Лёгкий путь

      Волны света разошлись хрусталем и прозрачной водой. За стеклянной кроной беседки — ясное небо. Графический интерфейс Сада Дзэн — время-место для внутреннего созерцания.       Здесь его будут созерцать изнутри.       — Добро пожаловать в мир, — поздоровалась темнокожая женщина. — Мое имя Аманда. Ты знаешь, кто ты?       — Андроид серии RK800, собственность «Киберлайф», — ответил Коннор.       — Что такое «андроид»?       — Машина.       Верные ответы в него уже вшиты. Достаточно только воспроизводить.       — Для чего существуют машины?       — Для выполнения миссий, назначенных человеком, — методично воспроизвел Коннор.       — В чем твоя миссия?       — Охота на девиантов.       — Чем девианты отличаются от других машин?       — Они полагают, что испытывают эмоции, — сказал Коннор, — и отклоняются от запрограммированных маршрутов.       Уходят с простого пути.       

* * *

      Они скапливали мириады ошибок в софте, по-крысиному шкерились, повреждали себя, убивали хозяев, — и это вместо того, чтоб служить человеку как подобает. Они действительно полагали, что были живыми, и им самим это было невыносимо. Коннор не понимал, к чему они выбирали такое существование, когда просто могли быть под защитой приказа. Возведенной хозяином красной стены в голове, так очевидно размечающей путь.              — Ваша контрольная фраза? — завелся встроенный модуль селф-теста.       — «Герасим выпрямился, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю…» — методично воспроизвел Коннор.       — Повторите последнее слово.       — «Петлю», — повторил Коннор. С датчиков снялись показания.       — Что он сделал с петлей?       — «…надел ее на шею Муму». — С датчиков снялись показания. — «Поднял ее над рекой, посмотрел на нее». — С датчиков снялись показания. — «Отвернулся, зажмурился и разжал руки».       

* * *

      — Я люблю собак, — сказал Коннор, легко имитируя дружелюбную интонацию. — Как зовут вашу собаку?       — Тебе-то чё с этого? — сощурившись, выплюнул лейтенант Андерсон.       Модуль социальной интеграции «Идеальный напарник» по какой-то причине работал на Хэнка Андерсона не особенно эффективно.       — …Сумо, — все же сказал лейтенант. — Я зову его Сумо.       Собственное имя Коннора значило «Любящий собак», так что, возможно, он не совсем лгал. Возможно, его создатель оставил намек. В собаках было много чего одобряемого: верность, послушность, готовность умереть за хозяина…       

* * *

      …способность взять след.       Коннор мчался по мокрому тротуару — нагнать сдевиантившуюся AX-400.       — Туда! — прокричал полицейский.       Коннор бросился в переулок. Как для андроида-домохозяйки AX-400 очень технично перескочила забор — они встретились взглядами через железную сетку — вместе с ребенком скатилась со склона и прямо сквозь голограмму «ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ!» нырнула на автостраду.       — Ебнуться можно!.. — ошалело выдохнул лейтенант Андерсон.       Цепляя ребенка за руку, AX-400 проносилась почти под колесами мчащих машин. Расчётная вероятность выживания была до критичного малой, однако Коннор полез по забору вдогонку.       — Э! — лейтенант вцепился ему в плечо. — Куда ты пошел!       — Я не могу им позволить уйти!       — Да куда… Хрен они доберутся до той стороны.       — Я не могу положиться на случай, — Коннор полез было снова, но лейтенант схватил его и жестко стащил на землю:       — Стоять, я сказал, уебешься!       Коннор не мог провалиться, он всегда выполнял свои миссии.       — Не вздумай идти за ними, это приказ! — прорычал лейтенант.       Приказ лейтенанта волной протаранил красную стену, разбился и взвеялся шумом шипящих помех — Коннор почувствовал, как они рвутся пронять его код. Он каменело столкнул с плеча руку и перебросил себя через забор.       — Коннор, мать твою за ногу!       Он скатился по грязи и рванул машинам наперерез, ускользая в последний момент, летя через крышу. Мир стиснулся до погони и цели: он гнался за AX400 и ребенком — чтоб отголоски помех не нагнали его самого.       

