Давай, как вчера, старые пластинки слушать

Пентаграмм Сити стал спокойнее. Конечно, на деле этот прогнивший городишка всё ещё был буйным, шумным, горящим куском дерьма, но поубавилась какофония кричащей рекламы, стало меньше билбордов с очередным не работающим товаром. Короче говоря, пропало влияние Вокса, настолько жадного до внимания, что уродовал своими «изобретениями» и лицом и без того неказистые улицы. Аластор с удивлением обнаружил, что такая перемена ему совершенно не понравилась. Ему в общем-то перемены не нравились, но из-за неумелости одного дуо, которое раньше было гордым трио, реклама надоедливая стала в десятки раз хуже. Ещё более безвкусной, более яркой, настолько, что Вокс не мог бы такого уровня достичь никогда. Без жёсткой руки видео-звезды компания… не шла к краху. Но уже замечались трещине в фасаде ранее неприступной крепости, которую параноидальный лидер построил. Как бы часто Аластор не утверждал, что без двух других Ви Вокс представлял из себя целое ничто, он всё ещё помнит старые времена. Те самые времена, когда Вокс постепенно поднимался из грязи, пребывая в несбыточных на то время мечтах привнести в отсталый Ад новые технологии, основать свою компанию с нуля — и у него вышло. Аластор уважал целеустремленность в людях. — Твоя компания, кажется, не идёт коту под хвост. — прокомментировал грешник, держа блюдце в одной руке и чашку с чаем в другой. Это был очень красивый сервиз из фарфора с изысканной живописью. Аластор не считал себя ценителем, однако его соперник странно наслаждался чайными сервизами, при том что чаю почти что не пил. — Подожди немного и увидишь, — Вокс представлял из себя буквальный телевизор, который не мог стоять без помощи опоры, и невозможность постоянно жестикулировать руками он восполнял своей мимикой. То есть кривлялся в миллион раз больше, от чего глаза Аластора просто уставали смотреть на него, — она, блять, пойдёт и ещё как. Корабль тонет с капитаном. — Мм, мне кажется, эта фраза звучит немного по-другому. — Олень придвинул чашку чая к собеседнику, брови и уголки губ поползли вверх в издёвке. Вокс закатил глаза и промолчал, к лучшему, подумал Аластор — всякий их разговор неизбежно заканчивался ссорой, несмотря на совместные усилия с обеих сторон для проведения цивилизованного диалога. — И почему же ты так уверен, что они не справятся без тебя? Удивительно, как твоё эго нисколько не уменьшилось. Ну, знаешь… Учитывая твой смехотворный провал. С того провала прошёл плюс-минус месяц. Момент, когда Вокс заливался в сумасшедших бреднях о том, что он Бог, и предшествовавшую этому тираду о геноциде, все уже забыли, благодаря тому, как отчаянно замалчивали ситуацию Валентино и Вельвет. А грешники, наученные низкой концентрации внимания, спасибо великому Воксу, повелись и не вспоминали более о конфликте. Вокс, конечно, не знал, насколько быстро он вышел из тренда, насколько низки были его рейтинги — и Аластор не собирался ему пока говорить. Надо сохранить материал для ожесточённых ссор. — Потому что весь Пентаграмм обесточит без меня! — впервые Вокс радостно улыбнулся, наподобие ребёнка, показывающего рисунок родителям. — И, конечно, технологии от моей компании сломаются, если я вдруг окажусь не у руля. Примерно через пару дней. Перевод: «Все технологии сломаются, потому что я монополизировал эту отрасль». Аластор рассмеялся и Вокс присоединился, его визгливый смех с помехами то тут, то там, только подливал огня в веселье Оленя. Даже без тела и без прежнего масштаба сил, Вокс оставался мелочным засранцем и предусмотрел все исходы. Отключение электропитания не повлияет на город каннибалов и Аластора, зато все остальные сполна познают, чего лишаются без Вокса. Аластор решил достать свой самый хороший виски, обрадованный тем, что Вокс никогда не давал ему заскучать, и телевизор не мог отказаться от предложенного алкоголя. — А можно конфетку? — Нет ручек, нет конфетки.

