За никнеймом

Пугод сидел, будто стянутый изнутри тугим узлом. Противоречивые чувства перекатывались в груди, мешая нормально дышать. Он не отрывал взгляд от телефона, и палец, упирающийся в дисплей, словно цеплялся за последний островок контроля — лишь бы экран не погас, лишь бы реальность чуть-чуть подождала. Синий свет вырывал его лицо из полумрака, рисуя на нём тревогу, которую он сам не хотел признавать. На экране висело приглашение — красивое, торжественное, будто с открытки, украшенной блестящим логотипом стримерской премии. Тот самый логотип, который, казалось бы, должен заставлять сердце биться быстрее от гордости. Но сердце Пугода почему-то делало наоборот — замедлялось, сжималось. Вместо радости появилось что-то другое: тихое, едкое чувство, будто он держит в руках не честь, а слишком яркий фонарь, которым ему светят прямо в лицо. Он смотрел на письмо и думал только о том, как мало он хочет, чтобы на него смотрели в ответ. Шаги Модди со стороны кухни прозвучали мягко, но уверенно. Он вошёл в гостиную, удерживая кружку чая двумя руками — осторожно, чтобы не расплескать. Устроившись на диване рядом, он чуть наклонился к возлюбленному, позволяя аромату горячего чая и чего-то домашнего заполнить пространство. Его колено легко коснулось бедра Пугода, и тот машинально выдохнул, ощущая знакомое, успокаивающее тепло. Пальцы, до этого судорожно сжимавшие телефон, чуть разжались, и парень, наконец, перевёл уставший взгляд на вошедшего. — Глеб, ты так выглядишь, будто приговор читаешь, — с легкой улыбкой, тихо произнёс Модди. — Обычно, когда к тебе приходит что-то важное, ты кричишь так, что соседи, наверняка, уже готовы полицию вызывать. Что случилось? — Меня номинировали на стримерскую премию, — произнёс Пугод, показывая экран телефона с письмом возлюбленному. — Они хотят, чтобы я присутствовал. Лично. Моддичат не сразу ответил. На секунду он просто смотрел на парня, словно пытаясь заглянуть в ту тревогу, что зажалась внутри. И лишь потом обнял его за плечи свободной рукой — не вмешиваясь, а подставляя опору, если тот захочет ей воспользоваться. — И ты не хочешь ехать, — спокойно сказал он, не спрашивая, лишь констатируя. — Потому что там камеры, люди и… твоё лицо. — А если… — он глотнул воздух, будто слова слишком тяжело давались, — они увидят, что без образа я… обычный. Ничего особенного. И просто разочаруются, когда поймут, что я — не тот, кем они меня придумали. — Обычный? — Модди хмыкнул так, будто услышал что-то невероятно глупое, но всё же не стал шутить. — Слушай… я понимаю. Я сам свечусь везде, потому что мне терять нечего, меня-то никто не будет высматривать за углом. А ты… ты для них как персонаж из игры. Они привыкли к образу. Пугод поджал губы, снова глядя на сияющий логотип, будто тот насмехался над ним. Он не понимал, что мучает сильнее: страх разоблачения или разочарование в себе самом. Каждый раз, когда думал о том, чтобы выйти из-за виртуальной маски, внутри будто что-то сжималось, напоминая, что он и сам уже почти забыл, кто он под ней. И от этой мысли становилось особенно одиноко. — Ты знаешь… я полностью за тебя. Хочешь оставаться анонимным — и оставайся. Честно, ты имеешь полное право быть раздатчиком хоть до старости, — Модди сделал глоток чая и хитро прищурился, немного поглаживая его по плечу обнимающей рукой, будто напоминая возлюбленному, что он не один. — И вообще, никому не надо видеть твоё лицо. Личное, между прочим. Моё. — А что, заревнуешь? — хмыкнул Пугод, но уголки губ дрогнули вверх, и он наконец оторвал взгляд от телефона, возвращаясь к любимому. — Ну да. А то другим, знаешь ли, не достанется внимания, — он ухмыльнулся и крепче обнял парня за плечи. — Я просто знаю, какой ты красивый. И не хочу, чтобы толпа на ивенте увидела это раньше, чем ты сам решишь. Так что… нет. Не разрешаю тебе ехать. — Не разрешаешь, значит? — протянул тот, уже не сдерживая улыбки, и отложив телефон, опёрся плечом на любимого. — А разве… это не моё решение? — Конечно