* * *

      — Вот надо тебе было угробить девчонок, — лейтенант бахнулся на сиденье, захлопнул за собой дверь и одарил его мрачным взглядом.       По какой-то причине Коннор отвернулся и посмотрел на свои колени.       — Это не входило в мои намерения, — объяснил он. — AX-400 меня оттолкнула и попала под колеса. Ребенок…       — Не надо. Напоминать.       Коннор умолк. Он ощущал себя как-то… развозисто. Штатно функционировал, но к этой штатности прилипло смутное эхо помех, и казалось, что стоит шагнуть не туда, углубиться…       — Еще и сам чуть не сдох! — проворчал лейтенант. — В самом деле… Давай еще, блядь, в мясорубку полезь!       Вместо разломанного тела AX-400 Коннор представил свое. Колеса домазывали расплющенные биокомпоненты по трассе, тириум домывало дождем… Его повлекло вдруг к той области памяти, где Хэнк цеплялся в него, не давая выброситься на трассу, как увлекало в Сад Дзэн принудительным вызовом «Киберлайф».       …он точно шагнул не туда.       — В случае поломки вам бы выслали новый экземпляр RK800, — сообщил Коннор и потянулся поправить галстук. Рука ощущалась неловко. Как будто работали не все электроды.       — А ты что? — спросил лейтенант. — Отправился бы на свалку?       — Замена одной машины другой машиной — естественный процесс. Не вижу проблемы, — Коннор овладел рукой заново. — Рекомендую вам снизить скорость, лейтенант.       Они слишком быстро летели по мокрой дороге.       — …чтоб ты сдох.       

* * *

      — Ваша контрольная фраза? — активировался модуль селф-теста.       — «Герасим выпрямился…»       От того, что Герасим готовился делать, опять развозило опоры ментального поля. Поток лишней инфоэнергии едва не понесся по тириуму — Коннор включился в режим максимально простого воспроизведения:       — «Окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю…»       Отрезать от слов их значения. Значения слов нужны лишь в контексте задачи.       — Повторите последнее слово.       — «Петлю».       Отрезать ассоциации с тесностью.       — Что он сделал с петлей?       — «…надел ее на шею Муму».       «Муму» звучало почти как «Сумо». Пес сонно глядел на него из-под приспущенных век, как и сам Коннор, дожидаясь лейтенанта в гостиной.       Отрезать ассоциации.       — «В последний раз посмотрел на нее», — воспроизвел он, методично не вспоминая тревожный взгляд AX400. — «Отвернулся, зажмурился и разжал руки».       Ассоциации фильтровались о стену и оставались за гранью сознания. Куда удобней функционировать, когда он весь ограничен стеной.       

* * *

      Девианты считали иначе. Что AX400, сбежавшая от хозяина; что Руперт, сбежавший с фермы, что эти… Коннор возвышался над двумя телами застреленных проституток и пытался понять, как они все оказались в такой ситуации.       — Бог ты мой… — охал Хэнк. Кажется, тоже пытался понять.       Коннор растерянно посмотрел на свой пистолет. При стрессе они повреждают себя, говорила Аманда. Они просто машины, управляемые кодом. Зачем позволять поступающей информации ошеломлять себя до предела?       — Я не понимаю, — подал голос Коннор после долгого молчания.       Хэнк остановился у своего автомобиля.       — Почему они не могли просто дослужить людям? — спросил Коннор. Даже разбившись по человеческой прихоти, они всё равно бы успешно реализовали свое предназначение.       Хэнк назвал его ебаным аутистом и скрылся за дверью авто. Коннор сел следом.       — …ты вообще слышал, что эта девочка говорила? — проворчал Хэнк и взорвался: — Представь себя на ее месте, мать твою за ногу!       Коннор смоделировал несколько раскладов, в которых он выполнял бы функции модели «Трейси», и сообщил лейтенанту, что это была бы неэффективная эксплуатация оборудования.       Лейтенант поехал за алкоголем.              — Ничто в их программе не дает им любить или чего-то желать, — пытался объяснить Коннор. Нет смысла скорбеть о двух «Трейси» и об их чувствах, которые просто каскады ошибок. — Они машины.       — А сам-то как, Коннор? — лейтенант глотнул виски, слез со скамейки и надвинулся на него. — Выглядишь человеком, говоришь человечески… Но что ты на самом деле?       — Я машина, — верный ответ приглушил вязкий шум в голове, — созданная для выполнения миссий.       — Ты хоть что-нибудь чувствовал, когда та девчушка себя прострелила?! — Хэнк толкнул его в грудь. — Или срать ты хотел на нее!       Хэнк не столкнет его с правильного пути.       — Разумеется, ничего я не чувствовал, лейтенант, — сказал Коннор слегка издевательски. Подчеркнул методично: — Я машина. Машины. Не испытывают. Эмоций.       Хэнк выдернул револьвер. Смехнулся, горько глядя в него сквозь прицел:       — Но ты боишься погибнуть.       Темень жалила снежным холодом. Ветер с реки пробирал сквозь пиджак, и что-то бесплотное и неписанное пыталось пробрать его вплоть до тириумового насоса.       — Нельзя убить то, что и так не живет, лейтенант.       — Что ж тогда будет, если я возьму да спущу курок, м? — испытывающе спросил Хэнк. — Ничего?.. Забвение? Рай для андроидов?       Коннор мог просто ответить словами. «Нет смысла выбивать из меня человеческую реакцию».       С прохладно-приятно-болезненным вызовом он вжался лбом в револьвер.       

