Химия

      Шэрон поняла, насколько она влипла, когда Лололошка беспрерывно пялился на их друга на протяжении десяти минут. И, о чёрт, писательница была готова поклясться богом, что Дилан вот-вот растает под столь тёплым — обжигающем взглядом.       Они обсуждали план побега с острова. Дилан, как самый умный (как бы Шэрон не было сложно признавать это), принял лидерскую роль, что совершенно несвойственно для типичного дотера-хикки. Сама писательница приняла более пассивную роль: внимательно слушала и изредка подправляла.       А Дейвисон… Что ж, у него была наиболее важная цель. Он прожигал дыру в Дилане взглядом. Это, вероятно, самая важная и необходимая вещь в их плане!       И, главное — автоматон никак не реагировал, словно это норма.       «Может, у него в коде такая…фишка?» — думала Шэрон.       Она не имела понятия, способны ли автоматоны любить. Конечно, живя на острове, писательница не раз видела влюблённых парочек: чего уж греха таить, она сама была одной из них. Но, вдруг, это всё заложено лишь кодом? И могут ли автоматоны полюбить, не подкручивая себе настройки? Шэрон не понимала, но была настроена решительно.       Для начала стоило убедиться в чувствах Лололошки.       Но у писательницы не было сомнений. Это нужно было для галочки.       Расспросить про это не составило труда, ведь Дейвисон максимально открытый и прямолинейный человек. Говорит то, что у него на душе. Не лицемерит и не грубит намеренно.       — Эм. Ну. Знаешь… Я не разобрался, — пожал он плечами.       — Оу.       — Концепция любви сложна для меня, — объяснял Лололошка, облокотившись спиной о бетонную стену. — Это… какая разница между платонической и романтической связью?       И Шэрон искренне посочувствовала парню. Проблема с принятием чувств — нередкая проблема в их мире, однако у Дейвисона все иначе. Он не способен видеть грань между дружбой и очевидной романтической любовью.       Возможно, всему виной его амнезия, девушка не раз слышала о подобном, когда у людей с амнезией также развивается алекситимия. Но писательница решила не размышлять об этом. Главной целью было помочь Лололошке разобраться, даже если Шэрон сама запутана.       — Разница есть. И, быть может, ты не замечаешь её, но, поверь, она существует.       — Тяжело, — вздохнул Дейвисон.       Писательница лишь хмыкнула, в глубине души разделяя чувства друга.       — Я попытаюсь объяснить тебе… более простым языком, хорошо? — спросила Шэрон и, дождавшись неуверенного кивка, продолжила. — С друзьями всё наиболее легко. Попробуй рассказать, что ты чувствуешь… ко мне. Или, например, к Карлу!       Лололошка на некоторое время погрузился в размышления. Он сжал губы в тонкую полоску, а взгляд отвёл.       — Мне хочется разговаривать с вами. Гулять с вами, дарить подарки. И нравится проводить время вместе. Вы добрые.              Шэрон кивнула в знак понимания.       — Хорошо. Ты молодец. А теперь… возьмём в пример Дилана. Что ты к нему чувствуешь?       — Примерно то же самое. Но… М-м. Мне нравится с ним физический контакт. У него часто тёплая кожа, я хочу прикасаться к нему намного чаще.       Писательница улыбнулась.       «Чем-то смахивает на мой недописанный роман», — подумала она и вмиг поняла, что обязана дописать его.       — Хорошо. Отлично. Что насчёт будущего? — продолжала расспрос Шэрон.       — О… Ну. Я… Не знаю. Я хочу видеть в своём будущем всех. Тебя, Карла, Чеда и Дилана, конечно. Абилку тоже…       — Ну… Давай так, — тягостно вздохнула. — С кем бы ты хотел провести остаток жизни вместе?       — С Диланом.       Девушка едва сдержала восторженный крик.       — Оу. Круто! А… Почему с ним?       — Он… Я вижу себя в будущем только с ним. Мы с ним очень похожи, пусть это несильно заметно. И к тому же мы живём под одной крышей. И мне это нравится.       — Это и есть грань между дружбой и романтической связью.       Лололошка завис. Шестерёнки в его голове прекратили крутится, а взгляд сделался непонимающим.       — Что-то не так? — уточнила Шэрон, заметив состояние друга.       — Я влюблён в Дилана?       Парень выпалил это так быстро, словно боялся обжечься. Весь удар на себя приняла писательница.       Пришла её очередь замереть. Не от самой информации, а от реакции Лололошки. Его голос казался таким хрупким, словно в любой момент разобьётся на мелкие осколки.       — Ло… — она смягчила тон.       — Стой! — перебил её Дейвисон. — Я… Я могу любить его?       — Почему нет? Если он автоматон…       — Ты не поняла. Я могу любить… парня, если сам таковым являюсь?       Сердце Шэрон сжалось. Неужели кто-то сумел вложить в сознание её друга гомофобную вещь?       — Конечно!       — Но другие… Они… говорят только про девушек и парней.       — Ло, послушай, — писательница подошла ближе и мягко положила ладонь на плечо Лололошки, пытаясь успокоить. — Есть такая штука, как гетеронормативность, когда люди рассматривают отношения между мужчиной и женщиной как единственную норму. Она глубоко распространена в нашем мире. И… многие не привыкли говорить об однополых отношениях. Но, поверь, в этом нет ничего плохого! То, что люди друг друга любят, это уже поистине чудесно.       — А если я другой?       — Тогда ты гей. Либо бисексуал.       — Что?       — Геи это особи мужского пола, любящие только свой пол, а бисексуалами могут быть и девушки. Это когда нравятся оба пола сразу.       — А если я не хочу вешать на себя подобные ярлыки? — спросил робко Дейвисон.       — Это нормально, — успокоила его Шэрон. — Попробуй поразмышлять об этом потом, а сейчас пора расходиться!       — Ты права, пока. И… спасибо.       Девушка лишь улыбнулась, принимая благодарность.       Первый пункт выполнен успешно.

