посреди которого стоял обвешанный страховками корреспондент с мешком в руках, растерянно вопрошающий в пустоту: — Что значит «я хочу сыграть с тобой в одну игру»? Меня там вообще-то корабль ждёт! У вас было что-то с Одиссеем или нет, в конце-то концов?! И какого вы вообще пола?! Ответом ему служили лишь смех и отдаленные звуки флейты. Ведущая задумчиво нарисовала на листке знак вопроса и движением руки переключила экран. Там появился крупный мужчина в тяжёлых доспехах и с факелом в руках, нервно оглядывающийся в темноте: — Я вам в пятый раз повторяю: нет, это не романтический ужин при свечах! И нет, Одиссей не придет! А теперь не могли бы вы отве… Факел внезапно выпал из его рук, в темноте послышался скрежет и сдавленный крик, а затем недовольный девичий голос: — Ненавижу консервы. Ведущая пару секунд хмурилась в темноту экрана, откуда всё ещё раздавалось скрежещущее чавканье, затем махнула рукой, выключая его. — Простите, небольшие технические сложности. Одиссей возмущенно уставился на нее: — Это уже как-то немного слишком, вам не кажется? — Немного слишком было бы вытатуировать «Плодороднейшему» вам поперек живота, но мы же этого не сделали. А вам все еще очень нужны наши деньги, чтобы откупиться от семей своих жертв, насколько я знаю, — ослепительно улыбнулась ведущая. — Итак, следующий наименее вероятный, хотя и наиболее законный кандидат, вызванный сюда в связи с необычной природой своего супруга. Встречайте: проделавшая долгий путь сюда с Итаки Пе-е-нелопа! На сцену выкатили бадью с водой, из которой с одной стороны торчал перевязанный бинтами рыбий хвост, а с другой — хмурая женщина в царственном облачении. — Я не Пенелопа, — отмахнулась она, едва появившись. — И этот мужик абсолютно не в моем вкусе. Он так и не прыгнул в воду, заставил отвечать на какие-то глупые вопросы, дочь не признал… Он просто какой-то зверь! — Я монстр! — возмущенно вскочил с дивана Одиссей. Живот почти совсем не мешал ему казаться пугающим. Бадью с завизжавшей сиреной поспешно затолкали обратно за кулисы, расплескивая морскую воду. — Пенелопа немного задерживается, — невозмутимо кивнула ведущая, проконсультировавшись с помощником в балахоне и с завязанными глазами. — На Итаке какие-то трудности с уборкой. Говорят, весь дворец был залит кровью, а это пока отмоешь… Тем временем мы можем пообщаться ещё с несколькими менее вероятными кандидатами, любезно предоставленными нам величайшей милостью владыки Аида. На сцене появилась полупрозрачная тень юноши в очках и налобной повязке. Эта тень колыхалась и сбоку казалась довольно плоской. Полит удивлённо оглянулся и застыл в ступоре, обнаружив беременного Одиссея: — К-капитан?! Ведущая сочувственно ему улыбнулась: — Итак, Полит, какие у вас были отношения с постра… кхм, то есть с беременным? Юноша смущённо ковырнул сцену носком призрачной сандалии: — Ну… были, конечно. Чего только не сделаешь, чтобы помочь другу расслабиться. Я ведь принимаю всё с распростертыми объятиями. — Он ненадолго задумался. — Но разве тогда не я должен был бы быть… кхм, в положении? И я вроде помер раньше, чем… вот это вот все? Он залез на диван и восторженно уставился на живот Одиссея, негромко выдавая что-то вроде «ути-пути» и пытаясь погладить его призрачными руками. Одиссей смотрел на все это со странным сочетанием ужаса и умиления. Ведущая задумчиво кивнула и вычеркнула очередную строку. — Ну что же, пожалуй, мы можем переходить к следующему кандидату. Рядом с ней уже маялась здоровенная смуглокожая тень, покрытая шрамами