Кровавые записки

Он не думал, что вернётся сюда снова. Прошли годы с тех пор, как он бывал в этих местах в последний раз, но на первый взгляд мало что изменилось. Здания, строившиеся у него на глазах, слегка обветшали и постарели, облупилась краска, поблекли вывески, со стертыми буквами они всё так же висели над теми самыми магазинами, мимо которых он когда-то ходил каждый день. Заржавела горка во дворе его дома, сгнила старая лавочка, на которой он сидел маленьким ребёнком, пропали синие качели, на которых он часто размышлял, смотря на крыши новых тогда хрущевок. Но в знакомо виде было и что-то непривычное. Появилось много новых высоток, на месте рынков и столовых открылись магазины и рестораны, а главное множество новых и новых людей. Незнакомые лица сменяли друг друга куда бы он не пошёл. Да, этот маленький городок казался одновременно родным и безнадежно чужим. Слишком много лет прошло. Чёрноключенск словно застрял во времени, развиваясь в стороне от всей остальной России. Находясь в европейской её части, он ощущался по-западному отчуждённым, но пропитанным советскими устоями. Впрочем, неудивительно, при населении в двенадцать тысяч человек трудно почувствовать себя по-настоящему свободным. Люди редко задерживались здесь надолго, стремясь вырваться в города побольше в поисках новых возможностей. Про этот город знали немногие, новые жители никогда не переселялись сюда в надежде на лучшую жизнь, даже на картах в учебниках географии его просто не отмечали. Многим здесь было тревожно. Мнение, что что-то таинственное происходит здесь по ночам крепло с каждым годом. Поэтому переезд шестнадцатилетнего подростка в середине первой четверти показался всем просто ошеломляющей новостью. Про него шептался каждый второй. Каждый третий распространял слухи, придуманные из небольших обрывков информации. Но знали об этом абсолютно все. Имя Степана Сальватов не исчезало из обсуждений за завтраком, обедом и ужином почти две недели, пока люди наконец не свыклись с мыслью, что кто-то добровольно решил сюда переселиться. Интерес подогревало и то, что переехал он совсем один, без родителей, без семьи. Известно было лишь, что он живёт в старом коттедже на окраине, у одного и нелюдимого старика, представленного как его дед. Так что появление Сальватова в самом престижном и единственном лицее города стало настоящей сенсацией. В тот день, конечно, шёл дождь, погода обычная для этих мест. Местные, привыкшие к постоянной сырости, хмуро шли по своим делам, прячась под зонтами и кутаясь в капюшоны. За всем этим непромокаемым слоем тяжело было разглядеть лица, частые капли, падающие с неба, лишь размывали обзор ещё больше, так что люди не сразу заметили присутствие новичка. Он также шёл, спрятавшись под капюшоном своей черной ветровки, опустив голову и не глядя никому в глаза. Его фигура, казалось, должна была слиться с толпой, обычная темная одежда не выделялась ничем примечательным. Но стоило ему попасть в поле зрения сразу возникало четкое понимание – это он. Отвести взгляд уже было невозможно, что-то неощутимое заставляло тебя жадно провожать его глазами, стараясь разгадать, что же именно тебя так зацепило. Может необычная походка? Но он просто шёл прямо, чуть спешным, но аккуратным шагом, обходя невысыхающие никогда лужи. Может это его телосложение? Единственное, что точно можно понять через слои одежды, это то, что он высокий, не худощавый, не полноватый, просто подросток, спешивший на занятия в свой первый учебный день. Что же не давало покоя тем, кто застал его? Люди обсуждали это пасмурное утро ещё очень долго. В муниципальном лицее города Чёрноключенск номер 2 было неспокойно. Ученики не замолкали ни на секунду, собираясь в группки и обсуждая лишь одно. — Это точно? Как ты узнала? – громким шепотом переспросила девочка у подруги. — Ну, мне Света рассказала, а она вроде разговор своего папы подслушала, – таким же шепотом ответила та. Все вокруг притихли и стали прислушиваться. — Вот блин, значит он правда в 10Б. Света точно к этому руку приложила. — Да, конечно, удобно, когда твоё отец директор, – злобно сказала ещё одна девочка, молча надеявшись, что слухи окажутся ложью. За шумными обсуждениями никто не замечал двух школьниц, тихо стоявших у подоконника