Сердца в Бою

Глубокая, бездонная ночь. За окнами логова Уолтера — лишь безмолвные тени и редкие огни города, спящего под сенью полночи. Внутри царил мрак, нарушаемый лишь холодным синим светом голограммы, парящей над столом. — Шреддер, высокий и грозный в своём шлеме Куро Кабуто, неподвижно стоял перед проекцией Нью-Йорка. Его руки были скрещены на груди в позе, скрывающей любые эмоции. Наконец, он слегка наклонился, опираясь локтем о стол, и его низкий, хрипловатый голос разорвал тишину. — И? В чём суть твоего плана, Уолтер? Показываешь мне город, словно карту сокровищ. Что ты собираешься здесь установить? Уолтер медленно повернулся к нему. Его лицо скользнуло из теней, обнажая хищную улыбку. Он провёл рукой по подбородку, словно стирая невидимую пыль. — К тому, что в самом сердце этого города... можно установить ключ. Нечто большее, чем просто оружие или устройство. Мужчина вскинул бровь в высокомерном недоумении.— Ключ? И что это за ключ? Установи его — и что? Уолтер откашлялся, его взгляд стал более задумчивым, почти отрешённым.

— Ты когда-нибудь мечтал, Шреддер, создать совершенно другой мир? Мир, где правила и законы пишешь только ты? Где сила — единственный закон?