от молний и нервно поглядывающая на Зевса. Зевс лениво послал ему воздушный поцелуй, отчего тень слегка посерела. — Эврилох, что вы можете сказать по поводу данного нестандартного случая? Эврилох перевел взгляд на Одиссея и изумленно застыл, затем поспешно начал считать что-то на пальцах: — Ээ… я плох в математике. Со счета в третий раз сбиваюсь… Но, кажется, это не может быть мой… наверное? — Так значит, у вас тоже были отношения с пострадавшим? — Чисто уставные! — тень возмущенно замахала руками. — И ничего он в них не страдал, его все устраивало! Я ведь его первый помощник, вот и помогал… во всем. Меня же не зря называют… называли правой рукой капитана. Ну и… не только руками иногда. Неужели… Он бросился к Политу, тыкая ему руки с растопыренными пальцами, они начали вместе что-то нервно пересчитывать, поминутно переспрашивая у краснеющего Одиссея. Ведущая со вздохом нарисовала на листочке еще один знак вопроса и повернулась к очередной тени, в горле которой всё ещё торчала призрачная стрела. Одиссей напрягся, но тени Полита и Эврилоха поспешно прижали его к месту. — Ну и чтобы полностью закрыть вопросы с миром мертвых… Антиной, что скажете вы? — профессионально оскалилась ведущая, напряжённо косясь одним глазом в сторону дивана. Тень в накидке из волчьей шкуры нервно почесала шею под стрелой: — Я? Да почему вообще я?! Я предпочитаю помоложе! У меня вообще не поднимется… кхм, рука, на того грязного нищего, в облике которого он явился на Итаку! А в той оружейной было темно. И ничего не было, вам показалось! Ведущая изучила его очень скептическим взглядом: — Действительно не было? Ничего? Антиной нервно выпрямился, заявляя с максимальной уверенностью: — Ничего такого, от чего могут быть дети, — и добавил тихо в сторону. — У него… Ведущая, вычеркнув очередную строку, обернулась к богам с широкой улыбкой: — И наконец мы можем перейти к реальным подозреваемым! Владыка Зевс, что скажете вы? У вас ведь с Одиссеем что-то было? Едва ли не дремавший почти все это время Зевс вскинулся на троне и нервно оглянулся по сторонам: — Это ведь покажут? Прямо в эфире Олимп-ТВ? — В прямом, — кивнула ведущая. — Тогда ничего не было! Ни на палубе, ни на облаках, на Олимпе вообще два раза не было, Гера, честно! — Не верю! Посреди сцены возник вихрь павлиньих перьев, из него выступила статная богиня в венце царицы Олимпа. Прожгла мужа взглядом, затем обернулась к Одиссею: — Ах ты, маленькая шлюшка! То есть шлюхан… то есть… а, неважно, я все равно тебя изничтожу! Из-под подола длинного пеплоса Геры выползли две огромные змеи и целеустремленно рванулись к Одиссею. Тень Полита взвизгнула и запрыгнула на диван, тень Эврилоха по привычке потянулась за мечом, Антиной откровенно болел за змей. Вспышка, грохот, и от змей остались лишь два обугленных силуэта на полу, а ближайший громоотвод расплавился. Никто в аудитории даже не вздрогнул. Гера гневно обернулась к мужу: — Так ты его ещё и защищаешь?! — Дорогая, у нас с ним правда ничего не было! — Зевс нервно поднял руки в воздух. — Это даже не мой ребенок! Какой-то не разобравшийся в ситуации зритель неуверенно выкрикнул «Зевс победил!», и в ту сторону тут же полетела вторая молния. На небольшом табло со счётчиком «125» невозмутимо сменилось на «126», ведущая тихо выматерилась себе под нос и подозвала очередного помощника. — Ага, не было, — скептически хмыкнул в пространство до того скучавший Посейдон. — Настолько «не было», что он потом от меня по всем морям шарахался, убеждая, что «богам только одно и