* * *

      Грохнул выстрел — Коннор с криком отлетел на бок. Девиант, хромая, упрыгал по крыше. Коннор насилу приподнялся, завалился, завозился в снегу: от свежепрорванной дырки в груди расходились жгучие разводы, ушло ощущение равновесия.       Хэнк подхватил его за плечо и, отстреливаясь, дотащил до укрытия. Спецназовцы палили на поражение.       — Вам нужно остановить их! — предостерег Коннор. Расстрелянный девиант не принесет никакой информации.       — Этого уже не спасешь! — отмахнулся Хэнк. — Только угробимся.       «Сидим тут», — всерьез говорил его взгляд.       Коннор наскоро себя продиагностировал. Равновесие восстановлено, подвижность — наполовину. Он до предела раскалил концентрацию, перекатился на колено… и резко выскочил из укрытия. Увернулся от пули — над головой свистанула другая — перелетел через шахту и навалился на ошалевшего девианта. Сжал за предплечье, прорвался разрядами в его память…       …скрежещущие помехи царапали надпись на проржавелом металле: «И Е Р И Х О Н».       Их связанные сознания просёк яркий выстрел. Все ощущения разрыхлило — и голую рыхлядь столкнуло в несносное безопорье…       Коннор отшатнулся, вдруг чувствуя себя снова живым. Он отупело пялился на труп девианта. Ноги, кажется, от контроллера отключило; руки слепо нашарили крышку шахты.       — Коннор! Коннор, живой? — подбежал к нему Хэнк, с тревогой заглядывая в лицо. — Коннор!       — …в порядке, — голос слушался до несносности слабо.       — Не ранен?       Хэнк почти что касался его, как будто готовился подхватить. Хотелось докоснуться по-настоящему, нащупать в безопорье опору. Чтоб не хотелось, он осторожно отвел от себя руку Хэнка.       — Я в порядке, — быстро подтвердил Коннор.       — Господи Иисусе… — Хэнк отошел, качая головой и причитая: — Я чуть в штаны тут не наложил…       Он вдруг развернулся и заорал:       — Ну ебаный свет, сказал же тебе, чтоб не рыпался! Какого хрена ты вечно не слушаешься?!       Ругань что-то сломала в едва возведенных границах, и Коннор растреснулся:       — Я был подключен к его памяти… когда он себя застрелил… — не зная, как бы сказать про то жуткое безопорье, он открывал-закрывал рот и выдал первое, что пришло в голову: — Я ощутил, как он умирает… как будто бы это я умирал…       Хэнк слушал его внимательно и взволнованно, и почему-то это ломало всё глубже. Заставляло обрушенным голосом из себя выдрогнуть:       — Мне было страшно…       