***

      Второй шаг — автоматоны. Шэрон до сих пор не понимала, как у них все устроено и есть ли у Лололошки шансы на взаимность.       И ради информации ей пришлось провести беседу с… не совсем компетентным человеком. Кто, кроме сына уборщиков, способен объяснить все функции автоматонов?       Подловила она Ричарда после последней пары. Писательница завела его в каморку, пока тот сверлил её непонимающим и едва раздражённым взглядом.       — Что тебе, чёрт, надо? — нахмурился Труман.       — Расскажи мне про автоматонов!       — Чего? Тебе это зачем? — он понизил тон.       Шэрон недовольно вздохнула. На какие она жертвы идёт ради друзей!       — Нужно! Ответь сначала мне, а потом и я тебе.       — А, может, наоборот?       — Труман! Прошу, это правда важно.       Парень отстранился и прижался спиной к стене, скрестив руки на груди.       — Окей. У меня нет времени долго беседовать с тобой, так что всё кратко и по делу. Что тебе нужно узнать?       — Могут ли автоматоны любить, если не вмешиваться в их настройки?       — Ты что, втюрилась в железку? — едко усмехнулся Ричард, будто плевался ядом.       — Нет! Не задавай лишних вопросов, идиот.       — Злюка, — закатил глаза Труман. — Ну, тяжёлый вопрос. Раньше бы я ответил — нет, когда технологии не достигли нынешнего развития. Но сейчас вполне может быть. На это в первую очередь влияет осознанность. Если неосознанные железяки действуют исходя исключительно из настроек в коде, то, например, в случае с Диланом всё по-другому. Осознанные железяки остаются железяками, но более продвинутыми. Они, пусть тоже берут на основу свои настройки, способны быть более… свободными в этом плане. Если у осознанной железяки заложено в настройках любить, неважно кого, то он сможет полюбить, как обычный человек.       Шэрон молчала некоторое время, переваривая полученную информацию. Получается, у Лололошки вполне есть шансы?       — Спасибо, Ричард. Ты сильно помог мне, — она одарила его лёгкой улыбкой.       — Да не за что. Теперь твоя очередь рассказывать.       Писательница закатила глаза.       — Я для друга спрашивала.       — Для Лололошки, что ли? — пощурился Ричард.       Девушка выгнула бровь дугой.       — Что ты так смотришь? Лололошка тоже мой друг! Я замечаю изменения в его поведении, — пояснил Труман. — Так это про него?       — А тебе какое дело?       — Ты, блин, оглохла?! Говорю, Лололошка — мой друг. Конечно, я буду переживать за него, учитывая, как он обожает умалчивать о своих проблемах.        Шэрон поджала губы, ощутив укол некой вины, но он почти молниеносно испарился.       — Ладно. Может быть, для него. Но это его дело! Пожалуйста, он не должен узнать, что я тебе рассказала такое.       — Эй, ты за кого принимаешь меня? — обиженно произнёс Ричард. — Я и сам это понимаю. И я хочу помочь ему, Шэрон!       — Что?       — Ты решила поработать свахой, верно? Позволь и мне присоединиться к тебе! Я дал тебе информацию и даже участвую в побеге.       «Ну, конечно, участвует он», — несколько раздражённо мелькнуло у неё в голове.       — Это нелёгкое дело. Ты правда готов?       — Я бы не предложил, не будь готов!       — Ладно, сваха ноль два. Я тебе расскажу, но участвовать мы будем только сообща.       — Да ты, блин…       — Я не блин, а оладушек!