***

Они преспокойно играли в шахматы. Стоит упомянуть, что прошло всего пару минут, и только поэтому спокойствие ещё сохранялось. Вокс говорил Аластору, куда переставлять его фигуры, и особенно усиленно следил за ловкими пальцами Радио-демона. Не из обыкновенной зацикленности, а потому что знал, что Олень ужасный шулер и в какой-то момент точно обманет его. Аластор изображал самую невинную улыбку, ликуя внутри, ведь коробочный идиот не замечал, как под его носом тени уносили его фигуры. В итоге партия закончилась ничьей. Доска и шахматные фигурки разлетелись по всей комнате, стол был перевёрнут, Вокс лежал на полу экраном вниз и приглушённо ругался, а Аластор безуспешно пытался пригладить вставшие дыбом волосы, дёргаясь от остаточного тока в теле.

***

— Боже, какой же глупый сериал! — воскликнул Аластор, хватаясь за своё ухо в непонятном раздражении. Он никогда в своей жизни так не злился, но действия этих тупоголовых персонажей пробили брешь в его бесконечном терпении. — И всё из-за какого-то недопонимания? Они что, не могли поговорить как взрослые люди? Лицо Вокса сменилось с застывшей картинки на широко раскрытые глаза и исказившийся в недовольстве рот. — Эй, нормальный сериал! В жизни такое тоже происходит, знаешь ли! — Аластор махнул рукой, даже не споря со слабыми доводами Вокса. Конечно коробка будет защищать глупость, которую сам же режиссировал и снял. — Ты знаешь сколько денег я в это втюхал?! Сложно найти актера Гоэтию, особенно в кольце Гордости! Мне пришлось объявлять кастинг во всех кольцах! — Значит, этот глупый сюжет определённо не стоил ни твоих денег, ни моего времени. — радиоведущий встал с дивана, на котором лежал, держа Вокса в когтях, и уложил упомянутый телевизор на подушку. — Концовка до ужаса слащавая. Никакой реалистичности. — Вообще-то это снято по реальным событиям. — Вокс возразил и на его экране резко отобразились новостные сводки, статьи и даже кадры, подтверждающие его слова. — Видишь?! Один из этих напыщенных Гоэтий реально трахался с бесом! — Сюжет сериала тоже взят подчистую со страниц газет? — Ну… Я… добавил пару деталей. — слабо оправдался Вокс. — Понятно. — Аластор не стал пытаться угадать, что именно добавил Вокс. И так уже ясно. — Значит, в реальной жизни они не поженились, а жена совы и её брат не умерли мучительной смертью? Вокс неловко откашлялся, его лицо значительно посинело: — Мне нравятся счастливые концовки. Аластор усмехнулся и погладил телевизор по тонкому корпусу. Честно сказать, он очень скучал по грузной, громадной голове, которую Вокс носил в пятидесятые, постоянно спотыкаясь, с жалобами, что шея у него ужасно болит из-за неё. Всегда было приятно опереться на ящик, нагревающийся до предела. Как переносной обогреватель. Лампочка в голове Аластора зажглась с щелчком. — У меня появилась идея. Вокс с подозрением смотрел на то, как улыбка врага гротескно растянулась по всему лицу. Ещё чуть-чуть, и, казалось, что его щеки порвутся. Олень никогда так широко не улыбался раньше. — Что за идея?.. Э-эй, Аластор? Куда ты идёшь?!

***

Когда Аластор только забрал Вокса из его «заточения» в башне Ви, он руководствовался всепоглощающей, невыносимой скукой. Никто не бросал ему вызова, а если и бросали, то они были заурядными идиотами без капли драматизма и театральности. И каждый раз, как на его пути вставали эти статисты, его мысли непроизвольно устремлялись к теле-демону. «Вот он смог бы меня развлечь.» «Слишком слабый, Вокс после своих истерик и то сильнее.» «Никакого стиля, где музыкальное сопровождение? Танец? Тот дурак бы, наверное, и подтанцовку свою притащил…» Сколько не отгоняй, мысли подобные лишь множились со временем. От Вокса не было ни следа, лица его коллег неприятно мозолили глаз. Так что он вломился в башню Ви в поисках телевизора, над которым можно поиздеваться. И нашел его не в офисе, не в спальне, даже не в комнате, представляющей собой один огромный аквариум с любимыми акулами Вокса. Нет-нет, телевизор, всё ещё без тела, просто лежал в какой-то незаметной подсобке у чёрного входа, на беззвучном режиме. Он недолго думал и решил забрать его с собой, раз он не сдался своим деловым партнёрам. В первые дни Вокс не кричал, язвил без типичного яда, не заваливал гигабайтами бесполезной информации, вычитанной в интернете, лишь бы не замолкать ни на секунду. Аластор получил чего хотел и всё равно скучал. Казалось, что из Вокса выбили всякое сопротивление, что было просто невозможно. И поэтому Аластор решил намеренно злить Вокса. Оскорблял так метко, жестоко, давя на те болевые точки, которые раньше и не думал задеть. Бывшая теле-звезда не могла не завестись. И когда Вокс начал кричать в ответ, искры прыгали с его антенн на диван, ковры, прожигая в них дыры, Аластор с облегчением вздохнул. Обстоятельства ещё не сломили Винсента.