нужно». Ну и… — он слегка смущённо улыбнулся, — …убедил. Прямо посреди шторма… Одиссей встретился с ним взглядом и не менее смущенно отвернулся. — Вот! — восторженно воскликнул Зевс. — Ты едва не прикончила собственного племянника! — Вот уж не уверена, — прошипела красная от гнева Гера. — И ещё не вечер! Одиссей забрался на диван с ногами, нервно косясь на пол в поисках очередных змей. Со стороны кулис послышался какой-то грохот, затем на сцену выбежал парнишка, выглядящий лет на пятнадцать, торопливо оглянулся и попытался броситься на шею тени: — Антиной! Не смей тут оскорблять мою… моего отца? Ой, папа?.. Тень едва не рассеялась под таким напором, но засмеялась: — Да я уже. Ну и что ты сделаешь, чемпион? Ведущая замахала на них руками, выпроваживая обоих в зрительный зал. — Я так понимаю, что приехала настоящая Пенелопа? Раздались торопливые шаги, и в зал вступила бледная женщина с царственной осанкой и недотканым саваном в руках. Быстро нашла взглядом Одиссея и побледнела ещё больше: — Так это правда?! Ты беременный, и не от меня?! Точно не от меня, мы двадцать лет не виделись! Так значит, я сижу, жду его, тку саван, всяким благородным людям отказываю, а он! Со всеми! Пенелопа залилась слезами. Цирцея как медик сочувственно подала ей платок и стакан с успокоительным, попутно убеждая, что все мужики свиньи. Одиссей в ужасе уставился на жену и попытался рухнуть на колени: — Дорогая, я не!.. — покосился на живот и поспешно исправился. — Милая, это ничего не значит! Просто… ну… это ошибка молодости! Тень Полита прикрыла лицо ладонью, Гермес неполиткоректно прыснул в кулак. Пенелопа смерила мужа тяжёлым взглядом, словно прикидывая, подойдёт ли ему саван. От этого взгляда два шага назад сделали даже уже мертвые тени, Эврилох — прямо сквозь диван. — Ты… — медленно процедила Пенелопа. — Не был так уж молод даже когда уезжал на эту клятую войну. А теперь ты и вовсе… ты… ты… — царственное воспитание мешало придумать подходящее оскорбление, и она прислушалась к тихой подсказке Цирцеи: — …старая свинья! — А ещё шлюха, — подсказала Гера с другой стороны. — Вы тоже только что узнали об измене мужа, дорогая? Как я вас понимаю! Они с рыданиями кинулись в объятия друг друга, заодно сгребая туда же не успевшую увернуться Цирцею. Та с готовностью достала из складок хитона второй платок и походный набор лечебных зелий. Со стороны кулис донеслись дополнительные рыдания и, оставляя лужи на полу, вбежала смуглая девушка с вплетенными в дреды цветами и ракушками: — Отстаньте от моего мужа-а-а! Одиссей резко побледнел и вжался в диван. Гермес удивлённо нахмурился: — Калипсо? Что, тебя уже выпустили из сумасш… кхм, с твоего острова? Пенелопа отвлеклась от объятий двух божественных сущностей, резко насторожившись: — Что значит твоего МУЖА?! Калипсо тут же развернулась к ней, сразу и без подсказок узнав главную конкурентку: — То и значит! Я — все, что ему нужно, и мы были счастливы в нашем раю! И не важно, что он рыдал каждый вечер, это от счастья! И в отличие от тебя, я совсем не злюсь на измены, я люблю моего Одиссея любым! Так что это мой мужчина и мой ребенок! Ну даже если не мой, я все равно его приму и уже люблю! Одиссей начал нервно оглядываться в поисках путей отхода. Пенелопа, глотая злые слезы, дернулась было вцепиться Калипсо в волосы, затем посмотрела на обнимающих и успокаивающих ее божественных красавиц: — А знаешь что… Да забирай ты его нафиг, раз так нужен! Только алименты на ребенка пусть пришлет. За все двадцать лет! Калипсо со