Шреддер резко развернулся. Его шлем, отражая синий свет, стал похож на маску пустоты. Он смотрел прямо в глаза Уолтеру, и в его взгляде читался леденящий скепсис. — Забудь про миры. Меня интересует твой первоначальный план. Что ты задумал изначально? Уолтер вздохнул. Его тон стал более деловым, он начал ходить вокруг стола, оставляя за собой тени. — Я хотел стать «надеждой». Быть «хорошим героем». Играть на эмоциях людей, завоевывать их доверие. Под действием гипноза — сделать их врагами этих «Сверхлюдей». Затем — выпустить неубиваемый вирус. А «лекарство» от него... это будет сыворотка, которая лишь ускорит процесс. Люди, отчаявшись, будут покупать её всё больше и больше... — Он сделал паузу, его голос стал почти шёпотом. — Но это лишь ступень. Чтобы создать настоящий другой мир... нужен земной мост. Мост, через который можно переместить тот мир сюда. Шреддер снова вскинул бровь и едва заметно мотнул головой. — «Земной мост»? Ты уверен, что не спишь, Уолтер? Или это очередной твой бред? Уолтер широко улыбнулся, но эта улыбка не достигла его глаз. — Ритуал. Нужно провести ритуал с десятью молодыми людьми, обладающими сильнейшими силами. Это активирует мост. Шреддер слушал, но его терпение подходило к концу. — И зачем нам та девчонка? Эта... эмоциональная тряпка? К чему она здесь? Взгляд Уолтера стал расчётливым. — У неё есть то, что она дорожит больше всего. И тот самый мост, который она несёт внутри себя. Мы будем это использовать. Просто использовать. В стороне, в полутени, стояли Рахзар и Тигриный Коготь. Их лица были скрыты во мраке, но напряжение в их позах читалось ясно. Рахзар, с его волчьими чертами, скривил губы. — Как мне это не нравится... объединение с этим Уолтером. Он пахнет... предательством. Тигриный Коготь, более сдержанный, лишь кивнул. Его когти нервно царапали по поверхности стола. — Он какой-то мутный. Я помню, как прошлый «гений» чуть не уничтожил весь квартал из-за своей гордыни. Этот Уолтер... он играет в богов, не понимая цены ошибки. Рахзар недовольно фыркнул. — Согласен. Слишком много неизвестных. А его «другой мир» звучит как пустая угроза. Шреддер, услышав последние слова, поправил свой шлем, и металл скрипнул в его руке. Его голос был спокоен, но в нём звучала усталость. — Возможно, вы правы. Объединение... это вынужденная мера. Но я чувствую неладное в этом союзе. Уолтер резко вскинул бровь, и в его взгляде вспыхнула дерзость, выраженная гораздо сильнее любых слов. Он посмотрел на Шреддера так, будто тот только что сказал самую глупую вещь в мире. — А твой план, Шреддер? Отомстить своему врагу, топя весь город в огне и крови? На других тебе... плевать. Вот это нелепо. Слова Уолтера повисли в воздухе — тяжёлые и ядовитые. Шреддер не ответил сразу. Вместо этого он медленно шагнул вперёд. Синий свет голограммы играл на гранитных плоскостях его шлема, отражаясь холодными бликами. В тишине слышалось лишь его ровное, угрожающее дыхание под маской. — «На других мне плевать?» — голос Шреддера был низким, почти шёпотом, но каждый звук резал воздух, как тупой нож. — Ты ошибаешься, Уолтер. Ты понимаешь силу лишь как разрушение. Моя месть — это лишь начало. Я не топлю город в огне и крови — я очищаю его. Я создаю новый порядок, где слабость будет стёрта, а сила станет единственным божеством. Твои фантазии о «других мирах» и «ритуалах» — это пыль на дороге к настоящей власти. Он остановился в шаге от Уолтера. Его поза была давящей, полной немой угрозы. — Твоя сыворотка, твой вирус, твоя «девчонка»... инструменты. Возможно, полезные. Но ты говоришь о них как о чём-то большем. Ты говоришь о замене мира. Глупость. Мир — это материал. Его нужно ломать, а не заменять. Уолтер не отступил. Его хищная улыбка вернулась, но теперь она была тонкой и холодной, как лезвие. — Разрушение без цели — это хаос, Шреддер. Хаос не подчиняется. Он не строит. А я предлагаю не замену, а эволюцию. Мир, который мы создадим, будет вечным. И его фундаментом станут... страх, разобщённость и та самая сыворотка, что сделает людей зависимыми от силы, которую мы им дадим — или отнимем. Твоя «очистка» — это просто грязь на новом холсте. Мой мир — это картина, написанная кровью и страхом, но она продлится. В этот момент из тени, где стояли Рахзар и Тигриный Коготь, раздался резкий, хриплый смех. — Слышал, Тигр? Он хочет продать нам картину маслом из наших кишек! «Эволюция»! — Рахзар шагнул вперёд, его волчья фигура напряглась, готовая к прыжку. — Он сам не верит в эту чушь! Он просто ищет способ использовать нас! Шреддер, этот тип пахнет ловушкой! Тигриный Коготь, до этого молчавший, резко выпрямился. Его когти со скрежетом выдвинулись, царапая пол. — Рахзар прав. Уолтер, ты говоришь о ключах и мостах, но не показываешь настоящей силы. Ты говоришь о страхе, но в твоих глазах... жадность. Твоя «сыворотка» — это просто способ нажиться на чужом горе. Ты хочешь стать новым богом на обломках старого мира, но у тебя нет ни воли, ни разума, ни... чести для этого. Ты просто паук, плетущий паутину из лжи, думая, что не попадёшь в неё сам. Шреддер медленно повернул голову к своим лейтенантам, затем снова вернул