***

Вокс уже привык к тому, что Аластор носит его на руках. Он не ёрзал, как раньше, не пытался его укусить и не бил током, но всё ещё жаловался и бесконечно ныл. Прямо сейчас эти руки сжимали его корпус сильно, словно в нетерпении, и Вокс нервничал, не зная, хочет ли он узреть гениальную идею Аластора или убраться отсюда подальше. Энтузиазм Аластора = страдания Вокса, как гласит известная аксиома, доказанная временем. — Можешь открыть глаза! — пропел Олень, и Вокс подчинился. … — Что это? — Не узнаёшь? Вся суть проблемы заключалась в том, что он узнал. Вокс, попав в Ад, был наказан особенно жестоко: непропорционально огромная голова в виде неисправного телевизора, постоянные мигрени, боль в шее, острые когти, из-за которых он постоянно рвал свою же одежду, и… Очень маленький рост и тело. Он выглядел как глупый персонаж из мультфильма, с анимированной мордашкой и заикающимся голосом. Он понял, что может изменять себя по своему усмотрению, когда однажды в приступе мании вскрыл свои «мозги», покопался и починил то, из-за чего происходили сбои и заикания в голосе. Это откровение его обрадовало и подтолкнуло на путь полной модификации самого себя. Хотелось идти в ногу со временем. Однако, тогда ему было очень сложно собрать детали для полноценного тела и новой головы. Ад был отсталой помойкой, и для каждого прохожего Вокс был экзотичной диковинкой — особенно для бедолаг, проведших в этом отстое несколько десятилетий. Они и знать не знали, что такое телевизор. Тогда-то Вокс и встретил Аластора. В один вечер он искал детали в мусорном баке магазина электроники и его антенны уловили сильный сигнал. Радио и телевидение нашли друг друга. Вокс был по колено Аластору и не мог изменить этот факт ещё пару лет. Но, наконец-то, он выбрался из того бренного тела, в котором Ад его заставил томиться! Ему уже хотелось выбросить этот пережиток прошлого, но что-то помешало ему, и он попросил избавиться от тела Аластора. Вокс думал, что Аластор так и поступил. И, наверное, Воксу никогда не стоит больше думать, потому что думал он неправильно. — По-оЧЕМУ? ТЫ! ЕГО! НЕ ВЫБРОСИЛ?! — Чшш, не кричи. Весь отель сбежится на твои вопли, и что я им скажу? Никто не сбежится, потому что апартаменты Аластора звукоизолированны. Вокс продолжил кричать: — МНЕ-Е ПЛЕВАТЬ! ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ОНО ЕСТЬ?! — бестелесный мужчина не мог сформулировать причины своей ярости, чтобы доходчиво объяснить Аластору своё расстройство. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ ЕГ-ГГГО ВЫБРОСИТЬ! И ТЫ ЕГО СОХРАНИЛ, ЕБАННЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ! И как обычно, дерьмоед улыбался с таким спокойствием, будто ему всё уже в этом мире понятно и он достиг нирваны. Он приставил палец к цифровым губам Вокса и озлобленный телевизор еле сдержался, решив не лишать демона пальца, пока тот не даст связное объяснение. — Я собирался его уничтожить, — на самом деле не собирался. Чем меньше Вокс знает, тем крепче спит, — но в итоге забыл и выкинул его куда-то… Но в последнее время ты так хорошо себя вёл, почти не оскорблял меня, и я решил вознаградить тебя. Разве тебе не хочется снова ходить, есть самостоятельно? Хм? — Хочется. Но я не хочу ЭТО тело. — Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок. Прими то, что тебе дают. — он цокнул раздражённо, кинув Вокса на грудь бездыханного тела. Рядом уже лежали провода, которые подключались к портам на задней панели Вокса и другой головы Вокса. Он начал вставлять их без нежности, не обращая внимания на шипение друга. — Если бы ты не жаловался, всё прошло бы безболезненно. — Я не хочу… — У тебя нет выбора. — прошипел Аластор, воздух застыл от напряжения и выброса угрожающей статики. — У меня нет доступа к твоему прошлому телу. Насколько я знаю, его разобрали на части. Это не так. Над телом Вокса в привлекательном чёрном пальто с красными акцентами… надругались. Никто не потрудился убрать недо-труп с улиц, а гневливые и одновременно похотливые грешники решили очень нелестным образом отомстить медиа-магнату. От Чарли он знает, что в сети гуляли видео и фотографии с тем, что именно демоны творили с телом. Её лицо было зелёным от тошноты и вместе с тем серым, мрачным от увиденного ужаса. И, возможно, Аластор посмотрел эти видео, запомнил всех участников в лицо и расчехлил ангельскую сталь, но никому не стоит об этом не знать. Вокс вздохнул и это стало сигналом для Оленя закончить подключение всех проводов. Когда Вокс отключился и начался перенос данных, а на экране появилась иконка загрузки, радиоведущий сел и откинулся на спинку стула. Прочитанная миллион раз книга легла ему в руку. Это займёт уйму времени.

