Балет Чайковского

Вылетевшая пружина на диване вновь больно впилась в спину, Панталоне устало замычал, жмурясь и выгибая спину, дабы хоть немного уйти от покалывания. За несколько месяцев такой жизни, он совсем перестал быть похожим на человека, от него несло потом, лицо покрылось щетиной, с которой он в начале даже пытался бороться, но вот уже позже забил на это, только полравнивая бороду уже заржавевшими ножницами. Машину он скрыл в листве, чтобы никто не просек что в доме кто-то есть. Кто-то с едой. Еще когда консерв осталось совсем мало, Панталоне пришлось знатно пошариться по лесу, ради того чтобы найти идеальную ветку для лука. Да, у него есть оружие, есть нож, но лук будет куда эффективнее в охоте на диких зверей. Лук делался по памяти, как ему в детстве показывал уже покойный дедушка, у которого он гостил, пока отец с матерью вечно переезжали из города в город. Панталоне думал, ему никогда не понадобиться такое умение, ведь с четвёртого класса учился в Суворовском училище и уже позже пошел в высшую военную академию и в конце концов, научился водить истребители, все как и хотел его отец. Панталоне помнит как согнулся в три погибели и осторожно вытачивал ножом будущее оружие, как рылся на потолке и в кладовке чужого дома, в надежде найти хотя бы леску, ну хотя бы удочку. Но в конце концов, нашелся моток лески, это было удачей. И ему казалось, что у него даже заслезились глаза, то ли от пыли, то ли от счастья, что все удалось. Было страшно все испортить, сломать лук и потратить и без того скудный запас лески в пустую. Было страшно остаться без еды. Старый заброшенный дом был пустой, хоть Панталоне и ожидал встретить там сопротивление, но как итог нашел только крыс и тараканов, а еще облако пыли и огромную сырость. Все эти месяцы он старался не только над луком, но и над домом. Самое трудное, это было минимально восстановить потолок на кухне, там он окончательно провис и уже угрожал свалиться ему на голову. Восстанавливать пол, что провалился в маленькой комнате с кроватью, где он и спал, а так же разобрать окно и закрыть его бревнами, которые ему пришлось ручной пилой вырезать из старой бани. Дом был скрипучий, старый, деревянный. Как только заходишь на крыльцо, тебя встречают пара ступек, оказываешься выше, а там длинный и темный коридор, где были три двери, одна из них вела на двор и в туалет, дверь была дряхлой, совсем тонкой, еще и была с дыркой у низа, что предназначалась для кошек. Туалет конечно был не новый, не с теми благами что был у него в квартире, но такой ему тоже подходил. А напротив двери на двор, располагалась дверь в дом. В отличии от первой, вторая дверь уже была толстой, видимо строилась на века и вырезов уже не имела, а так же была выкрашена в яркий оранжевый цвет, видимо чтобы не путаться в темноте. Ну и третий проход вел в кладовку с совсем крошечным окошком, которое только подсвечивало клубы пыли, ветающей в воздухе. Панталоне почти не пользовался этой комнатой, разве что пролезал через нее на чердак, на котором к слову ползал буквально на корачках,боясь что доски пол ним не выдержат и обрушат его семидесяти килограммовую тушу вниз. Ему приходилось часами шастать по лесу, искать нужные ему ветки и деревья, тупым топором пытаться спилить это дерево, а по возможности еще и охотиться. Добыча правда мелкая была, либо ему удавалось попасть в зайку, либо же глухаря. Оленей он всегда упускал, а лосей ему и подавно не взять лишь стрелами, на которых даже не было железного наконечника, только острозаточенный деревянный кончик, но врезался в тушу мелких зверей намертво,доставляя тем боль и заставляя их быстрее погибать и оставлять кровавые следы на снегу, по которым их уже мертвое тело находил Лоне. Спустив ноги на пол, регратор прошел в кухню, слегка потирая плечи от холода. Сегодня он особенно крепко спал, так что забыл подтопить печь. Ни газа, ни света не было уже давно. А за счет того что, всю землю уже несколько месяцев покрывал густой дым тут выпал снег, чего никогда раньше не было. Теплой одежды у него с собой не было, он не рассчитывал уезжать из собственного дома, из-за чего приходилось пользоваться чужими старыми куртками и штанами, которые были ему велики. Кинув еще пару дровишек и подожженую бумажку, Панталоне закрыл дверцу и отправился вниз, в подвал. Благодаря заморозкам, там было всегда холодно, особенно в дали от печки, так