Мой игрушечный олень

Тяжело ли живётся матерям-одиночкам? Определённо. Как много людей отказывают тебе в работе, зная, что ты воспитываешь маленького ребёнка. Ещё и одна. То у них колики, то температура, то ветрянка, которую перенесёшь на весь отдел. С маленькими детьми работать на серьёзной работе нереально. В 8 утра у нас садик, в 18 — кружки. Мотаешься как белка в колесе, вечно забивая голову своей работой и детскими тряпками. То зубик резаться начинает, и до 5 утра ты на ногах с ужасной головной болью, то стоишь в огромной очереди в поликлинике за справкой, то, наконец, нужно сделать поделку из каких-то блядских сухофруктов. — Да, давай ещё вот сюда добавим. — Мило улыбалась Шарлотта Морнингстар, яркая звёздочка среди мрачного, тёмного неба. — Эй, пап! Я же сказала: вот сюда! Мне не нравится! В 99% случаев из семьи уходят отцы. Не готовы к отцовству, находят других жён, а если коротко — козлы. Мол: «После родов поправилась, вся красота ушла» или «Ребёнок на меня не похож, ты мне изменила!». Причин для подобного много. Матерям-одиночкам приходится очень тяжко. Ребёнка должны воспитывать два родителя, у каждого из них должна быть опора. Пока один делает поделку, второй готовит ужин. Пока один работает, не покладая рук, второй делает поделку. Пока один закидывает бельё в стирку, второй делает по… — Папа! — Крикнула Чарли, пробуждая молодого отца, заставляя Люца задыхаться от страха, рассматривая в темноте дочь. — Мне страшно, можно я лягу с тобой? — А, Чарли, это ты. — Парень стряхнул пот с лица, откидывая край одеяла. — Конечно, милая, ложись. Но существует ещё и 1%, когда мать уходит из семьи. Нет, не умирая, не в тюрьму, не как-то драматично, а конкретно уходит, посылая родную дочь и мужа, уехав на море с богатым папиком. Быть может, ей не понравилось, что дочка — полная копия отца, или это послеродовая депрессия. В любом случае, она оставила Люца одного. С проблемами, с болью, ноющей в груди, и с Чарли, которой теперь приходится утверждать, что её мать — известная актриса, которая вечно в делах. Всяко лучше, нежели космонавт. Люц потерял всё: жену, любовь, любимую работу, потому что его проекты не имели прибыли, а статус «отец с прицепом» добил начальство до увольнения. Понятное дело, ребёнок 4-х лет, единственный родитель, даже без бабушек, дедушек и друзей — какая ему работа? — Чарли, я же сказал: не баловаться. — Пригрозил Люц дочери, отдавая клиенту чашечку кофе. Милая девчушка с розовыми щёчками сидела на стульчике за барной стойкой, непрерывно тыкая в телефон, то и дело ерзая, постоянно что-то трогая. Изредка она цеплялась пальчиками за фартук папы, шмыгала носом, потому что на больничном, и тыкала пальцем на людей, задавая непонятные вопросы. Шарлотта была явно умна не по годам. Вся, видимо, в мать. Лилит ушла, когда Чарли исполнился годик. В день её рождения Люц проснулся в пустой кровати, чувствуя, как его сердце разбилось и осколок застрял в горле. С тех пор парню пришлось сидеть в декрете два года, познавая всю жизнь матери, начиная с первого слова, заканчивая грязными подгузниками. Минусы этого декрета сказались очень сильно на финансах. Люц влез в долги, в кредиты. Выплачивать их было нечем. Парень шатался из работы в работу, прихватывая за собой дочь, зарабатывая копейки и выматываясь до изнеможения. А ему ещё сказки на ночь читать. Люц Морнингстар был невысоким, аккуратным парнем 28 лет. Его кожа была белоснежная, нежная. Глаза сияли, как бриллианты, цепляясь в душу. Светлые волосы подчёркивали его нежность и доброту. Он буквально был ангелом. Чистым, добродушным, с полным энтузиазмом в глазах. Но то дело было до появления Чарли. То было до его одинокой жизни с малюткой. Сейчас он смахивал на бледную поганку с огромными синяками под глазами. Светлые волосы были растрёпаны, будто после сильного ветра. Его внешний вид отталкивал клиентов, заставляя их подходить, изучать меню, а потом уходить, смиряя парня взглядом отвращения. В своё время Люц смог очаровать самую красивую девушку в мире, по его мнению. А сейчас? А сейчас эта девушка его бросила, заставив выглядеть хуже мертвеца. Поставив на стойку горячий кофе, Люц отвернулся за шоколадным порошком. Он совершенно терялся в пространстве, потому что не спал, так как у бедной Чарли была температура. И где она могла подцепить эту заразу? Неожиданно внимание девочки привлекла эта яркая красная чашка с неизвестным содержимым. Приятно пахнущая кофейная гуща манила ребёнка. Казалось бы, что может случиться, если родитель отвернётся на одну секунду? Раздался детский крик, затем звук разбитой чашки, а дальше громкий-громкий плач Шарлотты. — О, Чарли, солнышко, — начал успокаивать