счастливым визгом бросилась к Одиссею, но тот забился от нее в угол сцены, алые глаза наполнились слезами: — Пенелопа, пожалуйста, не-е-ет! Царица Итаки гордо отвернулась. Калипсо попыталась сгрести Одиссея в объятия, но тот отчаянно отпинывался. Ведущая с восторгом наблюдала за этой картиной, не торопясь наводить порядок. Гермес, хрустя непонятно откуда взявшимся попкорном, наклонился к Посейдону: — Может, поможем ему? Не чужой же всё-таки… Посейдон лишь усмехнулся, лениво наблюдая, как Одиссей карабкается на бутафорскую колонну в углу сцены, чтобы свалить от Калипсо: — А сам этот самопровозглашенный монстр с девчонкой не справится, что ли? И ты, кстати, что тут в списках забыл? Вы ж с ним вроде родня? Гермес пожал плечами: — Так он и с Зевсом родня. Как и половина Греции, кстати. И я ж по-родственному, помочь просто… Чтобы точно на Цирцею не повелся. И потом ещё. Пару раз. Так, напряжение снять. Обладавшая острым слухом Цирцея тихо бросила в их сторону: — А он все равно повелся, между прочим… Не менее остроухая ведущая поспешно внесла в список новый пункт: — Вы хотите поговорить об этом? Посейдон присвистнул, с интересом глядя на Цирцею. — А список-то расширяется. Может, жребий кинем? Кому эта радость достанется? Кроме нее, конечно, — кивнул он на прыгающую у колонны Калипсо. Цирцея гордо вскинула подбородок: — И не надо на меня так смотреть, я на смазливую мордашку не ведусь. И на слезливые речи и лёгкие наркотики тоже. И вообще не ведусь, мне это не надо, — она демонстративно притянула Пенелопу ближе за талию и прижалась к Гере, руки которой уже лежали у нее на груди. Посейдон невозмутимо кивнул: — Понял, Цирцею вычеркиваем. Кто ещё в жребий? Зевс, напряженно глядя на руки Геры, пробормотал: — Меня впиши… — Что?! — Гера обожгла его взглядом, непроизвольно сжав руки и вызвав у Цирцеи совсем не болезненный стон. Гермес, который единственный ещё обращал внимание на Одиссея, поднял руку: — Готов быть благородным и забрать эту радость на остров к Цирцее, — пожал плечами в ответ на возмущенный взгляд самой Цирцеи. — Тебе же все равно у него роды принимать придется, дорогая. Цирцея, слегка позеленев от перспективы, крепче обняла Пенелопу за бедра: — У вас есть Аполлон. А мой остров объявляется зоной без мужиков! Нам эти свиньи не нужны! Они не достойны нас, царственных и прекрасных женщин! Из зрительного зала послышался нервный голос Телемаха: — Эээ… мама? На него шикнула сразу половина зрителей, увлеченно наблюдавших за женскими объятиями. Гера согласно кивнула, притягивая ближе к себе обеих девушек: — Как же ты права, дорогая! — Все, кто рожают, считаются за девочек, — заявил Зевс, глядя на Одиссея и посмеиваясь. Гера тут же приподняла бровь с ревнивой мстительностью: — А если не будет никаких родов? Одиссей нервно сглотнул, сидя на колонне. Посейдон бросил на него сочувственный взгляд: — Ну сестричка, что ты так сразу-то… А может, ребенок и не от Зевса вообще? Богиня брака прожгла его взглядом, на миг отвлекшись от мужа: — Все равно, как он мог изменить Пенелопе, этой святой, верной… и, кстати, очень красивой женщине? — ее рука словно сама собой переползла на грудь царицы Итаки. — Я за супружескую верность! Зевс приподнял бровь, очень внимательно глядя на ее руки: — Ты уверена? Одиссей начал рыдать на вершине колонны: — Я не… ну почти… не изменял! Калипсо поползла по колонне вверх как паучиха, вслух выбирая имя будущему ребенку. На варианте «Милипусенька-Симпатюсенька-Бубусенька» Одиссей не выдержал и рыбкой кинулся с