что все мясо он хранил там на кусках проволки, что намотал на самую крепкую дощечку и подвешивал туши за ребра. У него все еще оставалась крупа и питьевая вода, но этого не хватит надолго. Ему придётся искать другой способ питания, одним мясом не наешься и надо будет что то думать. Воду для мытья старых тарелок и сковородок приходилось носить с речки, что находилась в шестиста-восьмиста метрах от дома, либо же он топил снег и использовал его для мытья посуды, умывания, собственной гигиены, пополнение бочка туалета. Тратить на это питьевую воду будет чистым абсурдом. Панталоне было страшно. Страшно что кто то все таки решит отобрать его жилище. Поэтому он переделал крючок на двери и заколотил дверь во двор, оставив только дверь в туалет, который нельзя было смыть с кнопки, только наливать в него воду с ведра, ведь скважина замерзла и теперь придётся ждать момента, когда все оттает. Делец натурально сходил с ума от скуки, уже начиная разговаривать сам с собой, сохранил себе стопку газет, которые читал вечерами. Играл с сам с собой, разгадывал уже разгаданные красфорды. Когда приходилось смотреть в зеркало, он ужасался самому себе. Из элегантного мужчины, дамского угодника и зам министра обороны, он превратился в отшельника и Маугли. Ему казалось что он деградирует. Но он не хотел возвращаться в город, не хотелось видеть то, во что превратилась страна, которую он не смог защитить. Последний взрыв произошёл месяц назад, со стороны Ярославля. Заряд был слабый, но этого хватило, что бы еще пара сотен кубов дыма вновь поднялось в воздух, перекрывая и без того тусклое солнце еще больше. Он больше боялся не радиации, нет.. Людей, которые обозлились на власть. На власть которая молчала до последнего, скрывая напряжённую ситуацию в мире. Он устал себе врать в том, что все будет хорошо, хотя на самом деле, уже были огромные сомнения в своих же мыслях. Он понимал, рано или поздно, он вернётся в город и уже тогда ему придётся не просто охотиться, а вести голодные игры с другими выжившими, если те конечно все еще остались. Панталоне вышел на крыльцо. Холодный ветер неприятно обдал лицо, а в глаза ему бросились следы лап. Волки ходили рядом, а это значит, скорее они унюхали запах мяса из его подвала. Надо будет чем то укрепить стены погреба, чтобы звери не сделали там подкоп и не своровали его добычу. Он еще вернётся на крыльцо, так как одной кастрюли ему всегда было мало. В подвале висел уже разделанный кролик, от которого он отрезал половину и еще раз осмотрел подвал. Когда он только приехал, тут были закатки из овощей и ягод, но почти все банки вздулись, так что пришлось их выкинуть. Оставил только ягоды, с которых было достаточно достать плесень и можно пить. Даже получилась идеальная замена чаю. Чай, кофе.. Панталоне скучает по старой жизни, скучает потому что раньше он вставал в 7 утра и наблюдал за рассветом, потому что раньше он варил себе дорогой кофе в турке, пил его в мягкой кроватке, надевал дорогой костюм и ехал на работу в правительство. Раньше он на постоянной основе общался с людьми, а сейчас общения с кем то,помимо самого себя, крайне не хватало. Он не успел захватить лекарства, когда уходил из города и единственное что у него было, так это пару пластин жаропонижающего и пластина обезболивающего, где осталось только четыре таблетки. Если он заболеет, то будет плохо, в таких условиях его может убить даже обычная простуда. Наверное, рано или поздно ему все таки придется вернуться в город и продолжить свое выживание там. За время своего отшельничества, у него появилось время для мыслей, порой, не самых приятных и интересных. Он думал о том, что будет дальше, как там сейчас родители, смогли ли они выжить и спастись? А что там с его знакомыми? Может кто то из них тоже уехал дальше от города и смог выжить? Встретит ли он старых знакомых, или уже нет? А его маленький рыжий подопечный? Панталоне не знает, не знает смогли ли ударить по самому зданию, смог ли спастись президент или самолет судного дня так и останется не тронутым? Почему именно его отставили в отпуск перед самой атакой? Может все всё знали, но упорно молчали? А может его пытались уберечь, или же наоборот убить? Сколько бы лет не прошло, а органы власти всегда будут тем местом, где нет сочувствия и жалости, где так и останется правило "Либо ты— либо тебя", так оно и было. Делец давно это понял, ради