Шёлк.

Стены маленькой железной коробки шатались из стороны в сторону, разваливаясь окончательно. Он долбил деревянный гроб руками, хватаясь за частицы тонкой шёлковой ткани.  Все звуки исчезли. Никаких воспоминаний, никакой ненависти. Тупая, саднящая эмоция, узлом зажатая где-то в области грудной клетки и кричащая о помощи и бегстве. Пожалуй, это лучшая из его эмоций, самая чистая из них - разочарование. Всегда жаль чувствовать то, чего не хочешь. Особенно сейчас, когда смотришь на мертвые, разорванные взрывчатым механизмом куски кожи, некогда принадлежащей тебе.  Хочется разодрать и себя тоже. Просто так, лишь бы утешить гудящую над ухом неполноценность.  Ох уж, это желание принадлежать. Гроб красивый, классический, дорогой. Белая, невесомая обивка, такая уютная. Она пахнет белыми лилиями, очень чистый запах, подходящий. Жаль что место здесь только для одного. Безумец хватал эти грязные, ободранные куски трупа руками, прилюдно, при всех. Ему уже все равно.  Джон вопил где-то сзади, все присутствующие тоже, но какое это имеет значение. Она не может быть жива, Шерлок это знает, но как известно «Надежда умирает последней». Вот и она умерла, хотела защитить их от взрыва на станции. Умерла уже месяц назад но похороны провели только сейчас.  Кто-то бил его по голове, в попытке оттащить от гнили и щепок. «Сукин сын, что ты творишь, отойди, УЙДИ, ублюдок, это все твоя вина, ТВОЯ». Все смешалось в одно, непонятно кто говорит. Даже на похоронах он умудрился все испортить. Распотрошить тело покойной возлюбленной. Какая забавная гнусность, ведь даже после её смерти, Шерлок так и не признался. Его снова ждут выпивка и все виды возможных зависимостей, это поможет, всё пройдет. Точно пройдет.