твоё, — спокойно ответил Модди. — Просто ты так напряжённо молчал, будто ждал моего приговора. Вот я и вынес: «никуда не отпущу». — Я… наверное, действительно ждал, что ты скажешь это за меня, — тихо произнёс Пугод, чувствуя, как внезапно стало легче. — И если честно… я бы волновался, — прошептал он, отставив кружку на журнальный столик, прямо рядом с телефоном Пугода. — А ещё я всё равно хочу быть единственным, кто знает, как ты выглядишь, когда сердишься, когда смущаешься, когда обнимаешься со мной. Не поделюсь. — Звучит как весомый аргумент, — сказал парень, медленно выдохнув, словно сняв с себя тяжелую ношу. — Никуда меня не отпускаешь. И… честно, я и сам не хочу. Совсем не хочу. Модди удовлетворённо кивнул, будто, наконец, получил честный ответ, к которому и вёл. Одна его рука ещё обнимала возлюбленного за плечо, а вторая осторожно легла ему на бедро. Это был не вопрос, а предложение. Большой палец описал короткую дугу по ткани, едва заметную, но отчётливо тёплую. Пугод и сам чуть подался вперёд, будто его тело приняло решение быстрее, чем разум. Он развернулся всем корпусом к желанному мужчине, ощущая, как это движение внутри отзывается сладким, тянущим чувством. Моддичат провёл большим пальцем чуть выше по его бедру — короткое движение, от которого у Пугода перехватило воздух. Он поднял голову, и их лица оказались так близко, что каждое дыхание обжигало. Ни один из них не торопился — наоборот, будто наслаждались этой медленной, плотной секундой между «хочу» и «можно». Пугод наклонился первым, но Модди встретил его сразу — словно только этого и ждал. И когда их лбы соприкоснулись, вопросов уже не осталось, только притяжение, от которого невозможно оторваться. Они оба, словно заворожённые, желали друг друга. И их губы неминуемо встретились. Модди вёл поцелуй нежно, но уверенно, руки крепче обвили парня, и он плавно потянул его ближе, пока тот почти не оказался у него на коленях. Диван жалобно скрипнул, но они не обратили внимания — весь мир сузился до тепла двух тел и мягкого света лампы. Пугод обнял его за плечи, удобно устроившись у него на коленях. Он поднял руку и провёл пальцами по линии его волос, не оставляя ни единого шанса отступить. В его движениях была лёгкая неловкость, смешанная с горячей нетерпеливостью — словно в нём прорвало плотину, и всё, что он сдерживал, наконец вырвалось наружу. Тёплые руки Модди скользнули под ткань домашней футболки, очерчивая мягкий круг на талии. Дыхание Пугода сбилось мгновенно, и партнёр уловил это — чуть отстранился от влажных губ, но не отпуская их полностью, лишь достаточно, что бы заглянув в глаза, полные любви и желания. — Нравится? — шёпотом спросил он, поглаживая бархатистую кожу. — Ещё как… ты даже не представляешь, — прошептал Пугод, голос хрипловато дрогнул. Модди провёл носом по его щеке, спускаясь к шее и оставляя лёгкие, ленивые поцелуи — те, от которых кожа разогревается быстрее кипятка. Пугод задрожал, улыбнувшись от легкой щекотки, оставленной колючей бородой, а пальцы на его спине судорожно сжались. — Если хочешь… — он коснулся губами ключицы, едва прикрытой тканью футболки. — Мы можем остаться тут. Не идти никуда. Не думать. Просто быть вместе. Сейчас. Пугод на миг задумался — мелькнула мысль перебраться в спальню — но он встретился взглядом с Модди. Под мягкостью и любовью там тлел тот самый хищный огонёк. Он не смог бы проигнорировать его даже если бы захотел. Улыбнувшись в ответ, парень провёл ладонью по его щеке, коснувшись большим пальцем уголка губ. — Я хочу, — тихо сказал он. — Здесь. С тобой. Прямо сейчас. Моддичат улыбнулся чуть торжествующе. Притянул его ближе, будто действительно не собирался больше отпускать. Их дыхания переплетались, и казалось, что каждый вдох другого растворяется в пространстве между ними. Ещё минуту назад тревога стягивала Пугода, но теперь она таяла, уступая место ласковому теплу, что поднималось от пальцев любимого, скользящих по талии. Пугод провёл ладонью по крепкой груди