колонны, словно с обрыва. Его бросились ловить три бога и одна богиня. Успел Посейдон, потому что Гермеса сбила молния Зевса. Какого Тартара Зевс решил ловить кого-то молнией, история умолчала. Громовержец смущенно почесал в затылке: — Прости, сынок. — Да все норм… — выдохнул обугленный Гермес вместе с дымом. — Куда угодно, только не к Калипсо! Пожалуйста! — Одиссей со страху вцепился в Посейдона руками и ногами, а заодно и зубами, демонстрируя, что монстром быть не перестал. Посейдон мрачно зашипел: — Если сейчас челюсть не разожмешь, ей и отдам. Одиссей перепуганно разжал зубы и так и остался на всякий случай с открытым ртом. Посейдон успокаивающе похлопал его по плечу: — Да не бойся, не отдадим. Даже мы не настолько звери. Калипсо неуверенно посмотрела на владыку океанов, не решаясь попытаться отобрать его добычу. По ее щекам снова потекли слезы: — Ну почему никто не хочет меня любить? Посейдон задумчиво оглядел особо выступающие части ее фигуры: — Ну почему никто… Зевс, спорим я охмурю ее за пять секунд? Зевс тут же возник рядом с Калипсо, нежно приобнимая ее за плечи: — Одна тут рыдаешь? — Одна-а… — всхлипнула Калипсо. Со стороны Геры послышался гневный павлиний крик: — Так, сейчас будешь не одна! Рыдать! И в Зевса полетел увесистый золотой кубок, наполненный чем-то подозрительно похожим на зелье, к которому Цирцея совершенно точно не имела отношения. Ведущая каким-то неведомым образом испарилась со сцены. Посейдон вместе с Одиссеем едва успели сдвинуться с траектории полета снаряда. — Аккуратнее, сестричка, а то зашибешь наш главный приз ненароком. — А это идея! — Гера поспешно достала прямо из воздуха второй тяжеленный кубок. Зевс испуганно всхрюкнул и благородно заслонил Калипсо: — Не обращай внимания, дорогая, это всего лишь моя жена. Калипсо резко помрачнела, но посмотрела на него с проблеском надежды: — Но ты ее хотя бы не любишь? — Ну как тебе сказать… — Зевс нервно покосился на Геру и напрягся в ожидании второго замаха. Калипсо тут же стряхнула его руку с плеча и с гордым видом отошла подальше в сторону. Зевс нервно застыл, метаясь взглядом между ней и вооруженной кубком женой. Посейдон невозмутимо окружил себя и Одиссея водяной стеной. В которую тут же нырнул обугленный Гермес, зашипев словно раскалённый металл при охлаждении. Посейдон добродушно вылил на него ещё пару сотен литров воды, вызвав потоки пара и довольный вздох. — Ну что, я так понимаю в связи со сложными обстоятельствами в жребии остались только мы? Гермес кивнул в сторону офигевших от происходящего теней подземного мира: — Ну вон там ещё несколько его друзей (и врагов) с привилегиями. Но они уже немного того, загнулись… Посейдон пожал плечами: — Да даже если б были не того, то Геру все равно бы не пережили. Так что, похоже, только мы. Кубок со свистом разрезал воздух, наткнулся на водяную стену и вопреки всем законам физики облетел ее, врезавшись в Зевса с громким радостным «бум!» Громовержец с воплем схватился за глаз. Гермес приглушённо захихикал. Гера показательно отряхнула руки: — Все, я больше так не могу! Я бросаю тебя! Девочки, мы уходим! — гордо выпрямившись подхватила Пенелопу одной рукой, а Цирцею другой. — Где, говоришь, твой остров? Зевс изумлённо уронил челюсть: — Но… ты же богиня брака! — Да будет тебе известно, что и развод у нас тоже существует. Судя по выражению лица Зевса, эта новость стала для него ужасной неожиданностью. — Н-но… дорогая! Ты не можешь! — Не только могу, но и другим советую, — Гера невозмутимо прижала Пенелопу ближе