50 на 50

Запах кокосового масла и звук навязчиво веселой гавайской музыки встретили Кастиэля, едва он переступил порог. Воздух на частном острове был густым, влажным и казался неестественно неподвижным. Габриэль, бывший архангел, лежал в шезлонге у безупречного бассейна, потягивая коктейль с зонтиком. На нем были лишь плавки и беззаботная улыбка, которая не дотягивала до глаз. — Кастиэль, — Габриэль протянул имя, не поворачивая головы. — Испортил всё настроение. Я тут пытаюсь достичь нирваны через полное безделье, а ты являешься с лицом, как на похоронах. Опять апокалипсис? — Хуже, — голос Кастиэля был прерывистым от усталости и боли. Грудь все еще ныла после встречи с «Альфой». — Это Дин. Габриэль наконец обернулся, снял солнцезащитные очки. Его взгляд, обычно полный насмешки, стал оценивающим. —А, слышал слушки. Малыш Винчестер наконец-то сорвался с катушек и решил, что он новый босс. Ну, знаешь мое правило: не связываться с семейными разборками. Особенно с этой семьей. — Это не просто «срыв», Габриэль, — Кастиэль шагнул вперед, его пальцы впились в спинку пустого шезлонга. — Его душа расколота. В нем пробудилась сущность, которую называют «Альфа». Она не одержима им. Она — это он. Его собственная воля к власти, доведенная до абсолюта. — О, как драматично! — Габриэль фыркнул и отхлебнул коктейль. — У всех бывают плохие дни. Он устал, он зол, он посадил пару монстров на цепь. Пройдет. — Нет! — Кастиэль ударил ладонью по пластику, и шезлонг с треснул. — Он не «сажает на цепь»! Он строит систему! Он создал «Омегу» — правительство из монстров, которое устанавливает порядок. Жестокий, но эффективный. Он победил хаос, Габриэль! Тот самый хаос, который ты всю жизнь только имитировал в своих шоу! Это задело его. Улыбка с лица Габриэля исчезла. Он медленно поставил бокал. —Повтори. — Он наводит порядок, — прошептал Кастиэль. — Абсолютный и безраздельный. Он сломал... меня... одним взглядом. Он сказал, что мы — его слуги. И он был прав. Мы бессильны. Габриэль поднялся. Вся его поза, вся маска беззаботного существа испарилась, обнажив нечто другое, усталое и пронзительно острое. Он подошел к Кастиэлю, его глаза сузились. — Опиши его. Детально. Не то, что он делает. То, чем он является. Кастиэль рассказал. О пугающем спокойствии. О силе, которая сокрушила его, ангела, без единого жеста. О железной логике его нового мира, где не было места сомнениям или жалости. Габриэль слушал, не перебивая. Когда Кастиэль закончил, он отвернулся и прошелся к краю бассейна, глядя на идеально бирюзовую воду. — Трикстерство, — наконец произнес он тихо, — основано на хаосе. На непредсказуемости. На том, что правила можно нарушать. То, что ты описываешь... — он обернулся, и в его глазах читалось нечто, чего Кастиэль не видел со времен войны на Небесах — страх. — Это не демон. Не проклятие. Это... концепция. Антитеза хаосу, доведенная до абсолюта. Он провел рукой по лицу. —Ты прав. Это хуже апокалипсиса. Апокалипсис — это конец. А это... это новый вид существования. Мир, выстроенный по чертежам самого мрачного, самого прагматичного аспекта человеческой души. Мир без шуток, Кас. Без сюрпризов. Без свободы. Вечность, запертая в идеально функционирующих шестеренках. — Ты должен помочь, — сказал Кастиэль. — Ты единственный, кто... — Кто что? — резко перебил его Габриэль. — Кто может с этим справиться? Я сбежал с Небес, потому что не хотел участвовать в бесконечной войне между двумя идиотами — порядком Отца и хаосом Люцифера. А теперь ты говоришь, что какой-то охотник из Канзаса создал нечто, что хуже их обоих? Нет, спасибо. Я пас. — Габриэль! — НЕТ! — голос Габриэля пророкотал, и воздух содрогнулся от его подлинной силы. — Ты не понимаешь, с чем играешь! Это не враг, которого можно победить! Это ИДЕЯ! И она сейчас живет в теле одного из самых упрямых и решительных людей на этой планете! Ты хочешь, чтобы я пошел против самой природы порядка? Я предпочитаю выжидать. Он повернулся спиной к Кастиэлю, его плечи были напряжены. —Убирайся, Кастиэль. И передай Сэму... передай ему, что я сочувствую. Искренне. Но некоторые битвы проигрываются еще до начала. Кастиэль постоял еще мгновение, глядя на спину бывшего архангела, поняв, что потерпел не просто неудачу. Он нашел подтверждение своим самым страшным догадкам. Если Габриэль, Трикстер, олицетворение хаоса, боялся этого... тогда они были обречены. Он развернулся и ушел, оставив Габриэля одного с его коктейлем и наступающей тенью нового мира, в котором не было места ни для кого из них.