взгляд на Уолтера. Тишина стала почти осязаемой, давящей. — Ваш скепсис понятен, — произнёс Шреддер. Его голос был лишён всякой эмоции, в нём осталась лишь стальная решимость. — Уолтер, твоя амбиция опасна. — Твои методы ненадёжны. Но... твоя цель — власть — совпадает с моей. На время. Твоя «сыворотка», твоя «девчонка» — они могут быть полезны моему плану по очищению. Но помни: я использую тебя. Не наоборот. Ты — инструмент. А инструменты, которые ломаются или пытаются стать мастером, выбрасывают. Он сделал ещё один шаг, его огромная фигура заслонила голубоватый свет голограммы, погружая Уолтера в глубокую тень. — Ритуал с десятью силами... и та девчонка... я хочу видеть их здесь. Завтра. И Уолтер... покажи мне, что твоя «сыворотка» работает. На ком-нибудь... подходящем. Докажи, что ты не просто болтун, мечтающий о троне, который не сможешь удержать. Шреддер резко развернулся и пошёл к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине логова. Рахзар и Тигриный Коготь бросили на Уолтера последние полные презрения взгляды и молча последовали за своим лидером. Оставшись один, Уолтер медленно выдохнул. Хищная улыбка наконец исчезла с его лица, сменившись холодным, расчётливым выражением. Он провёл пальцами по столу, где ещё мерцала проекция города. — Доверие... сила... инструмент... — прошептал он, глядя на уходящие спины. — Вы все мои инструменты, Шреддер. Рахзар... Тигр... даже твоя «чистка» — это просто ступенька. Земной мост... ключ... настоящий мир ждёт. И когда он придёт... ваши троны развеются как пыль. Он нажал на скрытую панель под столом. Голограмма города исчезла, сменившись сложной схемой, пульсирующей красными и чёрными линиями. Уолтер наклонился ближе, его глаза горели фанатичным огнём. — Сначала сыворотка... потом ритуал... потом мост. И тогда... Новый мир. Мой мир. Шреддер шёл вперёд, его тяжёлые шаги гулким эхом отдавались в пустом коридоре логова. Путь ему внезапно преградила Юн. Она выступила из тени с игривой грацией хищной кошки, её движения были плавными и вызывающими. Остановившись прямо перед ним, она склонила голову набок, изучая непроницаемый шлем Куро Кабуто сквозь густые пряди светлых волос. — Что ж, ваше совещание закончилось? — промурлыкала она, и в её голосе звучала смесь насмешки и делового интереса. — Или вы просто не слишком довольны увиденным? Шреддер медленно закатил глаза под маской, хотя этот жест был скрыт от собеседницы. Он сделал шаг в сторону, пытаясь обойти её, но Юн лишь сдвинулась вместе с ним, сохраняя дистанцию. — Кто совался в мои дела? Ты? — прорычал он, его механический голос исказился от раздражения. — Всё, о чём ты твердила... это ложь. Его бредни про миры, про какой-то «мост»... Это бессмыслица. Внезапно воздух вокруг них словно сгустился. Из-за спины Юн, материализовавшись из полумрака, появились Близняшки. Они синхронно отступили на шаг назад, их пёстрые костюмы на мгновение слились в одну яркую, размытую полосу, похожую на мазок безумного художника. Затем они замерли, и повисла короткая пауза, после которой они начали говорить строго по очереди, дополняя мысли друг друга до единой картины. — Вы, наверное, не поняли, — мелодично произнесла Ашма, делая изящный жест рукой. — ...продолжила Лола, её губы тронула холодная улыбка. — Вы мыслите совершенно неправильно. Не так, как нужно для истинного величия. Мужчина нахмурился ещё сильнее; он чувствовал себя так, будто пытается собрать сложный механизм из песка. Их логика была для него чуждой, а намёки — раздражающе туманными. Юн уловила его замешательство. Её улыбка стала шире, превратившись в торжествующую ухмылку. Она сделала плавный шаг к Шреддеру и, понизив голос почти до шёпота, коснулась когтистыми пальцами нагрудника его доспеха. — Они говорят, от этого можно получить выгоду, дорогой, — прошептала она, глядя ему прямо в визоры шлема. — Сам подумай. Уолтер предлагает не просто разрушение. Он предлагает инструмент. Сыворотка, вирус... это способ контролировать хаос, который ты хочешь посеять. Сделать людей зависимыми. Дать им надежду, чтобы потом отнять её. Разве это не идеальная почва для твоего нового порядка? Лидер Фут молчал несколько долгих секунд. Тяжесть её слов оседала в сознании. Наконец, он едва заметно кивнул, признавая правоту. — Выгоду... Какую именно? — спросил он уже без прежнего презрения, теперь в его тоне сквозил холодный расчёт. Этого ответа Юн и ждала. Она хитро прищурилась, сверкнув глазами, в которых плясали отблески голографических огней. Развернувшись на каблуках так резко, что плащ взметнулся за её спиной подобно крыльям ворона, она зашагала прочь. Звук её шагов — уверенный стук острых шпилек по металлическому полу — разорвал тишину. За ней, словно две бесшумные тени, неотступно следовали Близняшки, оставляя Шреддера одного в сгущающемся мраке коридора. Шреддер замер на мгновение, тяжело вздохнул и развернулся к Уолтеру. В глазах мужчины мелькнула искра удовлетворения — он был рад возвращению врага. Белобрысый шагнул вперед с ухмылкой. — О, ты всё-таки решил вернуться?Прекрасно. Он протянул руку. Шреддер издал новый вздох, но уже с оттенком снисхождения.