***

Вокс включился без особой помпы. Он пытался повернуть голову и оглядеться, но, конечно, глупый ящик был слишком тяжёлым для его бедной тонкой шеи и ему пришлось бы сначала приподнять тело. Хоть и старомодная модель не влияла на работу его мозга, некоторые функции вроде быстрого и точного анализа информации, встроенного поиска в интернете и ещё тысячи полезных штук, которые он в себя внедрил, пропали для него. Впрочем, интернет всё равно сейчас не работал. Нет Вокса — нет электричества и интернета. А ручки у него всё-таки появились. Он оттолкнулся руками от холодной металлической поверхности каталки, аккуратно положив свой плоский экран на кофейный столик. Он переставлял ноги, как новорождённый оленёнок: неуверенно и спотыкаясь, они дрожали от напряжения, накопившегося за семьдесят лет простоя. Резиновая кожа ощущалась мерзко, натянутая на его провода. Всё в этом теле было таким старым, что его физически тошнило. Но… Стоит признать. Оно работало. Ничего не скрипело. Механизмы не работали на последнем издыхании и, по сути, всё прекрасно. Вокс просто слишком привык к отточенной работе своего новейшего тела. Интересно, что с ним случилось. Наверное, всё ещё валяется где-то в башне Ви. Вокс, в конце концов, вернётся и вновь возьмёт бразды правления. Нужно лишь дать грешникам вдоволь настрадаться, дать им понять, что без Вокса всё нахрен разваливается. Валентино и Вельвет, наверное, это уже поняли и упрямятся, не желая перед ним извиняться. Ну да, пытался он их убить, что такого-то? Вокс и не заметил, как добрался до стола, где они с Аластором обычно гоняли чаи. Его прямые антенны, одна длиннее другой, доставали до стола, а вот руки — уже нет. Он с ворчанием взобрался на стул, чуть не упав, и с наслаждением съел конфеты. Во множественном числе. Возможно, все. — Хотя бы налей себе чай, Бокс. — Вокс знал, что Аластор был где-то рядом, но решил игнорировать его и ждать, пока тот не раскроет своё присутствие самостоятельно. Олень маячил где-то за его спиной, и, что странно, Воксу уже не было тревожно от подобного проявления доверия в сторону Аластора. Он не ударит ножом в спину, покуда повода нет. — Тебе повезло, что твои зубы не настоящие. Кариес — это не шутки. — У тебя жёлтые зубы, Эл. — Хорошо, и? — Дай мне ещё конфет! — Вокс решил прервать их спор, прежде чем он начнётся. Все эти перепалки не утолят его жажду сладкого. — Может, сначала поешь что-то нормальное? Я приготовил джамбалайю. — Аластор указал на кухню, где действительно стояла готовая еда, с пылу с жару. Вокс не пытался принюхаться, в этом теле у него не было обоняния. Однако он всё ещё ощущал вкус. Что кажется нелогичным, ведь обоняние и вкус очень тесно связаны… Вокс не был голоден, поэтому, хоть еда и выглядела чересчур аппетитно, он отказался. Он попытался слезть со стула. Ключевое слово «пытался». Когда он встал на сидение, расстояние от стула до пола внезапно показалось ему слишком огромным, а корпус ящика продолжал сталкиваться со столом, пока он наклонял голову. Он возился слишком долго, Аластор смотрел, и унижение накрывало его с ног до головы, но на прыжок он не так и не мог решиться. — Знаешь, ты мог бы просто сесть обратно и тогда уже спрыгнуть. — подсказал Аластор, забавляясь его страданиями. Вокс охнул, очевидно, всё-таки тело влияло на его работу мозга. Он уже собирался поступить как было сказано. Аластор был быстрее. Мужчина обхватил его плечи, а потом просунул руку под ноги и поднял без труда. Вокс вскрикнул и начал