По цене крови

В комнате повисло тягучее, густое молчание. Слово "кровь" висело в воздухе между ними, раскаленное и пульсирующее. Улыбка Аластора не дрогнула, но в его глазах, этих узких, как лезвия, щелочках, плясали чертики – смесь торжества и дикого, первобытного любопытства. Люцифер замер. Внутри него все сжалось в ледяной ком. Не его душу, не его трон. Его кровь. Первозданная субстанция, квинтэссенция того, кем он был – и кем он является теперь. Это было настолько личное, настолько... интимное требование, что на секунду у него перехватило дыхание. И хуже всего было осознавать, что он уже допускал мысль о сделке. До чего же он пал. – Мою... кровь? – его голос прозвучал тише и хриплее, чем он предполагал. Лу заставил себя фыркнуть, пытаясь натянуть маску безразличия. – Вампиризм нынче в моде? Ха! Смешно. Найди себе какого-нибудь наивного грешника, как обычно, не позорься. – О, нет, Ваше Величество, – Аластор мягко покачал головой, его голос стал сладким, обволакивающим и опасным как яд. – Вино грешников – кислятина по сравнению с малейшей каплей вашей сущности. Вкусив кровь другого ангела, я понял, сколько силы это дает. Но что будет, если испить крови самого первого ангела? Я не желаю просто пить. Я желаю... причаститься. Стать временным сосудом для той силы, что вы сейчас так тщательно скрываете под этим... очаровательным халатом. Его взгляд снова скользнул по запахнутому вороту, и Люцифер почувствовал, как под тканью будто заныли те самые, не заживающие раны. Он инстинктивно вжался в спинку дивана, продолжая смотреть на Аластора снизу вверх. В какой-то момент это положение показалось Люциферу слишком уязвимым, и он резко поднялся на ноги. Грешник отступил на шаг, давая больше пространства, но их тела все еще находились непозволительно близко. – И с чего ты взял, – прошипел Люцифер, и в его глазах вспыхнули крошечные алые искорки былой мощи, – что я позволю тебе, грешнику, обладать частью меня? Даже капля моей крови даст тебе силу, о которой ты не смел и мечтать. Кто в здравом уме даст такую мощь такому психопату, как ты?! – Именно поэтому! – Аластор рассмеялся, и этот звук был похож на треск ломающихся костей. – Потому что вы не можете позволить себе, чтобы ваши враги узнали о вашей... хрупкости. А я, как никто другой, умею хранить секреты. За соответствующую плату, разумеется. Представьте: моя мощь, помноженная на божественную искру в вашей крови. Я буду вашим идеальным щитом. Мечом, который не дрогнет. Самым верным союзником. Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию до опасной. От него пахло старым виски, кровью и чем-то ещё непоправимо хищным. – Я не стану сильнее вас, – продолжил он, почти шепотом, успокаивая, опаляя лицо Люцифера горячим дыханием. – Я стану продолжением вас. Вашей тенью, разящей во тьме. – Взгляд Аластора будто на секунду смягчился, он выглядел обманчиво покорным. Люцифер знал, что для него это лишь игра, весь мир театр, а он в нём мнит себя автором пьесы. Ищет веселья, власти. Лу смотрел на него, и в его голове проносились обрывки мыслей. Несмотря на то, что Аластор был психом, несмотря на то, что он легко мог предать, схитрить, сделать все хуже, опаснее, но сейчас... Он прав, черт бы его побрал. Все грешники в аду видели слабость короля. Чарли в опасности. Отель – мишень. Он чувствовал головокружение от бессилия и от этой чудовищной близости. Ему хотелось отодвинуться, уйти, вдохнуть свежего воздуха и все обдумать. – Это... неприемлемо, – пробормотал он, но в голосе уже слышалась трещина. Усталость. Он был так безумно уставшим, что готов был поддаться. – Все решаемо, – парировал Аластор. Его рука медленно поднялась, не для того чтобы прикоснуться, а просто... замерла в воздухе между ними, будто предлагая рукопожатие. Сделку. – Мы можем начать с малого. Капля. Всего одна капля, чтобы скрепить наш договор. Взамен я уничтожу того назойливого лорда, что строит козни против отеля за вашей спиной. Мы оба знаем, что он задумал. Но если вы согласитесь, я без труда раздавлю эту навязчивую букашку, которая мешает вашей дорогой дочери и её идеям. Подумайте, Ваше Величество. Немного крови и всë, что вы любите, чем дорожите будет в безопасности. Люцифер сглотнул. Знал. И не имел сил ничего с этим поделать. Если бы не запрет, если бы не эта проклятая слабость... Он даже не мог попросить помощи у других смертных грехов. Сомнения и страх терзали. Лу посмотрел на открытую ладонь, потом в глаза Аластору – в эту пугающую, бездонную пустоту, которая вдруг показалась ему единственным якорем в бушующем море его бед. Ненадежным, опасным, но… якорем. Утопающий и за соломинку схватится, что уж говорить. Медленно, почти не дыша, Люцифер кивнул, протягивая свою ладонь. – Капля, – отозвался он тихим, но решительным шепотом. – Только капля. И ты обещаешь защищать Чарли, меня и этот отель. Посмеешь обмануть, схитрить или еще что-то – умрешь. Я найду способ уничтожить тебя. Обязательно найду. Улыбка Аластора стала поистине