— Давай еще раз обсудим твой план, — произнес он, принимая рукопожатие.

— • —

Панцеробус мчался по ночным улицам Нью-Йорка. Черепашки-ниндзя Рафаэль, Донателло, Микеланджело и Леонардо ехали вместе со своими новыми союзниками из команды «Альянс». Чтобы обсудить дальнейшие шаги в свете неожиданного союза Уолтера и Шреддера, они направились к своему логову. Их убежище располагалось в заброшенной станции метро под Чайна-тауном, но это было не просто темное подземелье, а настоящий дом ниндзя. Некогда серые стены теперь украшали граффити в стиле дзен и древних свитков, испещренные следами тренировок: вмятинами от ударов и царапинами от клинков. — Сквозь решетки и открытые люки пробивались лучи фонарей, создавая драматичные контрасты света и тени. Здесь стояли тренажеры для отработки навыков, старые аркадные автоматы полки с книгами по боевым искусствам и технике, а также небольшая зона для медитации с циновками и подушками. Воздух пах сырой землей, металлом и едва уловимым озоном от высокотехнологичных устройств. Это было место силы, защищенное и пропитанное духом воина. Войдя внутрь, остальные члены «Альянса» замерли в изумлении. Из тени додзё раздался голос красноволосой Джун, которая осматривала помещение с явным интересом: — Просторно… Я бы добавила сюда оттенки красного. Мрачновато. Мёрфи лишь закатил глаза. — Хочешь, чтобы наше логово выглядело как бордель, Джун? Ты в своем репертуаре. Джун ответила ему демонстративным выпадом языка, напоминая о своих змеиных корнях. Внезапно из теней вышел Сплинтер, привлеченный голосами. Его внимательный взгляд скользнул по вошедшим, задержавшись сначала на Леонардо, а затем на Киммирэле. Почувствовав его внимание, та подошла ближе и подробно объяснила суть альянса со Шреддером. Выслушав её, мастер глубоко вздохнул, но в его глазах промелькнуло понимание. Долгие внутренние раздумья завершились решением: обе команды приняли вынужденный пакт о сотрудничестве.

На следующий день.