к себе, направляясь к выходу. Навстречу ей хромал Гефест, глядя в смятую бумажку: — Так, у меня заказ на два усиленных громоотвода и один хорошо заизолированный гроб… — он почти наткнулся на эту компанию, изумленно застыв. — Ой, привет, мама! — Привет, дорогой, — улыбнулась Гера. — С заказом на гроб можешь пока не торопиться, ладно? Кстати, хорошо что напомнил, надо ещё кое-кому заказ отменить… Гефест кивнул и Гера ушла дальше, грациозно неся двух довольных девушек и переговариваясь по магической связи: — Что значит после этого зрелища ты все равно хочешь попробовать?! Молодой человек, он твой отец вообще-то! Да, когда я заказывала тебе покушение на него меня это не беспокоило. Да, теперь беспокоит. Ой, да делай ты что хочешь! Только не забудь напомнить Аполлону пополнить запасы мази от ожогов. Она скоро явно понадобится… Зевс какое-то время так и стоял, остолбенев и глядя жене вслед неверящим взглядом. Затем его взгляд прояснился, и в глазах, словно молния, вспыхнула какая-то идея. Он бросился за Герой, временами похрюкивая и спотыкаясь, словно ему хотелось опустится на четвереньки — зелье Цирцеи не проходило даром даже для короля богов. — Дорогая, погоди! Раз уж ты теперь меня понимаешь и любишь женщин так же, как и я, почему бы нам просто… не жить одной большой дружной семьей? Ты, я и пара сотен избранных самых прекрасных девушек? Ну и Ганимед, не бросать же паренька… Гера зло передёрнула плечами, не останавливаясь: — Девочки, швырните в него что-нибудь, а то у меня руки заняты! Хотя я же богиня… В вихре павлиньих перьев над Зевсом вдруг появилась огромная ещё дымящаяся наковальня и буквально впечатала его в мраморный пол. Издалека послышалось возмущенное «Мама!» голосом Гефеста. Из-под наковальни раздалось не менее возмущенное хрюканье. Тем временем Посейдон, собираясь бросить жребий, старательно ощупывал своей хитон в поисках хоть одной монетки. Гермес с минуту наблюдал за ним, прежде чем с смущенным хихиканьем стукнуть себя по лбу и протянуть богу его же кошелек. — Прости, дядя, это нервное. И, кстати, ты случайно не думал, что нам бы не помешал ещё один участник с твоей стороны? Это, — кивнул на живот все ещё крайне молчаливого Одиссея, — ведь может быть не только твой вероятный сын… но и твой вероятный внук. — Что?! — Посейдон с трудом подобрал отвисшую челюсть. Одиссей на его руках старательно сделал вид, что его не существует. Полит и Эврилох переглянулись с очень сложным выражением лиц. Гермес довольно хихикнул: — Да так, мне одна птичка начирикала… что Полифема зря не позвали. — Да быть не может! — Может-может. Чего, думаешь, Одиссей ему ещё и свой адрес оставил? Одиссей выглядел крайне невозмутимо и независимо, но румянец его выдавал. Посейдон почти восхищенно присвистнул: — Не, ну тогда я точно его забираю, ты же не против? Даже если этот не внук, следующий точно внуком будет! Одиссей нервно сглотнул и попытался выскользнуть из его рук, но живот помешал маневренности. — Эээ, нет, против-против! — Гермес возмущенно хлопнул крылышками на голове. — Вот теперь я реально против, он и мой внук же! Или правнук? Или кто там ещё… Короче, потомок. Думаешь, ему Калипсо было мало? — Но… — Посейдон вздохнул. — Ладно, ты прав. Но я так Полифема никогда не женю. А он хороший, для циклопа-то… — Да найдешь кого-нибудь. Могу даже кое-кого посоветовать. Сциллу! — Гермес снова хихикнул. — Она тоже в общем-то хорошая… когда не голодная. И пещеры любит. Посейдон действительно задумался. Калипсо, кружащая вокруг него словно