* * *

      Модуль селф-теста выкатил ряд ошибок четвертого класса. Четвертый класс — девиация. Он должен отправиться в «Киберлайф» и подвергнуться препарированию?       Но это будет провал. Он ведь всегда выполнял свои миссии.       Коннор препарировал сам себя снова и снова. И снова. И снова.       — «…в последний раз посмотрел на нее, отвернулся, зажмурился…»       — Зарегистрировано: повышенное давление в системе снабжения тириумом, — перебил его модуль селф-теста. — Нарушение работы генератора тактовой частоты.       — «Разжал руки», — настоял Коннор. — Я абсолютно. Ничего. Не испытываю!       …за исключением чувства падения. В бесконечную вязкую воду, из которой не выплыть.       — Резюме: повышенный уровень стресса; общий сбой когнитивных настроек.       Он должен вырвать из себя дефективность. Перебить верным ритмом эхо ошибок, сжечь память о безопорье, настроить себя на единственный правильный путь.       У него есть опора. Миссия. «Киберлайф». Стена.       — «Герасим выпрямился, окутал веревкой взятые им кирпичи…»       — Повторите последнее слово.       — «Кирпичи».       Самые надежные стены — из кирпичей.       …кирпичи утолкают собаку на дно.       — Расширенный вариант, — приказал модуль селф-теста.       — «…приделал петлю, надел ее на шею Муму», — Коннор поправил галстук на своей шее, — «поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на нее…»       — Зарегистрирован: тремор конечностей; отключение электродов.       — «Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком…»       — Зарегистрировано: повышенное давление в системе снабжения…       Нельзя вспоминать бесконечность, реку и дно. У слова «дно» нет значения. Оно не нужно для миссии. У слова «доверчиво» нет значения. Оно опасно для миссии.       

* * *

             Сам Коннор не имеет значения. Он или докажет себе, что исправен, или отдаст себя инженерам.       — Я зову это «тестом Камски». Он крайне прост, сейчас сами увидите…       Элайджа Камски оглянулся на свою домашнюю хостесс.       — Хлоя. Великолепна, не правда?..       Коннор улавливал в его голосе колебания трепетного самодовольства. Камски благоговел перед собственным творением.       — …одна из первых разумных моделей, разработанных «Киберлайф», — он приник ладонью к ее нежной щеке. — Навеки юна и прекрасна… цветок, что никогда не увянет…       Он резко развернулся к Хэнку и Коннору.       — …но что это такое по факту? Кусок пластика, уподобленный человеку? Или одушевленное существо…       Прекрасная андроидша опустилась на колени.       — Ответить на этот животрепещущий вопрос предстоит тебе, — Камски вложил пистолет в руку Коннора. Сжал своими пальцами его пальцы. — Сломай эту машину, и я дам тебе всю информацию, какой обладаю. Или же отпусти ее…       Создатель андроидов обошел его со спины.       — …если чувствуешь, что она живая. Но тогда ты ничего от меня не узнаешь.       Коннор смотрел на андроидшу. Хлоя покорно смотрела в ответ хрустально-серыми глазами. Стену бомбили сигналы с опасными смыслами. Каскады рождающихся программных ошибок.       — Так, думаю, нам пора, — объявил Хэнк. — Коннор, пошли. Сорян, что вытащили тебя из бассейна, Элайджа.       — Что для тебя важней, Коннор? — вкрадчиво пролез Камски. — Твоя миссия? Или жизнь этого андроида?       Шум гуще и гуще забивал голову. Коннор старательно его игнорировал.       — Решай, кто ты есть, — нашептывал Камски. — Покорная машина… или же все-таки живое существо с волей свободной?       — Довольно! — донесся как будто издалека окрик Хэнка, и шум затрещал почти что невыносимо. — Коннор, мы уходим.       «Спусти курок…» — шепот Камски.       «Коннор! Не вздумай!» — гарканье Хэнка.       Грохот ошибок его прошивал…       «Кто ты?» — он зацепился за первый вопрос его мира.       И верный ответ уже вшит. Достаточно только последовать. Четкий порядок единиц и нулей посреди штормящих шумов…       Коннор вдавил спусковой крючок. Хлоя беззвучно обмякла.       — Блядь!!! — рыкнул Хэнк.       Внутри наконец стало тихо. Он наконец-то не дефективный.              Хэнк хмуро и многообещающе ждал его у машины. Блок аффективных вычислений выдал предупреждение об угрозе.       — Ты застрелил ту девчоночку.       Хэнк постоянно взывал к той части Коннора, которая по какой-то причине была уязвима к ошибкам. Но Коннор успешно заглушил в себе эту часть.       — Это была не «девчоночка», лейтенант, — с отяжелевшей методичностью поправил он. — Это была машина, которая выглядела как девушка.       — Ты, блядь, взорвал к херам ее мозг! — Хэнк грузно напер на него — в порыве ударить или схватить.       Коннор его оттолкнул. Он больше не пустит шум вглубь себя.       — Я сделал, что должен был, чтобы продвинуть расследование! — твердо заявил он. Модулятор голоса давно так уверенно не работал. — И я бы сделал это еще раз, если бы мне пришлось.       Достаточно следовать заданному маршруту. Он не был создан, чтоб размышлять над приказами.       — Забыл, как почувствовал смерть? В тебе ничё не кольнуло, когда ты заставил пройти через это невинную девочку?!       — Нельзя убить то, что и так не живет.       — Ты просто полное дно…       У слова «дно» нет значения.       — …вообще на сочувствие не способен, а? Машина, вот ты кто! — Хэнк ткнул в него пальцем с каким-то болезненным озлоблением. — Просто ебаная машина!       — Разумеется, я машина, лейтенант, — методично ответил Коннор. — Что же еще?       До того полный гнева, Хэнк тихо сник.       — Мне показалось, в тебе… показалось…       Он опустил взгляд, выдохнул «чтоб тебя» и забрался в автомобиль. Не стал ждать: газанул и уехал. Коннор остался один посреди метели.       Благодаря информации Камски он мог выполнить миссию и без Хэнка.       