Когда команда «Альянс» решила заглянуть к черепахам, чтобы обсудить некоторые моменты, они услышали звуки, доносящиеся из додзё. Альянс подошел совершенно бесшумно — сказывался многолетний опыт скрытного передвижения, — за исключением Киммирэлы. Её рассеянные нотки воспоминаний не давали девушке сосредоточиться на подслушивании. Мёрфи покосился краем глаза на сцену в зале. Картина была донельзя предсказуемой.Рафаэль тренировался с Леонардо, и красный явно побеждал лидера. Тот, в свою очередь, был крайне недоволен: брат использовал грязные трюки вместо чистой техники. Раф постоянно менял ритм, бил по коленям подсечками, ослеплял песком, брошенным с пола, и намеренно проваливал собственный вес вперед, заставляя Лео терять равновесие при блоке. Когда Леонардо пытался разорвать дистанцию для медленного ката, Рафаэль резко сокращал её, используя инерцию брата против него самого, выбивая катану точным ударом по запястью. В конце концов, загнав старшего в угол, он просто сделал вид, что поскользнулся, уйдя в низкий перекат, и дернул Лео за лодыжку, роняя его лицом в татами. — Ямэ! — голос Сплинтера прозвучал как удар хлыста. Тренировка мгновенно прекратилась. Мастер повернулся к сыновьям, и его взгляд стал ледяным. — Рафаэль, ты решил убить своего брата? Ты используешь уличную грязь там, где должна быть чистота духа. Раф слегка наклонил голову, пряча виноватый оскал. — Нет, сенсей… Он бросил на брата быстрый уколяющий взгляд. Леонардо поднялся, отряхивая ги, и процедил сквозь зубы. — Я пытаюсь убрать всю эту агрессию, Раф. — Да? Посмотрим, — фыркнул тот. — Если бы ты дрался с девчонкой, ты бы ей явно поддался. Особенно с той брюнеткой. — При чем тут Киммирэла? Брюнетка, стоявшая в дверях, вздрогнула и навострила ухо. — А при том! — рыкнул Рафаэль. — Если бы ты с ней тренировался, то давно бы поддался! — Увы, ее здесь нет, — отрезал Лео, стараясь скрыть неловкость. Донателло и Микеланджело наблюдали за этой сценой со стоическим спокойствием Кабуто-сэнсея, который видел подобное раз сто. Мёрфи же лишь рассмеялся громко и исключительно раскатисто. Он запрокинул голову, хлопая себя по бедру, потому что этот семейный психоанализ идеально ложился на их собственные вчерашние перепалки о цвете стен. Его гогот эхом отразился от сводов метро. Услышав посторонний звук, спор внутри зала мгновенно затих. Дверь наружу открылась, и Сплинтер вместе с черепахами увидели своих новых знакомых. Леонардо чуть побледнел и смутился при виде вошедшей Киммирэлы — разговор шел именно о ней. Парень поспешно отвел взгляд. Рафаэль лишь плотоядно ухмыльнулся. — Твое желание исполнилось, командир. Парень вспыхнул еще сильнее. Сплинтер перевел тяжелый взгляд на девушку. Та, ничуть не смутившись, сложила руки на груди. — Мы не хотели подслушивать, получилось случайно. Мы пришли обсудить план, а вы тут… семейные драмы устраиваете. —Леонардо чуть побледнел и смутился при виде вошедшей Киммирэлы — разговор шел именно о ней. Парень поспешно отвел взгляд. Рафаэль лишь плотоядно ухмыльнулся. — Твое желание исполнилось, командир. Парень вспыхнул еще сильнее. Сплинтер перевел тяжелый взгляд на девушку. Та, ничуть не смутившись, сложила руки на груди. — Мы не хотели подслушивать, получилось случайно. Мы пришли обсудить план, а вы тут… семейные драмы устраиваете. — Семейные драмы? — переспросил Донателло, поправляя очки и выступая вперед в роли миротворца. — Скорее, стандартный утренний брифинг по технике безопасности с участием Рафаэля. Проходите. Раз уж мы всё равно прервались, это знак судьбы. Мёрфи театрально всплеснул руками, входя следом за девушками. — О да, судьба! Судьба любит ставить лидера в неловкое положение перед брюнетками. Джун, подтверди, ты же эксперт по драме. Джун лениво обогнула его,с интересом разглядывая потрепанного Лео: — Драмы нет. Есть плохая маскировка эмоций. И тебе стоит дышать носом, лидер, у тебя цвет лица совпадает с повязкой твоего темпераментного брата. — Рафаэль оскалился, демонстративно разминая костяшки — Еще одно слово про мои эмоции, змея, и я устрою тебе проверку рефлексов прямо здесь. Сплинтер громко ударил посохом об пол, мгновенно прекращая перепалку. Его голос стал стальным. —Довольно. Если у вас хватает энергии на пустую болтовню, значит, ваша утренняя тренировка была недостаточно изнурительной. Леонардо, твой спарринг с Рафаэлем окончен. Теперь ты с Киммирэлой. Вы продолжите сейчас. А поскольку гости уже здесь, они станут вашими судьями. — Покажите им разницу между слепой яростью и дисциплинированным искусством. Леонардо вздрогнул от строгого тона учителя, но послушно кивнул, принимая боевую стойку. Он бросил быстрый извиняющийся взгляд на Киммирэлу, словно говоря. «Прости, сенсей выбрал», и повернулся к ней. — Киммирэла приподняла бровь, едва заметно усмехнувшись уголком губ. Она приняла зеркальную стойку, скрестив руки на груди всего на секунду, прежде чем занять позицию. — Разница между яростью и искусством? — тихо переспросила она, не сводя с него глаз. — Звучит как вызов, лидер. Я принимаю. Рафаэль разочарованно фыркнул, демонстративно разворачиваясь к стене. — Ну вот. Стоило учителю упомянуть брюнетку, как дисциплина тут же улетучилась скука. — Мёрфи театрально всплеснул руками О, начинается романтическая комедия! Джун, подтверди, это классика жанра. Джун лениво щелкнула языком. — Это классика идиотизма. Они даже не начали биться, а он уже краснеет. Закрой рот, Мёрфи, пока тебе его не закрыли мои кулаки. — Сплинтер громко ударил посохом об пол, мгновенно прекращая перепалку. Его голос стал стальным: — Хадзиме!

