Подлившие тени рассвета

Утро было солнечным, тёплым и редким — таким, когда даже город словно улыбается. Лианна постучала в дверь комнаты Нары: — Готова? Нара вышла не сразу — сначала показалась её рука, потом лицо, а последней — сама фигура в том самом платье. Тёмно-синий цвет мягко подчеркивал её талию, тонкие линии плеч, и даже её уши выглядели иначе — аккуратнее, утончённее. — Ты… очень красивая, — тихо сказала Лианна, чтобы не спугнуть. Нара смутилась, прижала ладони к животу. — Это… просто платье… — Нет, — улыбнулась Лианна. — Это ты. Нара не ответила, но её уши дрогнули, выдавая лёгкое, осторожное удовольствие, которое она пока боялась признать. Прогулка Город в этот раз встретил их иначе. Люди оглядывались, но не с любопытством и не с холодом. Скорее — с доброжелательным удивлением. Пару раз кто-то улыбнулся ей, кто-то даже кивнул. Дети — особенно — смотрели широко распахнутыми глазами: — Мам, у неё ушки! — Такие красивые! Эти слова заставляли Нару теребить край платья от смущения… но она уже не пряталась. — Они… правда не боятся меня? — тихо спросила она через несколько минут. — Почему должны? — мягко ответила Лианна. — Ты не страшная. И никогда не была. Нара задумалась. И впервые за долгое время её шаг стал… легким. Лианна решила идти дальше — Хочешь, зайдём в салон? Очень лёгкая процедура, ничего страшного. Нара остановилась. Её уши дрогнули — не от интереса, а от тревоги. — Салон? Где… где стригут? Ножницами?.. — Да, — спокойно сказала Лианна. — Но аккуратно. И никто не причинит тебе вреда. Уши Нары прижались полностью. — Они… у них ножи… острые вещи… Они будут резать… около меня… В её голосе появилось то самое, что заставляло сердце Лианны сжиматься — не страх даже, а воспоминание о страхе. О прошлом. Лианна подошла ближе. — Послушай. Здесь никто не обидит тебя. Ножницы — это лишь инструмент. Чтобы подровнять кончики волос. Они не причинят тебе ни боли, ни вреда. Но Нара не двигалась. — Если ты почувствуешь хоть каплю дискомфорта — мы уйдём сразу. Я буду рядом. Всё время. Обещаю. Нара долго молчала. Очень долго. И наконец сделала едва заметный, дрожащий вдох. — Я… попробую. Парикмахерская Внутри было светло, пахло шампунями и теплом фена. Люди сидели в креслах, болтали, смеялись. Звук ножниц был лёгким — не угрожающим. Но для Нары этот звук похож был на лезвие, вспарывающее воздух. Она сжалась, едва переступив порог. Лианна положила руку ей на плечо. — Всё хорошо. Я здесь. Нара кивнула — резким, коротким движением, будто пыталась удержаться. Мастер, женщина с мягкими глазами, улыбнулась: — Добрый день! Ох, какая у вас прекрасная шевелюра… И такие необычные ушки. Не бойся, милая, мы тебе только чуть-чуть подровняем. Нара попыталась улыбнуться, но вышло плохо. Лианна села рядом, не отходя ни на шаг. Когда Нара опустилась в кресло, её ноги нервно подрагивали. Она смотрела на ножницы, как на живое существо. — Можно… медленно? — тихо попросила она мастера. — Конечно, — добродушно ответила та. — Я буду говорить тебе, что делаю. Лады? Нара кивнула. И началось. Стрижка — Сейчас расчешу… Это просто гребень. Мягкий. — Сейчас отделю прядь… это не больно. — И теперь — ножницы. Закрою и открою, смотри. Только звук. Ничего страшного. Щёлк… щёлк… Нара дёрнулась. Лианна сразу взяла её за руку. — Я здесь. Смотри на меня. Нара попыталась. Дыхание неглубокое, но постепенно — ровнее. Щёлк. Щёлк. Она моргнула, но уже не вздрогнула. — Ты молодец, — прошептала Лианна. Уши Нары чуть приподнялись. Мастер стригла медленно, очень аккуратно. Комментировала каждое движение. И через несколько минут Нара впервые расслабила плечи. В конце мастер взяла фен. — Это просто тёплый воздух. Не горячий, смотри. — Она направила струю на свою ладонь. — Безопасно. Нара, поколебавшись, позволила. Тёплый ветерок коснулся ее шеи — и она даже закрыла глаза. На мгновение. Впервые за очень долгое время — просто от приятного ощущения. После Когда всё было готово, Нара посмотрела в зеркало — и застыла. Её волосы теперь лежали ровнее, мягкими волнами. Лицо казалось открытее. Платье сидело идеально. А уши выглядели особенно аккуратно — не торчали, а словно гармонично завершали её образ. — Это… красиво… — прошептала она, будто боясь сказать вслух. Лианна положила руку ей на спину. — Это ты красивая. Нара прикусила губу. Уши дрогнули. Глаза блеснули. — Мне… нравится, — сказала она тихо. — Я… никогда… не нравилась себе. — Теперь будешь, — улыбнулась Лианна. И Нара впервые за много лет улыбнулась… по-настоящему. Не робко. Не из вежливости. А потому что почувствовала: жизнь может быть доброй.