планетарной. Он склонился в насмешливом, почтительном поклоне. – Превосходно. Вы не пожалеете, мой король. Пальцы Люцифера слегка дрожали, но ладони он не убрал. Аластор, не сводя с него глаз, с театральной медлительностью протянул собственную ладонь. Его рука, цвета обугленного дерева, с длинными пальцами и острыми алыми ногтями, выглядела как никогда опасной в лунном свете комнаты. Он мягко, но неумолимо взял руку Люцифера. Прикосновение было ледяным. И одновременно обжигающим. – Не бойтесь, Ваше Величество, – прошептал Аластор, и его дыхание коснулось щеки Люцифера. – Это будет всего лишь маленький... укол. – И тут же усмехнулся. – Как комарик укусит. Его большой палец провел по подушечке указательного пальца Люцифера, чуть надавливании на нежную кожу острым ногтем. Под кожей выступила яркая, золотистая капля, манящий нектар. Она светилась, как расплавленное солнце, заключая в себе всю боль, всю силу и всю историю Падшего. Аластор замер, глядя на нее с благоговением голодного зверя. Он нервно облизнулся, будто хотел не слизать кровь, а откусить всю ладонь. И затем, не отпуская его руки, он наклонился и прикоснулся губами к его пальцу — нежно, невесомо, почти что с почтением. Мир для Люцифера сузился до одной точки – до леденящего прикосновения и жгучего ощущения, будто по его венам пробежала электрическая молния. Это не было больно. Это было... всепоглощающе. Унизительно и порочно. И в самой глубине его измученной души, там, где пряталась вся его подавленная ярость и тоска, что-то дрогнуло. Аластор выпрямился. На его губах не осталось и следа крови, но его глаза... Его глаза горели новым, пугающим огнем. В них таилась невиданная мощь, а по всему телу пробежала легкая, едва заметная рябь. Теперь демон излучал ещё большую опасность, чем обычно, но Люцифер знал, что тот не посмеет сделать что-то, не посмеет, будто прирученный дикий зверь. – Сделка заключена, – произнес он, и его голос обрел новую, вибрирующую глубину. – Теперь, мой король, позвольте мне приступить к вашей защите. Люцифер молча отдернул руку, прижимая ладонь к груди, точно пытаясь спрятать улику – доказательство его величайшей слабости и, возможно, самого отчаянного решения за всю его бесконечную жизнь. Очередной ошибки. Хотя когда в его жизни было иначе? Почти все его решения так или иначе были таковыми. Но он больше не был один в своей тишине. Теперь с ним была его кровь. И демон, который еë вкусил. Аластор выпрямился во весь свой внушительный рост, и в его позе появилась новая, почти что звериная грация. Он вдохнул полной грудью, будто впервые за долгие годы почувствовал вкус настоящего воздуха, а не серной адской смеси. – Что ж, я полагаю, на сегодня наш ночной сеанс окончен? У меня, как вы понимаете, появилось дело. Не могу же я оставить обещание своему королю невыполненным, – очередной смешок, но взгляд... Дикий, опасный, искрился желанием убивать. Он повернулся, чтобы уйти, его тень, отброшенная лунным светом, на мгновение накрыла Люцифера целиком, и тому почудилось, будто его окунули в ледяную воду. Но на пороге гостиной Аластор остановился и бросил через плечо: – И, Ваше Величество? Постарайтесь наконец выспаться. Вы нам всем нужны в наилучшей форме. Особенно... ей. Он не назвал имя, но оно повисло в воздухе незримой угрозой и напоминанием. Прежде чем Люцифер нашел, что ответить, Аластор растворился в темноте коридора, и лишь тихий, скрипучий отголосок его смеха долетел из темноты. Люцифер стоял неподвижно, прижимая палец к груди. Место, которого коснулись губы Аластора, пылало. Это не было больно; это было похоже на клеймо, на тайную печать, которую теперь не смыть. Отпечаток греха. Он чувствовал легкую, едва уловимую дрожь в кончиках пальцев – не свою собственную, а чужую, словно эхо силы, что теперь циркулировала и в другом. Он медленно опустился на диван, чувствуя, как колени подкашиваются. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была иной. Она была полна. Полна невысказанными словами, призраком только что заключенной сделки и тяжестью того, что только что произошло. Он поднес палец к глазам. Крошечная ранка уже затянулась, не оставив и следа. Но он чувствовал ее. Знал, что она была, что она есть. И, что было гораздо страшнее, он чувствовал едва уловимое присутствие Аластора где-то на краю своего сознания – навязчивое, как назойливая мелодия, которую невозможно выбросить из головы. "Что я наделал?" – пронеслось в его голове. Но за этим вопросом не последовало ни паники, ни ужаса. Лишь леденящая, откровенная тишина в груди и странное, неприличное облегчение. Бремя его одиночества и слабости теперь делило с кем-то еще. Пусть и с тем, кому не следовало бы доверять. Он взял свою остывшую кружку и отпил большой глоток. Кофе был горьким и противным, наверняка потому, что обжарка, как всегда, была неправильной. Но Люцифер не заметил этого. Его мысли были уже далеко, в темных переулках Ада, где его новая, окрепшая тень приступала к исполнению своих обязанностей.