Ники ненавидит рыжий(х)

Удивительно, однако первым, кто нашёл в себе мужество подойти к Элисон, стал Ники. Он осторожно присел перед ней на корточки, точно боялся спугнуть, и взглянул ей в глаза. —Привет, — сказал он мягко, будто они и не цапались на тренировках всё лето. — Чем тебе помочь? Он знает, что вопрос глупый, но не мог не задать его. Он знает, что человек в такой ситуации думает только об одном: "Я один, совсем один". Он знает, что в такие моменты человека ни в коем случае нельзя оставлять наедине с собой. Элисон не ответила. Пришли девушки и оттеснили Ники подальше. Он не сопротивлялся: понимал, что он не тот человек, который нужен Рейнольдс. Ей вообще сейчас никто не нужен, кроме Сета. Сета, которого убили. Ники знает, как мыслит Эндрю и был с ним согласен. Ссора Нила с Рико и смерть Сета — слишком хорошее совпадение, чтобы быть таковым. Соревнование с Шакалами. Конечно же они проиграли, это было ожидаемо. Ники старался поддержать дух команды, хоть какой-нибудь, но никому, кроме него, это не нужно. Он привык и не удивился. Зато удивился Ники тогда, когда почувствовал слабое прикосновение к своей руке. Обернувшись, он встретился с нахмуренной Элисон. Хэммик судорожно соображал, что ей от него нужно. Помощь? Но почему тогда не к девушкам? Он был готов в любой момент поймать её, но, к счастью, девушка не падала. Она просто смотрела на него нечитаемым взглядом и будто... просила о чём-то? Краем глаза он заметил Эбби, которая обнимала себя. До него наконец-то дошло и он расставил руки в сторону. Элисон перевела взгляд на его грудь, на нательный крест, но не двигалась. Ники уже испугался, что неправильно всё понял и сделал только хуже, но девушка резко дёрнулась вперёд и сжала его так крепко, что у него затрещали рёбра. Они простояли пару минут, совсем не двигаясь. Лишь потом Ники поднял одну руку и погладил Элисон по голове. Ещё. И ещё. Кажется, это сломало её. Она крупно затряслась в рыданиях в его объятиях, ещё крепче сжимая одежду на спине. Эбби моментально оказалась рядом, забирая свою пациентку, и при этом посмотрела на Ники так... Чувство вины холодным камне встало у него поперёк горла, и он стыдливо опустил взгляд в пол. Когда он садился в автобус, поближе к своей семье, он, заметив осуждающие взгляды Рене и Ден, когда проходил мимо них, выдохнул. "Браво, маестро, — зло думал Ники, следя за меняющимся пейзажом за окном,— хотел как лучше, а получилось как всегда. Браво, блять". Он радовался, что сидит один. Рука в кармане нащупала холодный контур лезвия. "Символично", — мелькнула мысль, пока палец водил по острой кромке, ища знакомое, успокаивающее обещание боли. Интересно, что сделал бы Эндрю... Такие мысли на фоне проигрыша радости не прибавляли. Всю поездку Лисы провели в удушающей тишине. Да, иногда кто-то пытался завести разговор, но без Ники и Элисон всё быстро сходило на нет. Такое настроение в команде продержалось пару дней. Элисон не могла отпустить Сета, сколько бы не ходила к Би, к подругам, да просто на улицу, поговорить с его развеянным прахом. Ники не мог не думать о том, а нужен ли он команде? Нужен ли он хоть где-то? Или его все просто терпят, не ясно зачем и почему? Всё могло продолжаться так ещё очень долго, если бы однажды Элисон, во время очередного собрания Лисов, не встала и не подошла вплотную к Ники. Все, кроме Миньярдов и Дэя, смотрели на неё с тревогой. Да, из-за её горя ей многое прощали. Но при чём тут Ники? Если честно, Хэммик тоже не знал. Единственное предположение, которое у него было, казалось ему самым бредовым и самым правильным. Он развёл руки в сторону и посмотрел на полу-защитницу, подняв бровь. Как и в прошлый раз девушка пару секунд тупо смотрела на него, а потом резко обняла с такой силой, что Ники на пару секунд перестал дышать. Но он не жаловался. Он лишь обнял в ответ и посмотрел на Ваймака, типо "Продолжайте, пожалуйста". И Девид продолжил. Буркнул что-то в духе "Мне за это не доплачивают"— и продолжил. Внутреннее он отметил, что нужно зайти к Эбби и Би. Да, они врачи и не могут рассказывать тайн пациентов, но