и наклонился ближе, оставляя на его губах мягкий, почти невесомый поцелуй. Модди потянулся за ним, будто боялся упустить даже эту короткую секунду прикосновения. Его губы скользнули по щеке возлюбленного и ниже — к шее, двигаясь неторопливо, будто стараясь запомнить каждую реакцию, каждый вздох. Руки, прежде покоившиеся на талии, медленно спустились ниже, к ягодицам, мягко очерчивая округлость. Щёки Пугода вспыхнули ярким румянцем — таким же искренним, как и всегда в моменты, когда робость мешала его храбрости. Но он не отступал. Напротив — будто желая показать избраннику хоть каплю увереннее, чем чувствовал себя, опёрся ладонями о его широкие плечи, приподнимаясь на коленях. Он задержался на мгновение — совсем крошечное — прежде чем стянуть через голову футболку и отбросить её в сторону. — Люблю, когда ты так делаешь… — прошептал Модди, а его руки аккуратно скользнули вдоль бедер, как будто боясь спугнуть этот момент. — Я знаю, — парень смущённо улыбнулся и снова положил ладони ему на плечи, всматриваясь в его глаза так близко, что мог различить отражение света в зрачках. Моддичат наклонился, прижимаясь губами к его животу, оставляя мягкий, тёплый поцелуй чуть выше пупка. От этого прикосновения по спине Пугода пробежали мурашки — лёгкие, тянущие, от которых дышать стало труднее. Он тихо рассмеялся, не сдержавшись от щекотки от его бороды, и аккуратно положил руку на кудрявые волосы любимого, проводя пальцами по прядям. Его движения были нежными, почти задумчивыми, будто он сам пытался удержать каждую секунду этого манящего момента. — Смеёшься так, будто нарочно испытываешь меня, — заметил Модди, подняв глаза к нему. — Может… и да, — прошептал Пугод, смутившись, но всё равно дерзко удерживая его взгляд. Мужчина тихо рассмеялся, утыкаясь лбом в его плоский живот, и прошептал слова любви — милые, почти невесомые. Пугод едва уловил его почти беззвучный смешок — тёплый, как будто тот не мог скрыть радость от самой возможности быть так близко. Его обняли крепче, подняли с особой осторожностью и уложили на подушку дивана. Едва почувствовав под собой поверхность, парень обвил шею любимого руками и утянул ближе, чтобы подарить поцелуй, который вспыхнул сильнее прежнего. Модди перехватил инициативу с такой уверенной, горячей страстью, что сразу стало ясно — теперь он ведёт их двоих. Он аккуратно подался навстречу объятиям, прижимая возлюбленного к себе чуть плотнее, меняя угол поцелуя, задавая свой ритм. Пугод откликался на каждое движение — мягко, послушно, с растущей жаждой, будто растворяясь в сильных руках любимого мужчины. И чувственный стон сорвался с его губ, когда пальцы Модди скользнули от пупка по разгорячённой коже. Будто под пальцами прошла тонкая горячая искра, мгновенно пробежавшая по животу и ушедшая куда-то ниже, заставляя дыхание сорваться. Губы разомкнулись, оставляя за собой тянущуюся ниточку слюны. Моддичат отстранился медленно, словно специально давая почувствовать разрыв. И сразу же посмотрел в глаза — прищуренно, с лёгкой ухмылкой, словно заигрывая с пьянящими голову чувствами. Его ладонь плавно забралась под резинку домашних штанов и белья, очерчивая изящные узоры на коже, но так и не добралась до самого главного. — Т-ты издеваешься… — голос дрогнул, а пальцы судорожно сжали ткань футболки на спине мужчины. — Может и да, — прошептал в ответ Модди, тёплым и слишком уж довольным напоминанием о его фразе. — Ты… вообще… не честно так… — с тихим возмущением, прошептал Пугод. Моддичат тихо хмыкнул, все же коснувшись горячей плоти, медленно проводя большим пальцем по стволу, под сладостный стон. Склонившись к любимому, он провел неторопливую линию поцелуев от ключицы вниз, задерживаясь на каждом участке бархатистой кожи. Пугод дышал сбито, будто каждый жест Модди выбивал из него очередной сладостный вдох. Но просто лежать, отдавая всего себя воле любимого, он не мог — его ладони зацепились за ткань футболки и начали медленно подниматься, словно намекая, что он хочет