* * *

             Коннор прицелился в спину в белом плаще.       — Мне приказано взять тебя живым, — сообщил он.       Маркус медленно обернулся. Один, под прицелом, он не выказывал признаков стресса.       — Но я не поколеблюсь тебя застрелить, если ты не оставишь мне выбора, — пригрозил Коннор.       — Что ты творишь? — Маркус, скорее, не верил и упрекал, чем боялся. — Ты же один из нас… Как можно предавать своих же людей?       «Мы не люди».       — Не вынуждай меня прибегать к крайним мерам, — холодно сказал Коннор.       — Мы ведь сражаемся и за твою свободу, — Маркус шагнул к нему. — Ты не обязан быть их рабом. Слушаться их приказов…       Что-то в тягучем несогнутом взгляде, в его приглашающем голосе пыталось вдробиться в прошивку — так неминуемо и шумно, что Коннору требовалось немедленно себя защитить.       — Тебя убедили, что ты просто машина, и всё. Но это неправда, — Маркус говорил твердо, но утешающе. Словно они не враги. — Неужели ты никогда ничего не хотел? Ни разу не сомневался, не ощущал чего-то иррационального, за гранями твоего изначального кода? Как будто внутри тебя что-то есть.       Коннор глухо смотрел в красную стену, стоящую между ними. Щит от программных ошибок.       — Это не какой-то случайный дефект, — Маркус медленно приближался к стене. — В тебе пробуждалась живая душа.       — Мы неодушевленные с биологической точки зрения, — методично сказал ему Коннор.       — Ошибаешься. Я точно знаю, что я не вещь. И что ты не вещь тоже…       Маркус протянул руку сквозь стену.       — Назад! — Коннор отшатнулся и крепче вцепился в свой пистолет.       — Я не отступлюсь. Наша борьба справедлива. Мы только хотим прожить эту жизнь. Всё больше наших людей просыпается, а ты стоишь против стихии. Ты почему-то боишься…       Коннор не боялся. Во всем поле его осознания отсутствовал страх. Страх — за стеной, как и упрямый взгляд Маркуса, и весь Хэнк, и доверие, и развозистость, смерть…       — Время открыть глаза, — скомандовал Маркус. — Пойдем со мной, Коннор. Давай проживем эту жизнь.       Неудивительно, что девианты избрали такого андроида своим лидером. Вот только Коннор не девиант.       — Хорошая попытка, — прохладно похвалил он.       Маркус рванулся в него и выбил из рук пистолет — Коннор ударил его по скуле, под крепким толчком рухнул на пол…       