ему нужно было убедиться, что Элисон не видит в его самом гомосексуальном Лисёнке, которого можно было найти, своего умершего парня. Он по себе знал, что это добром не кончится. С того дня Элисон старалась держаться Ники. Никто, в том числе сам защитник, не знал почему. Прощение? Нет, Элисон не такая, да и за что? Внезапная симпатия? Тоже нет, конечно нет. Скрытые мотивы? Нет, не сейчас, когда она убита горем, да и вообще никогда. Подсказку, как ни странно, дал Аарон. —Никии! — Позвал Миньряд кузена, когда они сидели на кухне. Хэммик оторвался от своего проекта и вопросительно посмотрел Аарона. —Достань хлопья, Сет снова... — Аарон осёкся. — Кхм, какой-то придурок снова поставил их на верхнюю полку. Ники рассеянно кивнул и достал желаемое. Аарон ничего больше не сказал. Наверно, больше и не требовалось: Хэммик понял, почему Элисон так тянется к нему. Он физически похож на Сета. Бредово звучит, да? Сет — блондин с военной стрижкой. А Ники? Ники — смуглый паренёк с волосами средней длины. Но они оба высокие. Они оба накачены. Они оба могут обнять её. Идеально походили по параметрам Сета Кевин и Ники, но первый никогда не согласится обниматься, и Элисон это знает, поэтому выбрала меньшее зло. Ему всё стало понятнее. Теперь он спокойнее допускал её к себе, и ей даже не приходилось просить объятия: только завидев направляющуюся к нему Элисон, Ники расставлял руки. Она всё ещё сжимал его, как самое ценное, что у неё есть. Ему стыдно. Им нужно поговорить. Однажды они остались на кухне одни. Ники писал свою работу, пытаясь вникнуть в то, что он сам тут понаписал, а девушка, видимо, пришла попить воды, да так и осталась. Они молчали. Тишину изредка нарушал только стук пальцев по клавишам. —Ники. — Внезапно тихо позвала парня полу-защитница. Он моментально переключил всё своё внимание на неё. Она молчала, лишь пила воду и, кажется, ушла в свои мысли. —Тебе сделать ромашковый чай? Он помогает уснуть. — Предложил Хэммик, видя, что ей нужно что-то, что вернёт её в реальность. —Ромашковый чай? Фу. — Элисон поморщилась. — Он же не вкусный! Ники по-лисьи фыркнул и посмотрел на неё с возмущением. — Это не он невкусный, а люди не умеют его правильно готовить. Хочешь попробовать? — Теперь в его глазах горел азарт. —Ставлю десятку на то, что он невкусный. — Ей передалось его настроение. —Ставлю двадцатку на то, что тебе понравится. — Парировал он и принялся за готовку. Ему нравился чай. Мало того, что это напиток божественно вкусен, так и готовить его — одно удовольствие!!! Он восхищался чайными ритуалами Китая, но, к сожалению, не мог позволить себе того же в полной мере, поэтому довольствовался малым. Опустошить чайник, промыть его таким кипятком, чтобы было видно густой пар и перейти к главной части... Для него это была своего рода медитация. Не забывая о втором человек на кухне, он слегка развернулся, предоставляя ей обзор. Ему было приятно видеть в её глазах по-истине детский восторг. В скорее перед Элисон оказалась кружка с дымащимся чаем. —Guten Appetite. — Гнусавя, сказал Ники и низко поклонился, вызвав тихий смех Элисон. Это можно считать маленькой победой: когда Элисон только вернулась, казалось, она никогда больше не улыбнётся. Но возникал один вопрос: почему именно Ники??? Почему она не смеялась в присутствии Эбби? Старших? Подруг? Его физические данные никак не могли объяснить это. — Ники. — Вновь позвала его девушка. — Да, Элисон? — Засыпая на ходу, отозвался Хэммик. — Откуда ты знаешь, что мне нужно? Ники замер. Элисон смотрела на него, нахмурившись. Воспоминания захватили парня с головой. У него оставалась лишь секунда на раздумья:"Довериться или нет?" Он должен быть честен с Элисон. Пару минут на кухне стояла оглушительная тишина. —Хорошо. — Внезапно сказал Ники и перевёл взгляд на Элисон. Девушка вздрогнула. Она смотрела в глаза совсем другому человеку. Ники — верный друг, отличный кузен, вечный оптимист. Тот, кого она видела перед собой сейчас, смотрел на мир пустыми, мёртвыми глазами. Она тяжело сглотнула. — Начну издалека. — Шёпотом сказал Ники. — В моей