акула, постепенно сужая свои петли, тут же подскочила ближе: — А как же я?! Я тоже хорошая. И тоже хочу мужа и ребенка! Посейдон, невольно вздрогнув, заново пригляделся к ней: — Ну, он, конечно, не самый любимый сын, но чтобы настолько… А хотя ладно. Овец любишь? И пещеры? Калипсо наморщила носик: — Фу, овцы… Да и пещеры мне надоели, сама в одной такой живу… — Ну как знаешь, — Посейдон с почти с облегчением пожал плечами. — А могла бы верного мужа получить. И до постели голодного… — Правда?! Прямо мужа? Без какой-то любви к другой женщине и рыданий на берегу? Куда плыть, я согласна! — она нетерпеливо запрыгала на месте, перечисляя имена будущих детей. Гермес продиктовал ей адрес, и Калипсо стремительно исчезла. Издалека донесся печальный вой почуявшего недоброе Полифема. Одиссей выдохнул, убедившись, что две его беды нейтрализовали друг дружку и снова начал выворачиваться из рук Посейдона: — Ну, я пойду? Ведущая тут же выскочила словно чертик из табакерки: — Итак, у нас осталось всего два кандидата на главный приз! Кому же достанется право на отцовство ребенка Одиссея? Гермес тут же начал подпрыгивать в воздухе: — Мне, мне, можно мне? У Посейдона и так куча внуков скоро появится! Можно мне тоже хоть одного ребёночка? Одиссей неожиданно снова вцепился в плечи Посейдона: — Только не к нему, прошу! Гермес обиженно нахмурился: — Да почему? Разве я плохо о тебе заботился? — Ты приносил мне целые фруктовые деревья каждое утро! — Завтрак в постель. Ты же знаешь, самые свежие фрукты — те, что прямо с дерева. — И каждую ночь переставлял мою кровать, куда тебе вздумается! Я дважды просыпался на сосне! — В сосновом бору самый лучший и свежий воздух. И заметь, во второй раз у кровати уже были бортики! Да и в первый я успел тебя поймать. — Яблоневым деревом?! — Но успел же! — Короче, не важно, — Одиссей старательно прижался к Посейдону, вцепившись в его хитон для верности. — Можно, лучше я к тебе? На дне океана не так уж и плохо. Покосившаяся наковальня, о которой все забыли, вдруг вздрогнула, из-под нее донеслось недовольное хрюканье. — И, кажется, к нашему соревнованию вот-вот снова присоединится недавно выбывший участник! — радостно объявила ведущая. Посейдон с Гермесом нервно переглянулись: — Не, ну этот ещё хуже Калипсо. — Давай решать быстрее. Посейдон задумчиво потер искусанное плечо: — Увы, беременным нужен свежий воздух, да и солнечный свет тоже. Но я буду тебя навещать! — он оторвал Одиссея от себя и отдал Гермесу вместе с клочьями собственного хитона. — Поздравляю, племянничек! — Спасибо, дядя! — Гермес радостно подпрыгнул в воздухе и тут же шарахнулся в сторону от взрыва и пролетевшей мимо обугленной наковальни. — Ну, я полетел! Зевс, кряхтя, выкарабкался из дыры в мраморном полу, полностью повторяющей очертания его фигуры: — Что я пропустил? — Награждение, — довольно проинформировала его ведущая. — И в этот раз приз достался не вам. — Что-о-о?! — вскинулся Зевс. Быстро оглянулся и понял, кто именно утащил последнюю оставшуюся ему добычу. — Да как вы смеете?! Где этот мелкий негодник?! Никто не может одолеть меня! Никто не может выиграть в моей игре! Над амфитеатром начали собираться мрачные потрескивающие тучи, зрители привычно бросились бежать или нырнули на пол, прячась между скамьями. Порыв ветра скинул с довольной ведущей блондинистые парик и очки, раскрывая ее истинный облик богини раздора. Эрида радостно улыбнулась, когда первый невероятно громкий раскат грома сотряс студию: — А мы с вами прощаемся. До новых встреч в эфире!