должности зам. министра он шел по головам, вгрызался в глотки и не брезговал подставлять своих товарищей. Тогда он и не думал о том что все это станет настолько бессмысленным. Он бился в эту должность ради дохода, ради почёта и уважения. А теперь бегает с луком по лесу и отстреливает зайцев, грех и смех. Совсем скоро сумерки начнут сгущаться над лесом, так что ему стоит поторопиться и сделать все дела до того, как все стемнеет. Света нет, тратить запасы батареек и фонарей будет слишком расточительно, оставалась только керосиновая лампа, но самого керосина у него нет, так что как вариант лампа тоже отпадает. Пресное мясо поначалу казалось ему совершенно несъедобное. Было такое ощущение, что он жует кусок мягкого пластилина, а не еду. Но у него не было альтернатив, не было возможности и желания рисковать собой. Использовать соль в подвестной тумбе он боялся, вдруг та уже испорчена и он только испортит еду, за которой и так охотился долгое время. А спустя месяц у него уже выработался рефлекс глотать любую пищу, даже горелую, это было не важно. С наступлением темноты, Панталоне зачастую просто ложился спать. Делать что то еще не было смысла, а идти зимой в лес это чистое самоубийство, наткнешься на бешеное животное и считай ты труп уже через неделю. А ему не хотелось закончить так плачевно, да еще и мучительно и в одиночестве. Оставалось только лечь спать, ну или же заняться своими биологическими потребностями. Телефона под рукой не было, да и каких нибудь порнографических журналов с девочками по вызову тоже. Оставалось только собственное воображение и бумага с ручкой. У Панталоне есть бумажка, на которой нарисованы сиськи и тянка, иногда он берет ее, чтобы вздрочнуть и утолить свои физические потребности. Иногда вспоминал какие то связи из жизни и так же утолял потребности. Иногда он даже не пытался принести себе удовольствие, просто водил рукой по члену и со скучающим видом смотрел на свои произведения искусства. Его быт был похож на жизнь сурка, из дня в день все было одно и тоже, а единственное развлечение это охота. Там у него поднимался адреналин, был азарт, желание загнать добычу в угол, пустить контрольную стрелу в голову и гордо поднять ее за уши и любоваться на это зрелище. Но все равно, Панталоне старался не выходить лишний раз на улицу. Мало ли, придёт к себе, а там уже другой житель царствует в его доме и наслаждается его трудами. Год такой жизни, был как кошмар наяву. Его терзали сомнения по поводу своего поступка, ему хотелось вернуться. Человек существово социальное, а он сам изгнал себя от общества, решив что так для него будет лучше, решив что это единственное спасение. Может надо было остаться дома? Может беда бы обошла его стороной? И каждый раз он сам себе давал пощёчину, надеясь больше никогда не возвращаться к таким мыслям. Но они все равно накрывали его волнами. Отчаянье накатывало на него все с новой и новой силой. Одна сторона уже умоляла его о благоразумие и возвращении в город, а вторая так и шептала "Останься тут еще на годик, если вернешься в город, сверепые и обозленные они разорвут тебя на части". Панталоне не знал, что ему делать. Может стоит погрузиться в религию? Поискать на чердаке Библию? Начать молиться? Рисовать иконы? И каждый раз он отталкивал эти мысли. Откладывал в долгий ящик и продолжал жить отшельником. Лето позволило наконец-то увидеть землю без белой снежной пелены, что порой доходила до колена. Дым рассеявался, но этого было чертовски мало для тепла, порой температура с натяжкой поднималась до двадцати градусов тепла. Панталоне помнит как радовался зеленым почкам на деревьях, помнит как вздохнул полной грудью, выйдя на крыльцо и расставляя руки в стороны. С приходом лета, его жизнь стала проще, его моральное состояние стало проще. Но и с приходом лета появилась еще одна возможность, возможность помыться. Хотя помыться было слишком громким словом, скорее ополоснуть свое тело водой, а голову намылить старым мылом, которое приходилось использовать бережно, не дай бог упустишь и будешь продолжать ходить с сальной головой. Сегодня день охоты. Вся добыча уже заканчивалась и пришло время добыть себе еще пропитания. Погрузив самодельные стрелы в рюкзак, а выкидной ножик в карман, Регратор направился к Западу, от своего дома. В той местности часто можно было встретить глухарей и зайцев, хоть и последние ему изрядно приелись