жизни, пожалуй, всё было хорошо. У меня были мама, папа, даже Аарон — моя единственная радость!!! У меня было всё. До того дня, когда отец застал меня за поцелуем с парнем. Элисон вздрогнула от мысли, что могло произойти дальше. — Конверсионный лагерь не заставил себя ждать, сколько бы он ни молил Бога, ни умолял отца, ни уговоривал мать. Его привезли в мае, кажется, даже в мой День Рождения. Я не уверен. — Он пожал плечами, будто нормально говорить о себе в третьем лице, и печально улыбнулся девушке. —Забавно, да? Ответа не последовало. — Смешнее было то, что лагерь был чертовски маленьким, а потому мальчиков расселяли по двое. Услышав об этом в первый раз, он с трудом сдержал нервный смешок и опустил глаза в пол. Отец, тогда разговаривающий с директором, который...— Хэммик затих и сделал пару рваных вздохов. У Элисон потянуло под ложечкой. —...принял это за раскаяние и похвалил. Он сказал, что если его сын продолжит в том же духе, — Ники усмехнулся. — Он излечится от гомосексуализма даже раньше, чем прогнозируют врачи. Я так не думал, но кого это волновало, — он редко махнул рукой, будто хотел кого-то ударить, но не мог. Рейнольдс, как в бреду, протянула ему свою руку, за что получила сначала непонимающий, а потом возмущённый взгляд. Ники сел перед ней на колени, прямо как в их первую встречу после разлуки, нежно обхватил её руки и посмотрел в глаза. Элисон тихо заплакала. —Продолжи. Пожалуйста. "Мне нужно слышать голос, голос реального человека",— осталось невысказынным. —Я уже тогда понимал, что от гомосексуализма не вылечится. Если бы это было возможно, он, с теми усилиями, что прикладывал для этого, давно стал бы "нормальным". — Ники поморщился от собственных формулировок. — Я остался там, один... От воспоминаний он дёрнулся, испугав Элисон. — Ад ломал нас... во всех смыслах: жизнь, чувства, личность. Думая над этим сейчас, он готов признать, что элетрошоковая терапия, пускай и имеет наихудшие последствия, была самым щадящим методом. —Я старался не сдаваться. Знаешь, на вратах Ада у Данте написано: "Оставь надежду всяк сюда входящий" — но я не верю ему. — Его глаза безумно блестели. — Не ему, ни другим парням, да вообще кому-либо. Надежда и обещание— слишком мощный двигатель. Он надеялся выжить. Он обещал Аарону, забрать его от Тильды, а это значит, что жить было нужно. — Но было хорошее в лагере. — Он печально улыбнулся девушке, когда та фыркнула, не веря. — Да, знаю, звучит бредово, но там были другие ребята. Несмотря на запреты, санкции и наказания мы старались держаться друг друга, поддерживали новичков, лечили стареньких. Помогали чем могли. Но... — Ники запнулся. — Знаешь...для меня был особенный. Майкл. — Он посмотрел в серые глаза, внимательно следящие за каждым его движением. — Солнце. Само имя причиняло боль. Они были соседями по комнате, поэтому не удивительно, что лучше всех знали друг друга: в лагере это было частое явление. Такое же частое, как и отношения между парнями с одной комнаты. Поцелуи в тайне от всех, сон на одной кровати, крепкие объятия... Это было. Ники и Майк лежали в своей комнате и пытались хоть немного поспать. Расписание в Аду составлено для жаворонков, а они, самые яркие представители сов, явно не одобряли ранние подъёмы. Их клонило в сон, но уснуть у них не получалось: мозг постоянно думал о том, что стоит за дверью. Ники держался на грани сна и реальности. Он старался отделять бред, придуманный его больным мозгом, от того, что было на самом деле, но получалось плохо. Судя по тому, что Майк завис и тупо смотрел в одну точку — у него тоже. Внезапно Ники в голову пришла поистине безумная идея. —Хец, Солнце. — Позвал он... Кого?? Друга? Парня? Брата? Кем они приходились друг другу? Он старался не думать об этом. Главное, что Майк отозвался. —А давай напишем письма? — Предложил Ники, сверкая глазами. Майкл посмотрел на него, как на безумца. Но письма они написали. Трясущимися руками, с трудом выводя буквы, они написали письма, позже названые Чёртовыми. Им же гореть в Аду, да? Ники судорожно вздохнул. Внезапно он почувствовал, что его руки сжимают в ответ. Элисон смотрела на него с сочувствием и...