вырываться, потому что он больше не был экраном и мог ходить самостоятельно. — Успокойся, mon lapin stupide. — радиоведущий шипел и обычно этот звук был угрожающим, значил, что у него нервы на пределе и ещё чуть-чуть, и прольётся кровь, но в этот момент он казался странно нежным. Вокс недовольно скрестил руки на груди, и Аластор отнёс их в свою спальню. Маленький грешник всё уже видел тут, но ещё раз прошёлся взглядом по разнообразным моделям радио. Над некоторыми Вокс даже работал в тандеме с Аластором, в тихие вечера, когда в бары идти не хотелось, а какую-то причину для времяпровождения они оба пытались придумать. Чтобы вместе… Просто сосуществовать. Без объяснений. Никаких оправданий. Читай между строк сам или, что лучше, вообще не задумывайся. Книжные полки были завалены старинными книгами, романами. Как бельмо на глазу выделялись новые книги с безупречной гладкой обложкой, не выцветшие, со свежими страницами. Вокс много раз интересовался содержанием этих книг, но Аластор всегда соскакивал с темы. Теперь он мог бы и сам проверить. Виниловые пластинки на полках с классическими исполнителями. Вокс считал себя ценителем и был рад такой огромной коллекции Аластора. По ночам он засыпал только с помощью пластинки. Кровать кинг сайз, с балдахином красного цвета, не кричащего, а такого величественного и успокаивающего, что сразу на ум приходил Аластор и его аристократичные манеры. Шелковые простыни, тёплые одеяла, всё было одновременно строго и уютно. Как только Аластор подошёл ближе, Вокс сам плюхнулся на кровать, зарываясь в одеяла. Было приятно почувствовать, что да, они действительно мягкие, и обволакивали его тело как надо. Матрас рядом с ним просел, и он поднял взгляд на Аластора. Тот положил свою голову на локоть, типично улыбаясь. Может, более искренне? Его длинные пальцы начали играть с антеннами Вокса, что вызвало помехи на экране и в голосе. — Не трогай, блин! Ты же знаешь, они сигнал ловят! — Вокс подавил дрожь, охватившую всё тело, от внезапного страха, что Аластор обхватит антенну и погнёт. В прошлый раз было так больно, что Вокс не переставал кричать несколько минут: как будто ему отрезали ногу, прорезая кости, с помощью бензопилы, которая была предварительно обмазана кислотой. Аластор хмыкнул и стал трогать их менее настойчиво. — А можешь вообще руки убрать? — Ммм… Как насчёт нет? Это смешно. Они слишком большие для твоей головы и так глупо висят. Кроличьи ушки. — Опять ты заладил с кроликами. — Вокс ворчал не то чтобы всерьёз, просто ему не нравилось сравнение именно с кроликом, будто бы он какой-то слабый зверёк. — Я акула. У меня жабры есть. От Аластора прозвучало слабое мычание. Красные глаза проложили свой путь от грудной клетки Вокса, где под слоями одежды скрывались упомянутые жабры, до таза. Он перестал трогать антенны, и всё же экран вновь зашёлся в помехах. — У тебя и хвост есть. — неожиданно сказал Аластор, барабаня пальцами по кровати. Вокс, до этого лежавший на животе, перекатился на спину, уставившись в потолок. Почему-то смотреть на лицо Аластора стало невыносимо сложно. Повторные помехи вызвали усмешку у Оленя. — Думал, я не замечу? В битве я, конечно, не смотрел сильно пристально, но сложно не заметить отросток под твоим пальто. Он довольно блестящий. Он проявляется только в демонической форме… Какая жалость. Кто знает, какой чёрт дёрнул Аластора рассуждать так пространно о гипотетическом хвосте Вокса (он не собирался подтверждать факт его наличия), возможно, это