напротив кабинета истории. Одна из них смотрела в окно, выходящее на внутренний двор. Огромная круглая клумба, стоявшая прямо по центру, задумывалась как украшение. Но ученикам было лень за ней ухаживать, а учителям было все равно, так что перед глазами лежали лишь засохшие жёлтые кусты и разрастающаяся во все стороны крапива. Вторая беспокойно смотрела на первую, не зная, что ещё можно сказать. — Лена… – неуверенно позвала она. — Мм? – откликнулась та бесцветным голосом, даже не отрывая взгляда от мертвых пожухлых цветов. — Ты слышала, кажется, новенький будет учиться в нашем классе… – стараясь отвлечь подругу она ухватилась за самую обсуждаемую сейчас тему. Но кажется, той не было до этого никакого дела. — Прикольно. Видимо теперь Ковалёву будет с кем делать проекты, – она пыталась поддержать разговор, чтобы отвести беспокойство, чтобы сделать вид, что все в порядке. И так уже четыре месяца. — Лена, правда… – не зная, как ещё достучаться до неё, она просто продолжала звать её по имени. Наконец отвернувшись от окна, Лена перевела свой взгляд на свою лучшую подругу. Но в нём все так же оставалась грусть и тоска, будто ставшие частью её самой. — Извини, Боня, я в порядке. Просто не выспалась, – звучала она не очень убедительно, эти фразы уже говорились на автомате и большинство верили или делали вид, чтобы не вникать глубже, выражая минимум должного сочувствия. Но Богдана знала, что это ложь. — Ладно, давай хотя бы сделаем вид, что мы нормальные школьницы. Пообсуждаем парней для приличия, – невесело улыбнулась она. — Ты серьёзно? Хочешь поговорить про этого Сальватова? — А что такого? Это же правда интересно, – пожала плечами Богдана. — Ты же знаешь, я вообще не хочу сейчас думать о парнях. Ни о новеньких, ни о стареньких, – при этих словах она повернула голову в противоположную сторону коридора. Там среди толпы шумных подростков она столкнулась глазами со светловолосым парнем. Марк Донцов мог бы быть классическим капитаном футбольной команды из американских фильмов, любимец школы и мечта всех девчонок. Но он жил в российской глубинке, футбол вообще-то не очень любил, но безусловно мечтой некоторых девчонок всё же был. Только сам он думал лишь об одной, что по иронии судьбы сейчас неловко отвела взгляд. Марк нахмурился и стал что-то злобно зашептать другу рядом. — Он понимает, что тебе нужно время, - тихо сказала Богдана. — Дело не во времени, прошло уже 4 месяца… – она вновь кинула быстрый взгляд на Марка, но тут же отвернулась окончательно, заметив, что тот всё ещё смотрит, – Просто у нас изначально не было шанса. И дело даже не в смерти моих родителей, – произнеся это, она тяжело выдохнула. Это было фактом, с которым пора смириться. Богдана не стала ничего говорить, все слова поддержки и сочувствия уже давно были сказаны, так что она просто обняла подругу, положив голову на плечо. Постояв так какое-то время, она решила предпринять ещё одну попытку разговорить Лену. — Ладно, раз про парней не хочешь, тогда слушай прикол. Вчера была у бабушки, и она сказала, что мне пора узнать страшную семейную тайну. Короче она говорит, что в нашем роду были всякие ведьмы и колдуньи, так что я тоже что-то вроде гадалки, – на одном дыхании выпалила она, с опаской поглядывая на Лену после такого заявления. Та на это лишь подняла брови и застыла в ожидании, что сейчас Боня рассмеётся и скажет, что это глупый розыгрыш. Пауза затянулось. — Гадалки? Ты не шутишь что ли? – медленно и по словам произнесла она, словно разговаривая с маленьким ребёнком. — Я понимаю, что это звучит как бред. Она говорит, что я сама скоро всё узнаю и пойму. Она была такой убедительной, я давно не слышала от неё такой речь. — Ладно. И что теперь, пойдёшь на «Битву экстрасенсов», чтобы убедиться и доказать всему миру, что ты – Богдана Бенецкая, потомственная колдунья и гадалка? Или нет, лучше сразу наведи какую-нибудь порчу на Ирину Николаевну, я не хочу писать её тупую контрольную по косинусам, – говоря всё это было видно, что она чуть оживилась. Стоя сейчас и придумывая все эти язвительные ответы, она выглядела почти такой же живой, как и раньше. Ради такого стоило поунижаться, рассказав эту историю про ведьм и сумасшедшую бабушку. — Да, да, смейся пока можешь. Научусь читать