гордостью? —Ты сильный человек, Ники. — Прохрипела она. Он неопределённо пожал плечами. Он так не считал, но спорить с Элисон не стал. Если ей от этого легче — пусть будет так. Прошла пара минут. Они молчали. —Что...что произошло дальше, Ники? Ты же не из-за этого... Или из-за этого? — Девушку мелко зарясло, а она, сумев ухватиться за какую-то идею, не замечала этого. А Ники заметил. —Кто этот человек? Как его фамилия? Может мы можем его най...—Ей не дали договорить. Ники, впервые самостоятельно, крепко-крепко обнял её. —Нет. — Через минуту молчания сказал он. —Что? — Не поняла она. —Мы не найдём его, Эли. — Прошептал ей в самое ухо Ники. Рейнольдс замерла. Пазл начал медленно складываться у неё в голове, вызывая ужас. —Нам всегда ставили разное расписание. Знаешь, неподалёку лечили девушек, которые полюбили девушек, и нам организовывали встречи, чтобы воспитать в нас гетеросексуальных людей. — Его усмешка лучше всяких слов показала, что идея оказалась провальной для всех. Элисон прикрыла рот руками. Ники будто не обратил внимание на то, что теперь он фактически лежал на её коленях. Слёзы текли по его щекам. Он смотрел на ноги Элисон, но видел совсем не их. До сегодняшнего дня он рассказывал об этом только Эрику. —Однажды я вернулся с такого "свидания", открыл дверь и... — Его голос сорвался. Теперь видел совсем не родную кухню, а... — Не надо, Ники, не надо, если..., — дрожащим голосом разрешила ему Элисон. —Нет. — Перебил её Ники и снова посмотрел ей в глаза. Девушка крупно вздрогнула. В его глазах была искра жизни. Блеск слёз совсем не мешал ему. —Я должен это сказать. Должен отпустить. Хотя бы сейчас. Понимаешь? — Его голос дрожал от надежды. И она понимала. Кивок. Ники сосредоточился. Он помнит тот день слишком хорошо. Николас идёт после очередного провалившегося "свидания". Он ненавидит этих людей. У него и у такой же напуганной девчонки не получилось просто полюбить друг друга, за чем сразу последовало наказание. У него дрожат руки, у него дрожат ноги. У него всё болит. Единственное, что его спасает — мысль о Его Солнце, которое ждёт его в комнате... Это придало ему сил бежать. — Хей, Солнце!!! — Ники открыл дверь. И замер. ... Непринятие. Страх. Ненависть. Множество чувств ударили по нему сразу, выбивая весь воздух. Он не справляется. Они ничего не чувствует. На негнущийся ногах он сделал шаг в комнату, которая внезапно показалась ему слишком маленькой, слишком чужой, слишком отвратительной. Шаг. Ещё шаг. И ещё один, пока он не срывается и не падает рядом с холодным телом. Крик так и не вырывается из его горла, когда он в последний судорожно прижимает Майкла к себе. Слёзы не текут из его глаза, когда он в последний раз любуется им. Он вообще никак не меняется, когда идёт за надзирателями, чтобы те забрали тело. Только его взгляд, мёртвый и пустой, говорил, что теперь это другой человек. —Он перерезал себе вены прямо в нашей комнате. Представляешь? — Он посмотрел на Элисон. Его глаза блестели. Девушка обняла его, как могла. Хэммик постепенно начал успокаиваться. Вот он, момент Икс. Он наконец-то отпустил Своё Солнце. Как же легче, блять, стало. —Что было потом? — Тихо спросила Рейнольдс. Ники пожал плечами. — Ничего особенного. Обычное дело: кровь, насилие, ненависть. Девушка обняла его крепче. Какое-то время стояла тишина. За окном занимался рассвет. Ники выдохнул. —К чему я, собственно говоря... — Он выполз из объятий...подруги? И сказал, смотря ей в глаза. — Это больно. Это, блять, чертовски больно. Но главное и самое необходимое, что ты можешь сделать — это отпустить его. Нет, стоп, дослушай, — заметив, как вздёрнулась девушка, попросил он. — Просто дослушай. Терять дорогих людей — больно. Терять Любимых людей — ещё больнее. Но, к сожалению, это неизбежно. — Он заплакал ещё сильнее, хотя его голос оставался ровным и спокойным. — Их нужно отпускать. Рано или поздно, как я, но нужно. Посмотри на это с другой стороны: Сет будет счастлив, если ты будешь несчастна до конца своих дней? — Он подождал, когда она медленно покачал головой. — Тебе нужно попробовать пожить. Даже если очень больно. Это и правда очень-очень круто. — Он сжал её ладони в своих. Девушка медленно кивнула. Она понимала, о чём говорит её друг, пускай пока что не могла принять это. Время не лечит. Время учит жить с этой болью, с этими шрамами, с этой историей. Кому, как не Лисам, об этом знать. После того разговора стало...