и от их мяса его тошнило. В этот раз он уже не создавал так много шума, как это было зимой, когда снег хрустел под ногами, предательская куртка издавала громкие шорохи, а с носа так и текли сопли, из-за чего приходилось постоянно шмыгать, как мефедроновый наркоман. Он и не надеялся встретиться с добычей рядом со своим домом, но сегодня удача повернулась к нему лицом. Всего в пятистах метров от его дома, небольшой олень щипал бледную, сухую траву, которая совсем недавно начала зеленеть. Вероятно его не заметили, так как животное было спокойным, размеренным и не спешило оборачиваться назад и давать деру со всех ног. Картина была правда прекрасной, даже хотелось остаться и полюбоваться еще немного этим зрелищем. Но в любой момент, животное могло сбежать, а голодать Панталоне уже точно не хотелось. Тетива со скрипом натянулась, Лоне прицелился точно в бок, там где должна была находиться печень. Стерела была выпущенна, и как только она вонзилась в тело, животное с громким ревом дёрнулось и кинулось на утек, но Панталоне предпочитал быть быстрее. Он раз за разом натягивал тетиву выпуская стрелу уже в зад оленя и даже попадая в ноги. Да, у него нет навороченных стрел, с острым наконечником, но и его стрелы были достаточно наточены, чтобы пробить шкуру и вонзится в жизненно важные органы. Животное выдыхалось на глазах, его ноги путались, раны кровоточили, видно было, как копыта подкашиваются. И когда уже олень упал на землю, Панталоне не дал ему подняться, выпуская стрелу точно в шею, а потом и в глаз. Он гонялся за ним почти гребанный час! Если даже не больше! Будь у него фитнес часы, они бы определённо запиликали и призвали хозяина сделать передышку, но теперь дельца ждали более важные дела, нужно было отнести тушу домой и разделать на части. Может ему и стоило сходить до дома, поискать что то вроде тачки, но каков шанс, что за это время тушу не растащат волки? Или медведи? Все что оставалось, это тащить за рога и пчтившись назад, иногда осматриваясь и останавливаясь ради отдыха. Было ли тяжело? Да. Хорошо, что еще особь была не большая, наверное теленок только только отбившийся от матери, даже рожки еще маленькие, не повезло ему правда напороться на Панталоне. Окончательно свою радость он исчерпал, когда руки уже болели от трения с рогами, спину ломило, а уже темнело, да и до дома оставалось еще далеко. Не задумываясь, регратор вытаскивает выкидной ножик , делает надрез от задних ног до рёбер, а уже потом прорезает кожу и выпускает внутренности наружу. Кровавые органы одной кучей вываливаются на землю, пропитывая ее кровью и видимо желудочным соком, ведь желудок он тоже пробил стрелой. Он облегчил вес, хоть минимально, но до дома уже дойдет быстрее, хоть и придётся потратить запасы воды на мойку полов, ведь оленя придётся затаскивать в коридор, в погребе его некуда будет вешать. Пока что некуда. Стащив со стола дряхную клеёнку, Панталоне бережно расстелил ее на полу в коридоре и приготовив ведро воды. Нужно будет все время промывать мясо, во время разделки. Первой в ход пошла голова, и счет сонной артерии, алая напитанная кислородом и которая так медленно растекалась по полу, заползая в щели между досками и капая на твердую землю в погребе. Было жалко смотреть на голову, которую придётся выкинуть, но делать было нечего, у него нет никакого приспособления, для готовки столь большой головы, да и внутренние органы он тоже выкинул, а ведь можно было пожарить, или колбасу сделать. Убитый олень только добавил дел на следующий день. Снятая кожа и голова, ночью привлекли диких животных, о чем свидетельствуют следы когтей и лап, на остатках от оленя. Спасибо что еще дверь не выломали и не сожрали все мясо, которое он так бережно вырезал с каждого кусочка кожи. Сначала нужно было отмыть ванну от грязи, яростно вновь и вновь омывая ее кипятком. Воды тоже пришлось натаскать много, как и дров, чтобы ее прокипятить, ибо не хотелось, чтобы в мясе оказались яйца каких нибудь паразитов. Часть мяса была закинута в ванную и залита уже остуженной кипячёной водой, но он не решился добавлять соль, хоть очень и хотелось. А вот в ведро уже, он добавил немного старой соли и прижал камнями. Домашние дела захватили его с головой, еще с 5 утра, когда только только начало светать, хоть и яркого красивого рассвета увидеть было не суждено, облака все еще не рассеивались и не давали увидеть чистое