мысли, подслушаю все ответы у робота, а тебе не скажу. — Начни хотя бы с малого. Вот предскажи, как сегодня пройдёт мой день? Богдана для вида встала в серьёзную позу, сделала сосредоточенное выражение лица и начала осматривать её с ног до головы. Но по мере того, как она всматривалась, это переставало казаться игрой. Что-то смутное и непонятное вырисовывалось в её голове. Она была здесь, стояла в школьном коридоре, но сознание словно уплывало куда-то. Свет словно выключили, и она увидела странный тёмный силуэт, повернутый к ней спиной. По телу побежали мурашки, но скинуть наваждение не получалось. Вокруг начал расплываться аромат леса и травы, но было в нём что-то странное, вызывающие отвращение и даже ужас. Металлические нотки навевали мысли о больнице, о трагедии и о чём-то бордово-коричневом. Кровь. Как только это осознание пришло в голову силуэт обернулся, всматриваясь красными глазами прямо в неё. С усилием подавив крик она ощутимо вздрогнула. Лена стояла рядом, держа её за руку и обеспокоенно спрашивая в чём дело. Кажется, она уже не первый раз пыталась дозваться её, но ответа до этого не было. Переведя дыхание и стараясь выглядеть нормально, Боня улыбнулась. — Ха, да я просто на ночь «Сумерки» читала и что-то мне вспомнился Эдвард, – точно, вся эта картина и обстановка была похожа на сцену оттуда. Лес, запах крови, странный человек. А человек ли? Неважно, она просто не выспалась и впечатлилась историей Калленов, вот и всё. — Ты чуть в обморок не упала от Эдварда Каллена? – с недоумением уточнила девушка, – Я думала тебе больше нравится Чарли, ну или хотя бы Карлайл... – она не очень поверила в этот бред про Сумерки, но раз Боня сама не хочет пока говорить, то на это должна быть своя причина. — Конечно, Чарли, – на автомате ответила она, ещё не до конца придя в себя, – Да неважно это всё! Слушай, всё будет отлично, ты напишешь все контрольные на 5, на физике тебя не вызовут решать задачи, а Роман Сергеевич не будет сегодня докапываться. — Ну и выдала же ты. Гадалкой быть не надо, чтобы знать, что он точно будет докапываться. — Значит ему воздастся за это, – полушутя, но всё ещё настороже пыталась говорить она. Чуть задумавшись и снова увидев неясный образ в голове, она вдруг решила добавить, – И Каролина сейчас снова будет немного невыносимой. Не успев ничего ответить или добавить, они услышали цокот каблуков по бетонному полу. Каролина Форбицкая любила и умела хорошо выглядеть, и ей было неважно дом это, поход в магазин или школа. Так что в своих туфлях на десятисантиметровом каблуке она гордо и стремительно вышагивала к ним. Проигнорировав странные выражения их лиц и непонятные переглядывания, она подлетела к каждой из них и коротко обняла. — Почему вы меня не позвали? Я знаю гораздо больше всех и конечно же с вами поделюсь, – начала радостно тараторить она, - Год начался тяжело, особенно для тебя, Лена, но я рада, что ты приходишь в норму и мы снова начинаем собираться вместе. — Подожди, о чём ты? – смогла вставить хоть фразу Боня, – Что ты готова нам рассказать? — Ну про новенького Степана. Он уже вот-вот должен появиться, но я знаю такое, что до других ещё не дошло. Вы же наверняка слышали, что он поселился в том разваливающемся доме возле леса? Так вот, мама говорила по телефону про того старика, что там живёт, и…, – она говорила и говорила, не замечая, что в коридоре повисла напряженная тишина. Разговоры стихли, все стояли и завороженно смотрели в одну сторону. Дверь на этаж была открыта. По лестнице неспешно поднимался высокий парень, смотрящий прямо перед собой и не обращающий никакого внимания на все эти глаза, неотрывно следящие за ним. Боня пыталась слушать сбивчивую речь Каролины, когда почувствовала холодок, прошедший по её смуглой коже. Что-то заставило её посмотреть на лестницу и когда она увидела его, то непонятное и давящее чувство появилось в груди. Неосознанно она схватила Лену за руку и когда та подняла глаза, то сердце её пропустило удар. Степан поднялся по лестнице и стоял посреди коридора, но глаза его не блуждали по табличкам дверей в поисках нужного кабинета и не рассматривали своих новых одноклассников. Его выразительные янтарные глаза смотрели прямо в глаза Елены так, словно всё это время он искал только её.