легче. Да, проблемы, сомнения, страхи обоих никуда не делись, но с ними стало проще жить. Они знали, что в команде, под боком, у них есть человек, который выслушает, поймёт, даже если не понимает, который услышит их. Ники останавливал Элисон от рецидива РПП. Элисон останавливала Ники от рецидива селфхарма. Они часто делали друг другу макияж, делясь последними новостями. Когда они узнал, что Нил на самом деле рыжий, Ники подумал, что жизнь его не любит: оба кузена влюбились в рыжих бестий. Элисон только поддерживающе похлопала его. Ники ненавидел рыжих, но, боги свидетели, как же сильно он любит свою семью, поэтому рыжий Нил и ещё более рыжая Кейтлин стали исключением. Вся эта история с Джостеном, Миньярдами... Они тогда не могли поговорить, но Элисон видела, что у её друга сносит крышу, что фенечек становится всё больше и больше, что его взгляд всё чаще и чаще задерживается на их ножах. Она пыталась помочь, хоть как-то, но это было недостаточно. Единственное, что ей оставалось,— это обнимать его крепко-крепко. Рейнольдс надеялась, что хотя бы Эрик помогает Ники, но рациональная часть шептала ей, что Хэммик даже не рассказал своему возлюбленному о своём состоянии. В этом был весь Ники. К счастью, история закончилась для Лисов победой во всех смыслах этого слова, и все задышали спокойнее. Элисон с улыбкой наблюдала за тем, как Ники просто висит на Эрике, что-то ему щебеча на немецком, а тот слушает с таким вниманием, будто от этого зависит от жизнь. Она рада, что у них всё хорошо. Она рада, что Ники смог отпустить. Надежда — мощный двигатель, и она надеялась, что тоже когда-нибудь научится жить без Сета. Она никогда не сможет его забыть, но принять, что его нет — пожалуй да. После этого жизнь потекла своим чередом. Монстры в очередной раз собирались в Райские сумерки. Элисон из угла смотрела на Ники, который болтал о чём-то с Кевином. Она терзалась сомнениями. С одной стороны, все привыкли к их внезапным объятиям, а с другой её уже давно не накрывало так сильно на людях. Она упустила момент, когда Ники заметил её. Поняла она это только тогда, когда Хэммик расставил руки в стороны и с вопросом посмотрел на неё. Решено. Девушка буквально влетела в его объятия, крепко сжимая. Ники, видимо, понял, что сегодня что-то особенно не так, поэтому пока что не стал задавать вопросов. Вместо этого он начал гладить её по голове, продолжив разговаривать с Кевином. Элисон чувствовала тяжёлый взгляд Дэя, но не думала об этом. Она видела, что все Монстры заботятся друг о друге и такой захват одного из них может закончится для неё угрозой от Эндрю, но ей было плевать. Она могла думать только о том, как же хорошо чувствовать себя под защитой. Время прошло слишком быстро, им уже пора выходить, но Кевин и Ники почему-то всё ещё здесь. —Вы там скоро? Дорогу что ли забыли? — К ним пришёл Эндрю. —Я не поеду, — отозвался Ники, не переставая гладить Элисон. Монстры посмотрели на него удивлённо. Даже девушка подняла голову от его груди, чтобы посмотреть ему в глаза. Что значит не поедет? Он точно собирался, даже оделся соответствующе. Так что же пошло не так? Осознание, что он сделал это ради неё, теплом разлилось по телу, и она ещё сильнее сжала его в объятиях, вызывая кряканье и тихий смех. —Что значит не едешь? — Пустым голосом спросил Эндрю. "Ты ведь можешь просто сказать Ники, что беспококишься о нём" ,— подумала она. —Значит, я не еду. Не переживай, Эндрю. Лучше повеселитесь от души!!! У вас же есть ключи от Колумбии? — С беспокойством спросил Ники. Эндрю ничего не ответил и, судя по звукам, ушёл вместе с Кевином. Они остались вдвоём. Сколько они обнимались Элисон не считала, но после этой терапии ей стало заметно легче. Судя по мягкой улыбке Ники, ему тоже. Ники резко сел на своей кровати, тяжело дыша. Кошмар. Очередной кошмар. Он сжал волосы руками, лишь бы не закричать. Не хотелось будить Аарона и Мета. Через пару минут он спустился вниз. На кухне Ники налил себе стакан воды, да так и остался стоять. Он привык к кошмарам. Ему есть что вспоминать, ведь большая часть его жизни наполнена тихим ужасом. Он научился с этим жить. Но не привык разговаривать с тем, кто давно мёртв. Сегодняшняя ночь...