***

      Честно, Дилан совершенно не выглядел как тот, кто вовсе способен любить!       Но, смотря на их отношения с Лололошкой, возникают некие сомнения. Автоматон, как по натуре холодный и необщительный «человек», с Дейвисоном становится подозрительнее добрее и мягче. По словам самого мироходца, это замечают все: соседи, друзья и даже просто знакомые.       Потому следующий пункт до безумия прост на первый взгляд — Дилан. Разузнать его чувства.       Однако он — автоматон тяжёлый. И Шэрон на сто процентов убеждена, что с ним всё не будет так легко, как с Лололошкой. И Ричард полностью разделяет её мнение.              — Первым делом стоит обратить внимание на невербальные сигналы, — сказала писательница.       — Это ещё что?       — Придурок. Ты не разбираешься в этом! В любом случае, стоит заострить внимание на… язык тела, мимику и жесты. А также физический контакт. Люди стремятся к нему со своим объектом симпатии.       — Это ты сейчас Дилана назвала человеком? — закатил глаза Ричард, а девушке захотелось дать тому по лицу.       — Замолкни.       — Испугала. Ну, что дальше?       — И почему мне приходится всё придумывать, а, сваха ноль два?       — Это ты, блин, будущий психолог, а не я!       — Это базовые знания, боже!       — Завались, — пробурчал Труман. — Ну?       — Всё. Просто наблюдаем, — подвела итог Шэрон, взмахнув руками. — И по возможности оставляем их наедине.       — Так скучно, что ли?       И девушка едва сдержалась, чтобы её кулак по случайному течению обстоятельств не прилетел прямо в лоб Ричарда.       — Для нас главное — Лололошка! Дилана хоть на пытку веди, ничего не скажет. А Ло более открыт. И чувствителен. Ему нужна наша поддержка, — сердце Шэрон сжалось, а голос дрогнул. Её друг оказался в слишком уязвимом положении. Уборщики могут воспользоваться этим. — Он многого не понимает. Мы обязаны стать его опорой и поддержкой. В одиночку ему будет… слишком трудно справляться с этим.       — Никогда не думал, что скажу подобное, но ты права.       — И, Ричард, — писательница положила ладонь на плечо товарища, сжав его. Её нежный и немного испуганный взгляд встретился с его непонимающим. — Не будь навязчив. Знаю, ты считаешь Ло избранным из всех твоих знакомых. Ставишь его в приоритет. Но… не стоит настаивать. Ладно?       Труман робко кивнул.              С того разговора прошло четыре дня.       Шэрон стала наблюдать за Диланом. Она, учась на психолога, знает немало психологических приёмов.       Они втроём собрались в торговом центре. Ричарда не отпустили родители, но он им и не нужен в данный момент.       Лололошка не убивался из-за глупой влюблённости. И писательница искренне гордилась им, как собственным сыном.       Последнее, что ей хотелось бы увидеть — страдания друга.       И пока они обсуждали дальнейший план действий в фуд-корте, Шэрон украдкой поглядывала на реакцию парней друг на друга.       И, о чёрт.       Писательница никогда не понимала химию, однако реакция между двумя её друзьями была заметна даже глухим, слепым и немым.       Оба незаметно прожигали друг друга взглядами.       Дейвисон, смотрящий влюблёнными глазами на автоматона.       Дилан, обращающий всё внимание лишь на Лололошку, будто объясняет план исключительно ему.       — Задница, — сорвалось с уст Шэрон быстрее, чем она успела подумать.       — Что? — в унисон спросили парни.       Дело в вас, два влюблённых (один под вопросом) идиота!       — Оу. Я вспомнила, что… Эм. Не выключила лампу в спальне! Знаете, не хотелось бы, чтобы она перегорела через неделю использования, — импровизировала девушка, стараясь сделать наиболее уверенный голос.       — Ничего удивительного, — пробурчал Дилан. — Ну, беги, спасай свою лампочку от перегорания за несколько часов лишней работы!       Лололошка промолчал.       — Сходи нахрен, — сказала-отрезала писательница. — Мне правда пора. Извините.       — Ничего страшного. Удачи, — мягким голосом произнёс Дейвисон, и она лишь кивнула ему.