***

Тренировка началась предельно серьезно. Это был настоящий бой двух мастеров. Киммирэла двигалась стремительно, словно черная молния, чередуя жесткие удары рукопашного боя карате с плавными круговыми атаками посохом бо. — Она целилась в уязвимые точки, проверяя его защиту без всякой жалости. — Леонардо отвечал холодно и технично, принимая блоки на жесткий каркас предплечий. Воздух звенел от глухих ударов дерева о костяшки и напряженного дыхания. Но постепенно градус начал спадать. Заметив, что девушка тяжело дышит после серии сложных связок, Леонардо перестал вкладывать силу в контрудары. — Он больше не пытался пробить её оборону, полностью переключившись на идеальное уклонение. Каждый раз, когда конец её посоха или кулак оказывались в дюйме от его лица, он лишь плавно уходил с линии атаки, пропуская сталь в миллиметрах от носа. Взгляд его смягчился теперь это было похоже не на битву, а на странный, завораживающий танец. Киммирэла заметила смену ритма. Поняв, что лидер сдерживается, опасаясь навредить ей, она тоже перестала бить в полную силу. — Ее движения стали более игривыми, а редкие выпады превратились скорее в легкие щелчки по панцирю, обозначающие касание. — В конце концов серьезность испарилась окончательно. Выполняя сложный разворот, Киммирэла слишком сильно оттолкнулась от скользкого бетона. — Потеряв опору, она вскрикнула и начала падать назад. — Инстинкты сработали быстрее мыслей: — Леонардо выбросил руку вперед, пытаясь поймать ее за предплечье, но поймал только ткань майки. — Не рассчитав траектории, он рефлекторно шагнул навстречу, обхватывая девушку обеими руками, чтобы та не ударилась затылком о пол. — Они рухнули вместе. Вернее, Киммирэла упала прямо на него, впечатав лидера спиной в жесткие доски татами. Леонардо приземлился первым, приняв весь ее вес на свой грудной панцирь, пока ее лицо оказалось буквально в паре дюймов от его собственного. Время замерло. — Леонардо начал краснеть так стремительно, что казалось, сейчас начнет дымиться. — Киммирэла распахнула глаза, осознав положение, и уперлась ладонями ему в грудь, чтобы приподняться, но лишь сильнее прижалась.— Остальные члены обеих команд синхронно отвернулись к стенам, кто-то кажется, Мёрфи закашлялся в кулак, а тишину нарушало только громкое тиканье старых часов да смущенное сопение Микеланджело. Сенсей прикрыл морду морщинистой лапой, скрывая легкую улыбку. Первой молчание нарушила сама виновница падение. — Э-э… спасибо, что смягчил падение, — тихо пискнула она, судорожно пытаясь найти точку опоры и встать. — Всегда пожалуйста, — просипел Леонардо. — Его голос сел до неузнаваемого хрипа. Киммирэла резко отпрянула, одернув руку и отчаянно избегая его взгляда. — В следующий раз просто крикни «Берегись», я как-нибудь сама перекачусь, — буркнула она в пол. Ее щеки горели так же ярко, как повязка лидера.— Леонардо кое-как принял сидячее положение, поправляя съехавший набок наплечник. — Я… это был рефлекс. Ты падала затылком прямо на бетон, — он сглотнул. — Спарринг окончен? Можем мы теперь обсудить план? Он старался говорить ровно, но уши пылали огнем. — Рафаэль демонстративно громко хрустнул шейными позвонками: — О да, обсудите. А то у меня уже глаза сохнут от этого сахарного сиропа. Может, вам еще плед принести? Сплинтер медленно опустил лапу. Взгляд старого мастера стал острым, как лезвие сказал тренировка закончина. — Киммирэла стояла посреди татами, нервно теребя край перчатки. — С тобой точно все в порядке? У тебя ребра целы? Приземлилась я знатно…— Она сделала шаг вперед. Леонардо инстинктивно напрягся, но заставил себя расслабиться.— Цел, — коротко кивнул он, поднимаясь на ноги. Чтобы скрыть смущение, он подошел к стойке с оружием и принялся протирать безупречно чистое лезвие катаны краем банданы. — Просто перехватило дыхание. Так что насчет плана?