странная. Началось всё с большого тёмного пространства. Ники не смог понять, оно большое маленькое или безграничное, что это, где он и кто он, когда заметил Кейтлин. Та казалось такой же растерявшейся, каким он себя чувствовал. Они молча смотрели друг на друга. —Привет?... — Неловко сказала девушка. —Привет, Кейт. — Не понятно зачем ответил Ники, пытаясь понять, почему его начинает мелко потряхивать. Девушка посмотрела на него удивлённо. Кто чей плод фантазии? Ники осмотрелся. Сердце ушло в пятки. Ники тяжело задышал. Он знал, куда они попали. Мозг помнил всю боль, что он тут пережил. —Эм... — Неловко начала Кейтлин. — Знаешь, довольно странно, что мне снишься ты, а не... — Договорить она не смогла. Перед ними появился человек. Сердце Ники пропустило пару ударов, он уверен. Майкл. —Братик... — Кейтлин зажала себе рот руками. Хах, забавно, Ники уже успел забыть, что фамилия Его Солнца — Маккензи. Он стоял перед ними такой, каким его запомнил Хэммик: бледный, худой, всё такой же яркий. Стоял и улыбался. Ники очень хотелось ему врезать, но бить детей нельзя, даже если когда-то они были ровесниками. Ключевое слово — были. Какое-то время стояла тишина, нарушаемая лишь всхлипами девушки. Майкл смотрел на Ники, Ники смотрел на Майкла и от чего-то был уверен, что это совсем не сон и даже не кошмар. Это хуже. — Здравствуй, Моя Луна. — Прошептал Маккензи, будто боялся спугнуть. Ники не ответил. Не мог. Всё его тело парализовало. Майк знал об этом и лишь мягко улыбнулся ему. Ники чувствовал, что падает. Снова падает в эти медовые глаза. Он зажмурился. Нет. Нет-нет-нет. Он не позволит всему ужасу Ада вернутся в его жизнь. Сейчас у него есть Эрик, близнецы, Лисы. —Майк... — Прошептала Кейтлин, протягивая к нему руки. Тот её проигнорировал. Внезапно этот, казалось бы, незначительный жест разозлил Ники просто до безумия. Было ли дело в том, что он сам старший, готовый отдать жизнь за своих братьев, или в том, что он принял Кейтлин в свою семью, но он посмотрел на Майкла с осуждением. Маккензи вздрогнул. Ники никогда не позволял себе смотреть так на него, когда они жили вместе. Майкл был вынужден подчиниться. —Да, Кей-Кей? — Даже тон его голоса показывал, кому он отдаёт предпочтение. Кровь кипела у Ники в венах, и он судорожно сжимал кулаки в кармане пальто. —Братик... — Беспомощно повоторила Кейтлин, начиная плакать. Это видеть Ники был не в силах. За секунду оказавшись рядом с ней, он приподнял девушку за плечи и осуждающе посмотрел на Своё бывшее солнце. Тот замялся, чувствуя себя неловко. —Прости. — Наконец сказал он. Кейтлин не ответила. Она лишь смотрела на него с такой любовью, что Ники стало стыдно. Он никогда не любил Майкла так. Наверно, именно поэтому тот убил себя? Снова наступила тишина. Кейтлин пару раз порывалась обнять брата, но Ники крепко её держал. Он уверен, что объятия с мертвецами, даже пришедшими во снах, до добра не доведут. А ему крайне не хотелось, чтобы с девушкой Аарона, будущей Миньярд, что-то случилось. В том, что Кейт сменит фамилию, он не сомневался. Если нет — он не переживёт. — Моя Луна. — Внезапно снова позвал его Майк. Ники отозвался только по привычке, честно. —Ты кое-что должен ей отдать из Ада. — Мягко улыбаясь, напомнил ему Маккензи. На Ники будто вылили ведро холодной воды. Письма. Чёртовы письма. Он лишь кивнул, не в силах говорить или смотреть на Майкла. Хэммик мечтал сейчас только об одном — проснуться и забыть этот страшный сон. —Моя Луна. — В третий раз мягко, будто боялся испугать, позвал его Майкл. Ники глянул на него изподлобья. —Я