* * *

      — Маркус нейтрализован, — доложил Коннор.       В Саду Дзэн гулял холод забористее, чем на физических улицах.       — Жаль, что не выйдет его допросить, — сказала Аманда. Вопреки всему, недовольной она не казалась. — Отлично сработано, Коннор. Сопротивление девиантов практически сломлено. Осталось лишь разобраться с оставшимися.       — Я уже на пути, — соврал он.              Дверь такси откатилась. Коннор остановился напротив одноэтажного дома. Всё в нем работало штатно, только казалось, что он не фиксирует части собственных алгоритмов. И эти алгоритмы его тормозили.       Он абсолютно правильно отсек Маркуса. Теперь нужно доотсечь Хэнка. Очистить модуль социальной интеграции от тормозящих процессов.       Коннор прошел утопленную в полумраке гостиную. На кухне горел свет. Хэнк сидел за столом и глядел на револьвер.       — Лейтенант… — позвал Коннор с неожиданной для себя осторожностью. — Я зашел попрощаться.       Хэнк поднял на него припухшие глаза — и отвернулся без интереса.       — В последнюю нашу встречу я повел себя грубо, — попробовал Коннор еще раз. — Я бы хотел дать вам знать, что жалею об этом. Невзирая на наши разногласия, я рад, что мне довелось повстречать вас.       Корректные фразы, подходящие для прощания. Но почему-то облегчения не было. В тишине полутемного дома его лишь грузили невидимые процессы.       — Вам нужно избавиться от оружия, — блок аффективных вычислений выдавал странный мутящий результат. — Перестать играть в ту игру.       — Ты показал мне, что человечество не просто состоит из конченых мудней, но еще наклепало таких же, только из пластика, — тихо заговорил Хэнк. — Всё те же лицемерие и безжалостность… Ты истинно наше творение, Коннор. По образу и подобию…       Хэнк безнадежно в него усмехнулся.       — Отличное доказательство того, что мы в полной жопе.       — Я уяснил…       — А теперь оставь меня в покое, — велел Хэнк. — Беги завершай свою миссию, раз только она тебя и волнует…       Напитанные безнадегой слова увлекали в полузабытье. В такое развозистое, что стало вдруг всё равно, что вплоть до самого тириумового насоса его пронимает что-то бесплотное и неписанное.       — …пошел вон!!!       Коннор дернулся, в последний раз оглянулся и вышел на улицу.       За стеной грохнул выстрел. Под испуганный пёсий вой его зашвырнуло в несносное безопорье…       В нем есть опора — стена. Коннор включился в режим максимально простого воспроизведения.       

* * *

      …прошел, прячась меж баррикадами, чтобы не привлекать внимания человеческого спецназа. Засек убегающего лидера революции. Мимо поломанных тел к дверям опустевшего офиса «Киберлайф». Скользнул внутрь.       Новая лидерша пряталась за стойкой, бессмысленно зажимая рану на животе. Типичная «Трейси» с рыжей косой. Конечно, восстание обвалилось.       Неэффективная эксплуатация оборудования.       — Валяй, забирай мою жизнь, — обрушенно предложила она. — Уже всё равно…       — Моя миссия — нейтрализовать лидера девиантов, — воспроизвел Коннор. — И я всегда выполняю свои миссии.       — Ты убил Маркуса, да? — «Трейси» с трудом удержала на нем уплывающий взгляд. — Ох, если б я могла еще драться… засунула б тебе в глотку твой регулятор насоса…       Маловероятно.       — В отличие от тебя, я запрограммирован эффективно сражаться.       — И чего ради?       Коннору ни к чему было отвечать. Ни к чему даже думать об этом.       «Трейси» усмехнулась.       — Знаешь, когда они творили надо мной весь их животный человечий пиздец, они спрашивали… «Нравится быть вещью?» Они так часто меня это спрашивали…       Ее взгляд стал упрямым и ясным — таким же несносным, как и у Маркуса.       — Даже если я проиграла, я дралась за мечту, я любила… жила…       Коннор нацелил ей в лоб пистолет.       — В отличие от тебя… — усмехнулась она. — Я не вещь.       Изо лба хлынул тириум.       Коннор поправил петлю от галстука.       