месть за то, что Вокс дал целое интервью о хвосте Аластора и сказал, что его нет. На самом деле хвост есть, но, что ж, ему просто хотелось унизить Аластора на публику и понизить его рейтинги. И почему они вообще говорят о хвостах? В комнате всегда было так жарко, или Вокс перегрелся? — Ты перегрелся. — подтвердил Аластор, и приятная свежесть обдала его, стоило Повелителю щёлкнуть пальцами. Вокс пробормотал неохотное спасибо и взял себя в руки. Пора менять тему. — Аластор? — Мм, да? — Радио-демон становился сонным: Вокс это понял по его постоянному мычанию вместо связных ответов. — Когда я вернусь в строй… — задать вопрос было сложно. Опять так обнажить своё сердце, показать всю эту отвратительную уязвимость, перед тем же самым человеком, который плотно засел в голове, как надоедливая песня, последние 70 лет, было сложно. Сложно в таком ключе, что легче было бы уничтожить половину Пентаграмм Сити и себя впридачу. Что он почти смог сделать. Возможность отказа второй раз убивала его изнутри. Он бы не смог пережить этот отказ. Но теперь… Терять ему нечего. — Мы останемся такими? Будем… общаться ни о чём? — Ты же знаешь, mon cœur, я не люблю перемены. — Что для тебя перемены в этой ситуации? — Вокс понимал, что это может быть отказом, и всё же решил уточнить. В груди ещё теплилась слабая надежда. — Допустим, ты будешь продолжать со мной общаться, это перемена в обычном распорядке дел. А если не будешь общаться… Это тоже перемена. Получается, в любом случае что-то изменится! Он не совсем понимал, о чем говорит сейчас, в чём пытался убедить Аластора. Может, он запутает его достаточно, чтобы тот остался с ним. — В таком случае, мне придётся запереть тебя тут и никуда не выпускать. — легко ответил Аластор, улёгшись рядом с ним и воздев руки к потолку. — В моей комнате. Я выделю для тебя отдельный столик у той стены. Попрошу Ниффти связать для тебя платочек, о, тебе точно пойдёт! Мысль о Воксе с платком на голове, расшитым кружевами, вызвала у Аластора смех. Вокс раздражённо зарычал. — Очень смешно, Эл, — он закатил глаза, показывая, что вообще вот не смешно, — а теперь давай серьёзно. — Я предельно серьёзен, Вокс. Ты бы не смог отсюда выбраться. Никто не знает, что ты здесь, и не узнал бы. Аластор провёл пальцем по бедру Вокса, и он пополз подальше от этого психопата, не понимая, шутит он или всерьёз. Опции были 50/50, звонок другу — единственная оставшаяся подсказка, но, вот беда, друзей-то у Вокса нет! Время на ответ вышло: из груди Аластора вырвалось звериное рычание, когда он вскочил со своего места и наклонился над Воксом. С ракурса маленького телевизора Олень казался слишком большим и кровожадным для его вкуса, так что он попытался сбежать, но его схватили за лодыжку и притянули слишком близко к отвисшей пасти Радио-демона. — Никто не услышит твоих криков. Зубы Аластора были очень острыми… Десна — красные. Всё красное, кроме зубов. Это были последние мысли Вокса перед тем, как зубы чуть-чуть, и сомкнутся на его теле. И, что странно, он не кричал. — Почему я не слышу криков? — пожаловался Аластор, отпуская ногу Вокса с разочарованным видом. Вокс немного оцепенел и поэтому не ответил, не понимая, всерьёз ли он боялся того, что Олень его съест, или он сошёл с ума и более не может соображать ясно. — Скука какая. Я иду спать. — Спокойной ночи. — автоматически ответил Вокс, наблюдая за Аластором, направляющимся в прилегающую ванную комнату. — Погоди, так мы будем общаться или нет?! — Иди спать, Вокс.