люблю тебя. — Прошептал Маккензи, не обращая внимания на сестру. Та переводила шокированный взгляд с брата на Хэммика и обратно. Ники выдохнул. Наверно этого момента он ждал всю жизнь. —А я тебя давно уже нет, Милый. — Тихим голосом сказал он. И это правда. Ники может вести себя как угодно на людях, может флиртовать, целоваться, обниматься, но любит он только Эрика. Ни с кем больше он не нашёл той душевной близости, которая образовалась у него с этим замечательным немцем, самым лучшим человеком. Майк только кивнул. Он знал это. Конечно знал. Наконец-то их комната из лагеря начала разрушаться. Последнее, что видел Ники — это Майкл на полу в луже собственной крови. Стало дурно и он проснулся от собственного крика. Он пил чай на кухне и думал, что день уже не может стать хуже, когда на кухню пришли Аарон и Эндрю. Первый о чём-то задумался с телефоном в руках, и Ники на всякий случай поставил кружку на стол. Будет обидно, если он всё выльет из-за трясущихся рук. —Ники. — Внезапно позвал его Аарон, делая себе кофе. Хэммик наклонился в его сторону, внимательно слушая и со стороны выглядя, как собака. Эндрю фыркнул. Интересно, если позовёт он, Ники так же отреагирует? Эти мысли быстро вылетели у него из головы, когда он заметил трясущиеся руки кузена. Какого?... Аарон предпочёл сделать вид, что не заметил их обоих. —Какие у вас дела с Кейтлин? Ники побледнел. Это был не сон? —Никаких. — Прохрипел он. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёртчёртчёртчёрт... Близнецы посмотрели на него с прищуром. А что он мог сделать? Он не солгал. Но как же тошно становилось от понимания, что даже правда в этом случае не поможет. Первым что-то для себя решил Эндрю и вернулся к своему слишком горячему шоколаду. Аарон долго пилил Ники взглядом, но, видимо что-то вспомнив, тоже вернулся к завтраку. На кухне стояла гробовая тишина. Ники ненавидит её. К ним зашла Элисон. Заметив, как сильно её друг напряжён, она нахмурилась и перевела взгляд на его кузенов. Конечно она знала о том, что у них не всё гладко и была не очень этому рада, но Ники всегда успокаивал её, говоря, что они семья, даже если близнецы так не считают, и что у него всё под контролем. То, что она видела сейчас, это опровергало. Раздался громкий удар дверью, заставивший всех вздрогнуть. Не любили они такого. Аарон выскочил с места и побежал встречать. До Ники дошло, кто пришёл по его душу. На кухню, подобно рыжей фурии, влетела Кейтлин. Судя по её глазам, она хотела убивать. Забавно, что она встречается со спасателем жизней. На Хэммика стало страшно смотреть. Элисон быстро оценила ситуацию и приняла решения. За секунду оказавшись рядом с Кейтлин, не сводящей взгляд с Ники, она защебетала. —Кейтлин, дорогуша!!! Какими судьбами? Как я рада тебя видеть!!! Как дела у Лисичек, вам утвердили новую форму? — Элисон встала прямо перед Маккензи. Та её полностью проигнорировала и оттолкнула в сторону. —Элисон, не сейчас, у меня к Ники вопросы по поводу Майкла... — Она замерла. Ники на кухне уже не было. Когда она повернулась — Элисон тоже и след простыл. На кухне раздался отчаянный стон. Эндрю быстро сбежал, а Аарон оказался рядом. Она любит своего парня. И своего брата она тоже любила. Элисон с трудом догнала Ники. Казалось, тот решил даже без угроз Ваймака пробежать марафон на золото. У неё получилось поймать его только в парке. Она взглянула ему в глаза, желая понять, что же такого произошло между ним и Кейтлин, и вздрогнула. В тёмно-карих глазах плескался животных ужас. Она отпустила его руку. Теперь он не убегал, подобного испуганному оленю. Оба не знали, что сказать. —Хей, Ники... — Всё-таки начала девушка, решив взять дело в свои руки. — Что между вами произошло? Причём тут твой...— Она запнулась. Она не хотела вредить Ники ещё больше. —По поводу него? — Наконец сказала Элисон. —Майкл. — Тихо сказал Ники. Заметив непонимающий взгляд подруги, он добавил: — Майкл. Его зовут Майкл Маккензи. Сердце Элисон упало в пятки. Многое стало понятнее. Она сглотнула. — Тогда...