В лаборатории Донни

Она стояла у центрального стола, склонившись над трехмерной картой города. — Рядом, опираясь двумя руками на катану, застыл Леонардо. Он пытался сосредоточиться исключительно на красных пульсирующих маркерах вражеских маршрутов, игнорируя, как мягкий свет приборов подчеркивает линию ее шеи.— Их лица оказались пугающе близко — всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Время словно остановилось. Киммирэла чуть приоткрыла губы, собираясь ответить, и ее теплое дыхание коснулось его маски. Леонардо невольно подался вперед, чувствуя, как бешено стучит его сердце, и едва не коснулся кончиком носа ее носа. Они одновременно дернулись назад, неловко споткнувшись о собственные пятки. — Воздух между ними наполнился опасной треском статического электричества. — Здесь, — слишком быстро выпалила она, ткнув пальцем прямо в точку на карте подземелий, где была отмечена заброшенная лаборатория «ТэнгЛабс». Ее пальцем скользнул по контурам старого промышленного района на Ист-Ривер. — Шреддер получил данные от одного человека — Голос брюнетки звучал ровно, профессионально, хотя пальцы нервно постукивали по краю стола. — Они выдвигаются именно к этой лаборатории. Судя по тепловизорам, там уже выставлен внешний периметр. — Донателло поправил очки, увеличивая масштаб разрушенного комплекса. — Логично. Если их интересует старый проект Бакстера Стокмана, они пойдут через южные доки. Там канализационные люки выходят прямо в фундамент здания. Но система безопасности до сих пор запитана от резервных генераторов. Любого, кто сунется в главный вход, лазерная сетка нашинкует в капусту. — Рафаэль демонстративно хрустнул шейными позвонками: — Значит, идем через крышу. Классика. Я готов метнуть пару сай им в шлемы прямо сейчас. — Нет, — отрезал Леонардо, не отрывая взгляда от карты. Его голос прозвучал тише обычного, все еще немного хрипло после тренировки. — Прямой штурм исключен. Нас всего четверо. У них два десятка элитных бойцов плюс наемники Уолтера. Если начнется пальба, лаборатория взлетит на воздух. — Тогда мы просто вежливо постучимся? — съязвил Раф. — Почти, — неожиданно вступила Киммирэла. Она подняла голову и впервые за вечер посмотрела прямо на Леонардо. Их взгляды встретились на долю секунды, и парень едва заметно вздрогнул, вспомнив холодный бетон татами под лопатками. — В западной части есть старая шахта грузового лифта. Стены экранированы бетоном, сканеры ее не видят. Но решетка заварена снаружи автогеном. Слишком толстый металл для твоих сая, Рафаэль и слишком узкая щель для моего посоха бо. — Наступила короткая пауза. Все взгляды невольно обратились к массивным пальцам лидера, которые медленно сжались на рукояти катаны. — У меня хватит сил сорвать сварку, если зацеплюсь краем лезвия, — ровно произнес Леонардо. — Но мне понадобится точка опоры. Кто-то должен будет держать меня за ноги, пока я буду висеть над шахтой. Микеланджело театрально закатил глаза. — О, начинается игра в «самый сильный ниндзя». Ставлю двадцатку на босса. — Ты никуда не полезешь один, — мгновенно отреагировал Раф, делая шаг вперед. — Это самоубийство. — Прежде чем братья успели сцепиться, мягкая, но властная ладонь Сплинтера опустилась на плечо Леонардо. Учитель подошел бесшумно, остановившись рядом с проекцией рушащихся перекрытий. — Лидер не обязан доказывать свою силу, рискуя сломать позвоночник, сын мой, — мягко проговорил мутант. — Гордость часто толкает на самый очевидный путь, но мудрость ищет безопасный. Киммирэла права насчет шахты, однако метод проникновения нужно изменить. — Если сталь не поддается грубой силе, ее нужно растворить. — Донателло быстро защелкал по клавиатуре, выводя на экран чертежи вентиляционной системы комплекса. — Шахта лифта идет сквозь все пять подземных уровней. Но прямо над ней, на минус втором этаже, расположена старая серверная. Стены там из армированного бетона, но пол…—Киммирэла, твоя магия выдержит точечный удар в сорок килограммов? Она удивленно приподняла бровь. — Выдержит и вдвое больше. — Тогда план меняется, — Леонардо убрал катану за спину, его голос снова обрел привычную стальную твердость, хотя взгляд он по-прежнему старался держать на мониторе. — Мы не лезем снизу вверх. Мы спускаемся сверху вниз. — Рафаэль скрестил руки на груди, прислонившись к стеллажу с запчастями: — То есть ты хочешь, чтобы Дон взломал их систему безопасности, мы спустились по тросам в закрытую серверную, проломили ногами бетонный пол, а потом прыгнули в заваренную шахту? — Типичная среда обитания, — сказал Рафаэль. — Почти. — Поправил гений, увеличивая схему перекрытий. — Взламывать я ничего не буду, это вызовет тревогу. Но резервные генераторы питают только периметр и лазерную сетку главного входа. — Вентиляция старого блока отключена от общей сети. — Микеланджело, твои нунчаки могут создать направленную вибрацию? Майки перестал жевать воображаемую пиццу. — Обижаешь, чувак. Могу заставить этот кусок бетона танцевать румбу. — Нам не нужны танцы. Нужна резонансная частота арматуры. Ты создашь микровибрацию в точке падения, — продолжил Донни, указывая стилусом на центр проекции. — Когда микротрещины ослабят плиту, Киммирэла нанесет один точный удар своей силой точно по вектору напряжения. Плита треснет ровно по швам. Никакого шума, никакой пыли для датчиков движения внизу. Мы получим идеальную дыру.