***

Вокс довольно плохо спал. В эту ночь музыка ему нисколько не помогла и он решил одолжить книгу с полки. Свет от экрана освещал страницы и нагонял лёгкий флёр загадочности на события в книге. Какой-то типичный роман, давние друзья, немного повздорили, у каждого был свой путь в жизни, и вот они встретились через время и у обоих в голове вопрос: а получится ли в этот раз? Стоит ли пробовать? И хотя они не решаются, это неразрешённое романтическое напряжение витает в воздухе между ними. Одним словом — полная чушь для домохозяек, которым не хватает любви от мужей. Аластор не подходит под это определение, но, что ж, за вкусы не осуждают. А ему… вроде как понравилось. Вокс хотел было отложить книгу, но в итоге снова уставился на страницы. С каждой новой прочитанной строчкой он осознавал, что отношения главных героев уж больно походили на отношения Аластора и Вокса. Эту книгу явно любили и часто читали: страницы были любовно исписаны на французском, коего теле-демон не понимал, зная одно только захудалое «мерси», и на многие страницы были отмечены металлическими закладками, в форме цветов, листьев, даже была русалка. Изящный почерк, французская каллиграфия, чернила красные, иногда синие. Книга походила чем-то на личный дневник. Читать её, да ещё и рядом со спящим её владельцем, казалось богохульством. Страшным вторжением. Он ни слова не понимал по-французски, и всё же создавалось у него чувство, что это адресовано любимому человеку. Не Воксу. Он вернул книгу на место.

***

Аластор напевал веселую песню себе под нос и Вокс подпевал. Он не знал, какие слова будут следующим, и постоянно спотыкался, не в силах поддерживать темп и мелодию. Олень хотел указать ему на это, но молчал, навострив уши, дабы слышать голос его друга в полной мере. В каких-то местах до боли нежный, женственный даже, а потом внезапно грубел. Потом он сошёл на шёпот и замолк. Прошло пару минут. Аластор помешивал суп в кастрюле, пробуя на вкус. Острым не казалось, но кто знает Вокса — ему даже соль может показаться острой. — Что такое, mon trésor? — молчание затягивалось, так что мужчина спросил. — Ничего. — Вокс ответил, его ноги болтались вперёд-назад в имитации качелей, на которых Аластор его катал каждый день. Его «подбородок» лежал на столешнице. — Просто устал. Я ненавижу эту голову. — Ой, не хандри. — Аластор вытер руки полотенцем и снял фартук. — Давай, вставай со стула. Вокс с ворчанием слёз, отряхивая свой коричневый костюм. Он был таким несуразным и полностью сливался с его кожей, делая его монохромным чудиком. Он с самого начала знал, что будущее стоит за цветным телевидением! Аластор подметил его хмурость и согласился с невысказанными мыслями: костюм был ужасен, ровно как и брюки. Да и шляпа. — Что ж, Золушка моя, я не фея-крестная, но подобрать новый наряд в состоянии. — и он щёлкнул пальцами. Вокс очень удобно встал перед зеркалом и одобрительно кивнул, увидев горчичный костюм в белую полоску. Вычурно, но ему очень понравилось — идеально подходило под его эпоху. Шляпка стала меньше и свисала с его бока. Костюм плотно прилегал к телу, а не свисал лохмотьями, как прошлый. — Неплохо для застрявшего в прошлом старика. Аластор принял «благодарность» с улыбкой, а потом взял Вокса за руку и без предупреждения закружил его вокруг своей оси. Телевизор удивлённо вздохнул, крепко хватаясь за ногу Аластора, голова немного кружилась и в сердце было странно легко. Аластор поднял его на руки, обхватив одной рукой за талию, другую держал в своей. Конечно, танго не станцуешь. Аластор это тоже осознал и поэтому просто подкинул его в воздух, а потом поймал, смеясь по-садистки от вскриков Вокса. — Х-хватиИт! — Вокс пытался выбраться из захвата Аластора, но голова начала кружиться ещё сильнее, и всё это было просто одной огромной местью Аластора, теперь он это понял, Олень злился из-за сделки и из-за… Что ж, там было много сомнительных моментов… Может быть, не стоило заниматься непристойностями с Валентино на глазах у Радио-демона. — О, но я просто хочу тебя подбодрить, mon amour. Он провёл по экрану в обманчиво нежном жесте, но его рука стратегически закрывала глаза Вокса, пока его лицо искажалось в еле сдерживаемом смехе. Вокс оттолкнул руку. — Ври больше, мудак… — маленький грешник сделал паузу. Обдумал что-то. Пришёл к выводам. Его широкие кукольные глаза стали ещё шире, одна из любимых черт Аластора на этом ярком экранчике. — Погоди, мон амур? Типа любовь моя? –…Я и забыл, какой ты тупой. Действительно, Аластор забыл, что Вокс никакого языка, кроме английского, не знал. — Так ты мне в любви признался? Да? Аластор? Куда ты опять идёшь?!