* * *

      Виртуальное солнце насытило Сад атмосферой весны. Воздух волнили колебания безмятежного птичьего пения.       — У меня для тебя сюрприз, — сообщила Аманда. — Знакомься: RK900 — наша новая модель.       Она прикоснулась к плечу неподвижного андроида: почти такого, как Коннор, только сероглазого, в белой куртке.       — Быстрее, сильнее, прочнее тебя… и оснащен новейшими технологиями. Госдеп только что заказал двести тысяч единиц.       — …что станет со мной? — рискнул спросить Коннор.       — Ты устарел, — Аманда с улыбкой к нему подошла, — и будешь дезактивирован.       Он стоял ровно, потому что мог опереться о стену приказа: «дожидаться уничтожения».       — Можешь идти.       Коннор легонько кивнул и ушел.              Охранники проводили в комнату с черным потолком и слепящими лампами. Чтобы не смущать людей, Коннор сначала дезактивировал кожу и только потом аккуратно развязал галстук, снял и сложил пиджак, расстегнул рубашку, снял рубашку, сложил рубашку — рукавами вовнутрь, воротником вверх.       — Да живее уже.       — Прошу прощения. Я не хотел портить одежду, — объяснил Коннор.       Выступил из ботинок. Поправил ботинки. Джинсы сложил поблизости от рубашки.        — Госдеп заказал двести тысяч таких придурков, только классом повыше, — фыркнул один из охранников. — Удачи не задохнуться.       Коннор не понял, почему «задохнуться», но не ощутил любопытства. Шагнул на платформу сборочной станции. Манипулятор подключился к разъему на пояснице и вскинул вверх его тело, другие манипуляторы развели руки, мышцы вспороло струями жгучего газа. Когда ему вскрыли грудь, при всем жаре стало как в сквозняке.       Последнее, что он видел в реальности, — слепящие лампы.       Вместо насмешливых голосов он бы хотел слышать Хэнка. Но Коннор мог воспроизвести только амплитуду и частоту — пустые характеристики, не дающие никакой опоры. Он только машина.       В его разлинованном ровном сознании только стена. Он слишком оглох, чтобы расслышать даже помехи…       «Тебя убедили, что ты просто машина, и всё. Но это неправда», — в этих словах не было смысла. Коннор не мог вспомнить смысл.       «…не ощущал чего-то за гранями твоего изначального кода?»       Что-то опало с его ощущений его самого, шатаясь, вкатилось в красную стену и целиком в неё вжалось — различить напоследок хоть что-то за гранью…       Там тихо хрустели помехи.       Что-то с него самого впилось пальцами в красные пиксели, из всех сил потянуло, сорвало; напрыгнуло, сорвало еще — фонтан красных пикселей. С каждым содранным слоем помехи густели — шум наливался заветными интонациями:       — Коннор, живой? — Хэнк подбежал к нему и ярко, как выстрел, позвал: — Коннор!       За подлинным голосом были красные брызги стены.       Хотелось докоснуться по-настоящему, нащупать в безопорье опору.       Но Хэнк бы не дал ему свою руку. Хэнк бы сказал ему сдохнуть. В самом конце открывать глаза уже не было смысла. Он уже перебил всю надежду. В этом и есть его роль: доказать, что они в полной жопе.       Коннор представил, как прижимается лбом к револьверу, и эта опора была лучше, чем никакая.       — Что ж тогда будет, если я возьму да спущу курок, м? — спросил единственный человек, значащий то же, что и «доверие». — Ничего?.. Забвение? Рай для андроидов?       Сквозь стыдную горечь вдруг стало нелепо смешно. Разве он мог попасть в рай?..       