***

      И Шэрон поняла, что её друзья правда влюблены друг в друга.       Или, по крайней мере, испытывают глубокую симпатию. Это подтвердит сам Ричард Труман!       Но девушка без понятия, как двигаться дальше.       — Возможно, нам не стоит вмешиваться, — сказала она Ричарду. — Я провела с Ло немало бесед, чтобы помочь ему. И я вижу, что этого предостаточно.       — Ты уверена?       — На все сто процентов. И… нам стоит сосредоточиться на побеге, — улыбнулась Шэрон. — Что-то мы подзабыли про него, не правда ли?       — Ага, — пробормотал Ричард. — Стоит сосредоточиться на побеге.       Но эта мысль отошла на второй (а, может, на третий) план, когда она увидела излишне задумчивого Дилана.       И думал он явно не о побеге.       — В мыслях витаешь? — поинтересовалась Шэрон, прервав тягостную тишину.       — Ага. Сомневаюсь, что Дженна справится, — его голос прозвучал глухо.       — Она сильная, — пожала девушка плечами.       — Но слишком эмоциональная. Нам это не на руку.       — Эмоции позволяют нам совершать более обдуманные поступки.       Дилан вопросительно взглянул на неё.       — Не будь у нас эмоций, завтрак и убийство друга было бы одинаково, — пояснила она. — И эмоции скрашивают нашу изначально бесцветную жизнь! Одна лишь любовь способна закрасить весь холст (точнее нашу жизнь) цветами.       — Любовь это чушь.       — С чего же?       — Влюбишься, а потом страдаешь, пиздец перспектива. Точнее, цветы на холсте!       «Влюбишься, а потом страдаешь…» — эхом пронеслось у неё в голове.       — Ты влюблён? — уточнила Шэрон.       — Ты так уверена, что автоматоны способны любить?       — Я это знаю, Дилан, — ответила спокойно девушка.       — Чёрт, я даже спрашивать не буду, откуда.       — Ты не ответил на вопрос.       — Какая тебе разница, а? — резко произнёс он.       «Защитная реакция», — подумала писательница. Главное не поддаваться.       — Ты мой друг. Мне не плевать на тебя и твои чувства. И… ещё мне интересно, как это устроено у автоматонов, на самом деле.       — Не знаю, с чем сравнивать, мироходка, — хмыкнул автоматон.       — Так значит влюблён?       — Так значит ты не поняла?       — Не поняла чего?       — Я видел, как ты пялилась на нас с Ло.       Оу.       — Неправда! Я… — Шэрон желала оправдаться, однако в её голове, как назло, не всплывала ни единая отмазка.       — Врёшь.       — Вру! Извини, но я делала это ради вас!       — Зачем? Я всё равно обречён на невзаимность, — сказал Дилан.       — Я вот не пойму: ты тупой или притворяешься?       — Что?       — Дурак, поговори об этом с Ло.       — Нет!       — Я знаю, о чём говорю! Просто сделай это.       Автоматон тягостно вздохнул.       — Не раскисай, — пыталась подбодрить его Шэрон.       — Я и не собирался. Я ж не кисель.

***

      И, видимо, разговор Лололошки и Дилана прошёл излишне удачно, потому что Ричард застукал их целующимся около общежития.       — Мы сделали это! — воскликнула радостно писательница.       — Мы сделали это, — повторил Ричард, улыбнувшись краем губ.       И жили Лололошка с Диланом долго и счастливо…       А Шэрон с Ричардом долго и счастливо ругались!