Часами ранее до плана

В логове Шреддера

Уолтер стоял спиной к остальным, глядя сквозь панорамное окно на ночной Нью-Йорк. За его плечом неподвижной тенью застыл Мордрагор. — Неужели у тебя всё получится? — негромко произнёс он, скорее утверждая, чем спрашивая. — Уолтер лишь шире растянул губы в хищном оскале. Его жуткая улыбка отразилась в темном стекле. — Ты сомневаешься во мне, друг? Мордрагор недовольно фыркнул. — Не забывайся, с кем разговариваешь. Я тебе не друг, а Шреддер не настолько туп, чтобы поверить, что ты собираешься честно поделиться с ним властью. — Улыбка Уолтера стала ещё шире. — Всё сработает не переживай. — Внезапно послышался лязг тяжелой брони: в зал вошёл Шреддер. Окинув помещение тяжелым взглядом, мужчина сурово посмотрел на Уолтера, скрестил руки на груди и сразу перешел к делу. — Нам нужно отправляться в подземелья под контурами старого промышленного района на Ист-Ривер. Там находится заброшенная лаборатория Бакстера Стокмана «ТэнгЛабс». — Из тёмного угла донеслось раздраженное жужжание. Мужчина-муха выступил вперед. Он выглядел ужасающее высокое сгорбленное существо ростом из спины торчат длинные крылья, похожие на крылья настоящей мухи, а на правой руке вместо руки — сморщенная зеленая клешня. — На нем всё те же человеческие вещи из прошлой жизни — розовый свитер и голубые джинсы, которые покрыты дырками из-за пробивающихся волосков. На лице мужчины застыла лишь одна эмоция — откровенное отвращение. Он брезгливо поморщился. — Зачем нам нужно туда отправляться?! Вы уже выкачали оттуда всё полезное много лет назад. Как мои ребята выяснили. Шреддер говорил властно, и каждый его взмах слов звучал как приговор. — А я ищу чертежи прототипа ретромутагенной бомбы. Стокман был гением-параноиком. Когда Кренг перестал поставлять ему мутаген, он запаниковал и создал антидот массового поражения — устройство, способное мгновенно обратить вспять любую мутацию в радиусе нескольких километров. — Если мы взорвем её над городом, то мо любимый враги черепахи снова станут обычными мелкими рептилиями, Сплинтер превратится в простую крысу, а их человеческие дружки потеряют свои способности. — Они станут абсолютно уязвимы. И тогда Нью-Йорк будет принадлежать только нам. — Но сначала нужно выполнить первую часть плана, — произнес Уолтер, не отводя взгляда от Шреддера. Тот лишь недовольно фыркнул, скрестив руки на груди. — Уточни детали. — Не только моей дочери, — Уолтер шире улыбнулся, и его хищный оскал отразился в темном стекле панорамного окна за спиной. — У её семейки есть один важный человек. Девочка по имени Мэг. Она обладает неизвестной силой, которая мне необходима. Но для начала она должна довериться нам… точнее, моему сыну Тео. — На свет вышел парень лет пятнадцати. Шатен, одетый в строгий, слегка мешковатый костюм, с безжизненными, стеклянными глазами. Он стоял неподвижно, словно манекен, и лишь его пальцы нервно одернули манжету рубашки. —Шреддер резко развернулся и смерил подростка тяжелым, оценивающим взглядом. — Это усложняет операцию. Надеюсь, всё сработает так, как ты задумал.— Улыбка Уолтера стала ещё шире, обнажая острые клыки. — Всё под контролем, Ороку. Моя «сложная» операция — это ключ ко всему. — В этот момент в дальнем углу комнаты, среди густой тени у разбитого стекла вентиляционной шахты, мелькнул едва заметный красный огонёк. Микроскопический жучок с камерой и передатчиком бесшумно фокусировался на Тео, затем на Уолтере и, наконец, на Шреддере. Запись шла в реальном времени, и каждый жест, каждое слово тут же транслировались за пределы логова — на защищенный сервер где-то в канализации, а оттуда прямиком команде черепашек. Шреддер почувствовал внезапный холод между лопаток. Он инстинктивно обернулся, но в темноте угла ничего не было. Лишь густая тень легла на его броню, как предвестник грядущей бури. — Время подходит, — Уолтер поправил перчатку. — Тео, подготовься. Через час мы начинаем приветственную миссию.— Мальчик медленно кивнул. Его безжизненные глаза уставились в одну точку, и в них отразился холодный расчет. Шреддер понял план уже запущен, и остановить его будет невозможно.