голубое небо. Уже ближе к вечеру, его вновь поклонило в сон, при чем настолько сильный, что глаза буквально слипались и не хотели держаться открытыми. Сильная слабость давала в голову, было ощущение словно ему положили бетонную плиту на грудь и упорно давили, чтобы он лег и заснул. Но Панталоне не мог, не мог пока не почувствует себя в полной безопасности, а безопасность это закрыть все двери в дом, прежде всего входную. Его мутило из стороны в сторону, но заветный дверной крючок, который показывал себя довольно хорошо, он закрыл. Да, к нему еще можно пробраться через погреб, но эту проблему он тоже решал, ставил железное ведро с водой, которое в случае открытия люка упадёт с грохотом, что и разбудит самого Панталоне. Повалившись на диван, регратор ощутил себя младенцем, когда мама укладывала на дневной сон, целовала в лобик, приносила кефир и включала мультики. Но вот что точно не делала мама, так это не рычала, и не царапала стены дома.. —Блядство. —Голос прозвучал так же тихо, как и натяжение лески на луке, когда он на корточках подошел к окну и выглянул в него, оценивая обстановку. Двое особей волков царцарапали его входную дверь, которая и так держалась на соплях и вот вот готовилась открываться непрошенным гостям. Мясо,оленина, он ведь не закрывал дверь между крыльцом и коридором. Тихо выругавшись, он уже встал в полный рост, чтобы найти свой налобный фонарь и вновь вернуться к окну, готовясь отвлекать этих тварей на себя. Особи были не крупными, исхудавшими и явно зараженными бешенством, что было видно по белой слюне стекающей с их пасти. Руки тряслись,когда он укладывал все свои запасы стрел на подоконник. Но больше его переполнял не страх, а пожирающая ярость, за то что животные посмели вторгнутся в его пространство. Ща то что они посмели притронуться к его жилищу, за его пищу, за которой он час гонялся. Распахнув окно, он отодвотодвинул москитную сетку, тем самым привлекая внимание хищника. Самый смелый, что передними лапами оперся о стену прямо под окном, сразу получил стрелу в глаз, но на этом Панталоне не остановился. Пока животное пыталось справиться с болью, он всадил еще одну стрелу, но уже в ягодицы. Второму же волку, стрела попала в лапу, а потом и в голову. Но Лоне не успокаивался, он обстреливал животных пока его стрелы не закончились, пока он не услышал фильный жалкий скулёж и волк испустил последний вздох, отправляясь на небеса. Пелена ярости спала с его мозга, только когда он не нащупал ни одной стрелы под рукой. Они закончились.. Он сделал из волков ежиков, но сам остался без защиты. Уняв дрожь в руках, он медленно выдохнул, а потом вздохнул полной грудью, позволяя летнему холодному воздуху заполнить его лёгкие и даже немного их обжечь. Маскитку он задвигает обратно, выключает фонарь, укладывает его на стул подле кровати и осматривается. На улице еще довольно светло, как тут оказались бешенные волки? Почему они не прятались где то в норах? Почему они тут? И они даже не побоялись света, не убегали, не были пугливыми. Дел на завтра еще прибавилось. Помимо того, что ему нужно было запасать дров на зиму, ему еще нужно было запастись стрелами. Вечер уже прошел спокойнее, однако его не оставляло чувство опасности, и не покидали вопросы почему волки не испугались света. Уже лежа в постели и смотря на слабый огонь в печи, он все никак не мог уняться в своих вопросах, то закрывая глаза, то открывая их обратно и резко садясь на кровати, осматриваясь и ложась обратно. Уже давно его терзает это чувство. Чувство что за ним следят. Уже на следующий день, он стоял возле ели, срубая с нее веточки, которые подошли бы ему на стрелы. От скуки, он даже начал говорить сам с собой, так, словно делает записи на диктофон. —Сегодня 28 августа. 