бедную девочку отец, хватаясь за её обожжённые пальчики. — Где болит? Тише, малыш. Папа сейчас всё исправит. Люди оглядывались на эту драму. Кто-то болезненно вздыхал, кто-то строил бровки домиком, но большинство позатыкали уши от этого рёва, а клиенты то и дело жаловались, что бариста не работает. В итоге Люц потерял самую прибыльную на данный момент подработку. С Лилит были мечты, планы. Они хотели купить новую квартиру, машину. Люц мечтал о небольшом камине в зале, чтобы вечерами с семьёй выпивать горячий чай и смотреть фильм. Но вечером Люц зашивал порванные штанишки Чарли, понимая, что он совершенно не умеет шить, затем мазал мазью ожоги проказницы, потом купал её, слушая невыносимые оры, что щиплет, а дальше он даже не помнил, как уснул на детской кровати, устроившись рядом с Шарлоттой. Квартира была съёмной. Долг был большим. Вся зарплата уходила на съём жилья, а проценты всё росли и росли. Речи о покупке чего-то нового и быть не могло. Люц буквально из себя выжимал все соки, лишь бы Чарли была счастлива. — Папа, папа! — Морнингстар маленькими пальчиками указала на небольшого плюшевого оленя. Девочка скромно затопала ножками: — Купи, купи, купи! Люц тяжело вздохнул и посмотрел на ценник плюшевой игрушки. В 50% случаев матери-одиночки начинают ненавидеть своих же детей. Лишняя обуза, много хлопот. Воспитание ребёнка — это не котёнка. Его нужно не только кормить и гладить. Ребёнок с тобой постоянно. Ты его канат над пропастью, его шапка в мороз, зонтик под дождём. Это часть тебя, твоей жизни. Только от яблони зависит, каким будет яблоко. В руках у маленькой девочки был желанный олень, который очень странно поглядывал на Люца, будто бы только что парню не пришлось выложить половину продуктов, а то иначе бы не хватило на эту поганую игрушку. Но деньги заработает, а улыбка дочери важнее всего. Чарли была единственной яркой звёздочкой на его затянутом небе. — В смысле квартплата поднялась?! — Парень поднялся со стула, тут же теряясь, будто ощущая новый груз на плечах. — Почти в 2 раза? Мне на какие деньги жить, по-твоему? Люц приземлился обратно с грохотом, будто этот самый груз и прижал его. Парень сидел в кабинете своего старого знакомого, который занимался сдачей жилья по всем точкам города. Он же и помог найти эту чудесную квартиру для семейной пары. Люц помнил, как рассматривал на этом же стуле симпатичные домики, представляя, в каком из них Лилит сделает целый яблочный сад, как между деревьями будет бегать Чарли, как её мать будет улыбаться, играя с девочкой. Этот мир был так далёк от него. — Друг мой, — толстый мужчина с бородой тяжело вздохнул. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но эта квартира — самый лучший вариант для тебя. Я и так беру с тебя вдвое меньше, чем с остальных. Но ты уже живёшь мне в убыток. — Есть что-то подешевле? — Глаза Люца словно потухли. Квартира, в которой было столько планов, столько несбывшихся мечт. Эту квартиру Люц берёг специально для своей души. — Подешевле есть, конечно, только ремонт там… специфический, — усмехнулся мужчина, протягивая планшет с картой доступных квартир и домов. — Могу дать тебе другого… Неожиданно парень указал пальцем на домик в самом краю карты. — Целый дом стоит в 3 раза дешевле, чем моя квартира?! — Охнул Люц, не отрываясь от экрана. — Если это правда, то я готов взять его. — Во-первых, это не дом, а дуплекс. — Неожиданно мужчина притих. — А во-вторых, этот дом не просто так такой дешёвый. Все на него клюют, а в итоге выезжают через день-два, а то и меньше. А были случаи, когда и вовсе пропадали. Поговаривают, сосед там психопат-убийца. Раздался громкий смех парня. Люц хватался за живот, стучал по столу и коленям, не желая останавливаться. Таких сказок он давно не слышал. — Ой, насмешил! — Люц вытер потёкшую слезу. — Я таких историй уже штук 100 слышал от клиентов на почте. Там либо автобусы не ходят, либо тараканы. Но пока у меня не хватает денег даже на туалетную бумагу, я готов с этим смириться. — Нет, приятель, ты не понял. — Мужчина понизил свой голос, создавая жуткую атмосферу так, что было слышно каждый шорох за стенами и чьи-то разговоры. — Нам о втором соседе ничего неизвестно. Он нигде не появляется, общаться с нами отказывается, даже почтового адреса не имеет. Люди по ночам слышат шорохи, крики других людей, из-за чего утром сразу съезжают. Неизвестно, кто он и что он захочет от тебя. — Чудно. — Улыбнулся Люц. — Я очень дружелюбный. Тогда я могу подписать документы и получить свои ключи? — Кокетливо прошептал парень. — Только потом не говори, что я не предупреждал. — Также прошептал мужчина, закончив разговор. Интересный сосед, получается?