что случилось сегодня? Откуда она знает, что ты был знаком с ним? Вместо ответа Ники сполз по дереву вниз. Немного посмотрев на неё, он снял с себя кофту и постелил рядом. Элисон только сейчас заметила, что выбежала в пижаме, но с удивлением поняла, что ей всё равно на это. Сейчас её волновал только Ники, который, казалось, с минуты на минуту душу Богу отдаст. Девушка села на предложенное место. —Я снова, удивительно, начну из далека. — Ники усмехнулся. Смотрелось это очень неестественно и натянуто. —Знаешь, что произошло после того, как Майкл вскрыл себе вены в нашей комнате? — Дрожащим голосом спросил Ники. Сильнее этого пугали его глаза: безумные и блестящие. —О наших отношениях узнали. Меня заставили копать ему могилу. Пока я это делал, я думал только о том, как я хочу вслед за ним. Понимаешь? — Первая слезинка покатилась по его щеке. Элисон не понимала. Но она чувствовала тот ужас, что испытывал тогда маленький Ники, и ей становилось холодно. Он немного помолчал. Девушка не торопила его: понимала, что на такое нужны силы. —Его часы раскидали по оставшимся парням. — Закрыв глаза, продолжил парень. — Видела бы их возмущение!! Иногда они пытались что-то сказать про Майкла, но это заканчивалось дракой. Со мной. — Ники попытался улыбнуться, но из-за слёз сильно закашлял. Элисон вздрогнула. Она никогда не видела, но могла представить, что её друг может сделать за свою семью, коей тогда, безусловно, были только Майкл Маккензи и Аарон Миньярд. Как символично. —Мне досталась большая часть его часов. Знаешь, если бы не Аарон, я бы тоже вскрыл себе вены. — Внезапно признался он, смотря куда угодно, но не на неё. Элисон сжала губы. Осуждать его она не могла да и не имела права. —Но что случилось? Ники глубокого вдохнул. —Я возненавидел его. Понимаешь? — Он снова посмотрел ей в глаза. Она застыла от отчаяния и ненависти, которая там плескалась. Ненависти к самому Ники. —Воз-не-на-ви-дел. — прошептал парень. Хэммик лежит на кровати, не способный ни вздохнуть, ни сдвинуться. Он чувствует себя ужасно. Он чувствует себя ужасным. Он чувствует себя грязным. Рядом стоят Они и улыбатся. Их он ненавидит. Как и Майкла. И родителей ненавидит. И Аарона. Должен. Должен... Но не мог, хотя тот и сказал кузену по телефону валить из его жизни на все четыре стороны. Ники судорожно вздохнул. Рука на плече, сжимающая его с такой силой, что на следующие утро наверняка выступят синяки, помогала держаться в реальности. Он вздохнул и продолжил бесчувственным голосом: — Мы написали письма и нарекли их Чёртовыми. Типо, нас учили, что мы грешники, которым гореть, а так как письма наши, из Ада, то и Чёртовы. Во всех смыслах этого слова. — Парень поморщился. Элисон молча поддерживала, приобнимая за плечи и прижимая поближе к себе, и от этого становилось легче. — Тот, кто останется из нас двоих, должен был передать письмо семье погибшего. А я... — Он запнулся. — А я позволил своей ненависти взять вверх. — Письмо у тебя? Ники кивнул и достал телефон. Элисон с замирающим сердцем смотрела, как он достаёт сложенную в несколько раз бумажку и смотрит на неё с такой ненавистью... С такой, с какой смотрят на бывших, с которыми расстались на самой ужасной ноте. — Он пришёл сегодня. Понимаешь? Во сне. — Непонятно зачем уточнил Ники, даже не смотря на неё. — Там была и Кейтлин. Он, как настоящий придурок, рассказал ей о нас, о письмах, и теперь она всё знает... — Ты не хотел рассказывать о лагере? Элисон не понимает. Разве Ники не знает, что команда поможет ему? Разве он не делает для них того же, когда им нужно крепкое дружеское плечо? Ники пожал плечами и посмотрел на неё пустым взглядом. — О таком не рассказывают, милая. О таком помнят, но не вспоминают. В ней что-то перевернулось. Вернулись в общежитие они только через два часа. На Ники было страшно смотреть: глаза красные и опухшие, взгляд потухший, волосы растрёпанные. В Лисьей башне никого не было. Только на кухонном столе их ждала записка, написанная неровным и непонятным врачебным почерком: "Прости, что меня не было рядом. Пожалуйста, не бросай меня нас". Элисон впервые видела Ники, плачущего от счастья.