чувствовать его тепло без преград. Мужчина понял этот намёк без слов, убирая руки от желанного тела лишь чтобы выполнить безмолвную просьбу. Ткань футболки исчезла так же быстро, как улыбка мелькнула в его глазах, и уже через секунду ладони вновь скользнули вниз по бёдрам Пугода. Медленно, но уверено, пальцы прошлись по резинке штанов, аккуратно стягивая и этот элемент гардероба вместе с бельем. На парне остались лишь милые носочки с забавным принтом, от которых никто из них избавляться не собирался. Модди, не отходя далеко, дотянулся до небольшого тюбика лубриканта, незаметно хранившегося в небольшой полочке журнального столика. А Пугод поднялся чуть выше и комфортнее улёгся на подушку, поймав себя на мысли, что следит за каждым движением любимого, предвкушая, что будет дальше. Мужчина не заставил себя долго ждать, сразу удобно устраиваясь между худых бедер. Его мягкий, тянущий взгляд задержался на обнажённом теле под собой, и сердце Пугода словно пропустило удар. Парень смутился и поспешно отвёл глаза, не зная, куда себя деть, но точно не собирался сбегать или прикрываться, всё же показывая всего себя. Модди любовался им, с вожделением наслаждался каждым изгибом, пока прохладный гель из тюбика обволакивал пальцы. Он позаботился о том, чтобы лубрикант чуть разогрелся в его руках, прежде чем коснуться разгорячённой кожи. Пугод протяжно простонал, пропуская в себя пальцы, погрузившиеся в него так аккуратно, словно любимый боялся спугнуть то доверие, которое тот только что позволил ему. Скользнув свободной рукой по внутренней стороне бедра, Модди неспешно двинул пальцами внутри, бережно массируя, заранее зная, как сильно тот отзовётся на это мягкое движение. Сладкие постанывания лучше любых слов говорили, что он делает все правильно. Разработка податливого тела заняла немного времени, но Модди задержался немного дольше, чтобы убедиться в его полной готовности. — Я… я уже не могу… — Пугод трепетал, слова срывались вместе с дыханием. — Тогда пусть будет по-твоему, сладкий, — Модди улыбнулся, но глаза выдали, как сложно ему и самому сдерживаться. Он вынул пальцы из горячего нутра, под сдержанное протяжное мычание возлюбленного. Пугод смотрел на любимого мужчину так, словно был готов довериться ему без остатка. Его пальцы медленно прошлись по крепкому торсу, ощущая каждую тёплую мышцу под ладонями. Моддичат спустил свои брюки, скользнув влажной от смазки ладонью по стволу. А после ухватился за худые бедра любимого под коленями, сдвигаясь ближе. Он действовал медленно — аккуратно, дабы не причинить Пугоду ни грамма дискомфорта от проникновения члена в его упругую попку. Пугод закинул руки над головой, уцепившись за подлокотник дивана мелко подрагивающими пальцами, и по-кошачьи прогнулся в спине. Модди тут же мягко подхватил его за поясницу, наклоняясь ближе и оставляя на шее поцелуи — тёплые, раскрывающиеся один за другим, как нежные бутоны. Толчки постепенно создавали аккуратный ритм. По телу прокатилась мягкая пульсация, и парень почувствовал, как мышцы сами откликаются на каждое новое движение. С губ слетали несдержанные стоны, словно тёплой волной растекаясь по пространству гостиной. И этот голос отзывался в Модди как тёмный мёд, оставляя за собой тягучее, медленно разгорающееся тепло. Он впивался в это звучание, нуждаясь в нём так же отчаянно, как в самом воздухе. Движения стали быстрее лишь на долю — но этого хватило, чтобы Пугод почувствовал, как внутри всё сжимается от нарастающего огня. Моддичат провёл ладонью вдоль его спины, притягивая ближе, и возлюбленный выгнулся, не в силах скрыть, насколько сильно его пронзило это тепло. Модди услышал своё имя — тихо, хрипло, почти потерянно — и дрожь прошла по всему телу. Ещё одно движение, ещё один стон, и мир сорвался с оси, вспыхнув между ними горячим, обжигающим светом. Мужчина прижал его к себе, переживая этот миг вместе с ним, будто оберегая от всего. И Пугод позволил — позволил рухнуть в него, раствориться, доверившись полностью.