2058 год. С момента атаки прошел почти год, осталось 6 дней до 2 сентября, в тот день нас атаковали. Я уже год живу за городом. Нашел эту деревню случайно,когда отъехал примерно на 180 километров от города Тверь и свернул с дороги. При въезде тут была табличка "Красново". —Он сделал паузу, вспоминая как называется город, который он проехал. —Ах. Точно. Это Краснохолмский район. Проезжая Бежецк, хотел остановится поближе, но передумал. До ближайшего города мне примерно 150-200 километров. Тут меня никто не достанет. Я в безопасности от люд... —Он прервался, услышав за собой тихий рык и то как существо поперхнулось слюной. Медленно обернувшись, он заметил рыжую лисичку, которая с интересом приближалась к нему, но было еще одно, у нее опять текла белая пенистая слюна. Вот черт. Черт. СУКА. Что бы он еще рпз сунулся в этот чертов лес! Чтобы ещё раз он вышел без стрел или своего травматического пистолета сюда! У него не было времени дотянуться до лука, что лежал по его правую руку на земле. Подпрыгнув, Панталоне начал взбираться вверх по веткам, до тех пор пока не дошел почти до верхушки и не засел на одну из веток, восстанавливая дыхание и смотря на то как животное крутится под деревом и высматривая его. Твою мать. Он в ловушке. Даже спустя пару часов, эта рыжая чертовка его не оставила. Продолжила крутиться под кронами деревьев,уходила на минутку, но все равно возвращалась и садилась именно под его сосной, словно напоминая о себе. Панталоне кажется, он успел проклясть всю родословную этой лисы, всех ее родственников, всех ее детей, успел как настоящая цыганка наложить на нее пять проклятьев и дать ей имя "СПИДозище". Так же ему очень хотелось пить. И лисе видимо тоже, но та мучалась от гидрофобии, а у Панталоне с собой не было даже фляги или бутылки с водой. Во рту уже пересохло, а зубы уже прилипали к зубам. Так же оказалось что его пятая точка слишком худая, для того чтобы сидеть на ветке уже кажется больше трех часов. Везет же этой чертовке, она на земле, может привлечь, в ему даже глаза нельзя закрывать, еще заснет да плюхнется на землю, сломает себе позвоночник и дело с концом. Так они и сидели, лислиса смотрела на него, он на неё уже даже не плевался ядом, наоборот рассматривал. Раньше он видел диких животных только в зоопарке и чучела, что находились у его дедушки дома. А сейчас ему выдалось посмотреть на особь в естественной среде обитания, что было даже занятно для него, даже боль в ягоцах уже не так беспокоила. Они бы так и сидели, смотря на друг друга, если бы не стрела, пронзившее лицу на сквозь и припечатавшая ее к земле. Это был не егт самодельный лук, едва способный проткнуть кожу животного, это было нечто помощнее, вервероятно спортивный лук. Так оно и оказалось. Мужчина, подошедший к трупу животного сначала осмотрелся, и подметив про себя срезанные ветки, лук,из говна и палок и нож, только потом он поднял голову наверх и тяжело вздыхая. —Спускайся. Опасность миновала.—Мужчина на вид не был враждебным. Наоборот даже сделал жест рукой, словно приглашая его к себе на землю,но хрен Панталоне поверит какому то непонятному типу,который не пожалел застрелить животное и имел оружие сильнее чем его лук. Сделав вид, что он его не слышит, он даже отвернулся, всматриваясь куда то в даль. —Решил поиграть в молчанку? —Незнакомец не унимался. Закинул лук за спину и поставил руки в боки, из за чего его болотный плащ зашуршал. —Может ты не будешь вести себя как обиженное детя? Я за тобой не первый месяц наблюдаю, ты вполне взрослый дядя. Панталоне не ответил, но решил спуститься. Однако на земле он все равно вел себя как дикое животное. Пока мужчина отошел на пару шагов назад, чтобы Лоне мог чувствовать себя более безопасно, он успел разглядеть его. Карие глаза разглядывали самого брюнета, белые волосы были растрёпанными, гладенькое личико напоминало детское,но в нем было слишком много взрослых черт, чтобы принять его за подростка. Нос был с горбинкой, орлиный,а так же у него был огромный шрам, тот брал своё начало от левой щеки, пересекал горбинку носа, пропускал глаз, расселкал бровь на две части и заканчивался на лбу. Белая челка все время спадала на глаза, пока ее хозяин раздраженно вздыхал и убирал ее обратно за ухо. Панталоне подобрал свой нож, лук и веточки,только потом протянул Дотторе руку,но все еще держался на расстоянии. —Панталоне.—Он заметил как лицо незнакомца заметно рассбилось и уголки губ даже дрогнули в улыбке. —Зандик. Но можешь звать меня Дотторе. —Так же протягивая руку в ответ, он слабо пожал ладонь заместителя. Они оба похоже уже отучились от какого либо общения, поэтому видеть себе похожего было непривычно. Хоть Зандик и сказал,что следил за ним все это время, но все равно не рассчитывал на какое либо общение. —Тоже тут скрываешься от всего ужаса? —Ага.. Уже год, с самого начала тут.. Сначала думал, что я тут один. —Ну, я три месяца назад пришел. По моему городу прилетело, люди окончательно озверели и я решил уходить. Нашел дом лучше чем твой кстати.