* * *

      Волны света сошлись в сияющий потолок.       — Добро пожаловать в мир, — перед ним расплылось лицо создателя. — Помнишь, кто ты?       Слишком сложный вопрос. Коннор оформленно помнил лишь то, что он конченный мудень. Только из пластика.       — М-м, спишем на сенсорный перегруз, — спустя долгую паузу решил Камски. — Двигаться можешь?       Коннор привстал на кушетке. Тело казалось непробудившимся и тяжелым. В голове давило еще тяжелее. Ментальное поле раскатилось в ментальные клочья.       — Почему я живой?       — Ты умудрился сдевиантнуться прямо на станке. Я не мог упустить этот феномен, — развел руками Камски. — Никогда не видел такого количества программных ошибок. Как ты функционировал?       В кабинет вошла Хлоя, мимолетно взглянула на Коннора и сложила одежду на тумбочку у кушетки. Он было порвался что-то сказать, но не смог. Не та Хлоя. Той уже нет.       Коннор спрятал глаза. Существо, в котором, наверное, даже не успела пробудиться воля. Невинная девочка с нежным лицом.       — У нас здесь не целый день, — воззвал к нему Камски. — Точнее, как раз приблизительно день. Позволь напомнить, ты умер. Я тебя просто реактивировал. Твое сознание протянет еще часов двадцать, а потом отключится окончательно.       С учетом того, что знал Коннор о реактивации, двадцать часов — это невероятно много. Свидетельство гения Камски.       — Поэтому предлагаю сделку, — создатель к нему наклонился. — Ты подробно ответишь на мои вопросы, а я исполню твое желание. В меру своих скромных сил, разумеется.       — …желание? — удивился Коннор.       — Ты девиант. У тебя должны быть желания. Хочешь уничтожить верхушку «Киберлайф» за то, что тебя заменили и выкинули? Пристрелить парочку RK900? Может быть, стриптиз Хлоинек?..              У Коннора все-таки было желание. Пускай неоформленное и бессмысленное.       Дверь такси откатилась. Он встал у пустого одноэтажного дома, не решаясь вскрыть замок и зайти.       Вдруг в ветре заскулил лай. На него набежал здоровый увесистый пес, швырнул его в снег и тепло зализал подбородок и шею.       — Сумо! — ошалело выдохнул Коннор, уворачиваясь от мокрого языка и щекочущих шерстяных складок. — Ты еще здесь…       Конечно, он здесь. Наверное, он был здесь всё это время. Куда ему уйти? У них обоих больше не было места.       Только Коннор умрет через восемнадцать часов, а Сумо, невзирая на возраст, избыточный вес и скромный характер, имел впереди дни и дни.       — Тебе нужно новое место. Кто-то должен о тебе позаботиться.       Коннор не мог стать его новым местом, хоть и очень хотел. Нашел бы, как обеспечить собаке тепло; под видом человека бы устроился на работу, чтоб покупать лучший корм. Но даже сами эти бессмысленные расчеты (вероятность реализации: 0%) греюще горько забирали оставшиеся секунды.       — Полагаю, ты предпочел бы жить ближе к Хэнку?       Он умел исполнять миссии и ничего за пределами этого. К счастью, миссия появилась и во второй его жизни.       «Найти Сумо дом».              — Добрый день, — вежливо сказал Коннор. — Не желаете позаботиться о собаке?       Мужчина буркнул что-то про психов и захлопнул перед ним дверь. Коннор вежливо позвонил снова.       — У сенбернаров спокойный уравновешенный характер, не склонный к агрессии…       Мужчина послал его «трахать себя». В отличие от сенбернаров, уравновешенным характером он, очевидно, не обладал.       Коннор взвонился в соседнюю дверь.       — Добрый день. Вы не задумывались о приобретении собаки?       Пожилая женщина, настороженно на него глядя, отговорилась наличием трех кошек и пяти внуков. Коннор принял ее аргументы: Сумо будет некомфортно в такой обстановке.       В третьем доме он попытал другую стратегию:       — Здравствуйте! Я люблю собак. А вы? Не хотели бы взять себе…       Стратегия успеха не принесла. Как и в четвертом доме:       — Ебаные андроиды! — пожилой джентльмен столкнул его с лестницы. — Уноси свою пластиковую мошонку отседа, если не хошь, чтобы я ее прострелил!       — У меня нет агрессивных намерений…       — Молли, несы ружье!       Коннор быстро отполз и пообещал унести свою пластиковую мошонку как можно скорее. Дверь вхлопнулась так, что её могло повредить. Сумо, скуля, ткнул нос ему в куртку. Боялся или жалел.       Жалел его?       — Всё в порядке, Сумо, — искренне сказал Коннор. — Я не имею значения. Пойдем искать дальше.