Источник света

      Солнце только начало заходить за горизонт, опаляя небо ярко-розовым светом. Повезло, окна небольшой лоджии выходят прямо на закат. Юноша облокачивается на стену с окнами, отделяющую от комнаты, вглядываясь единственным здоровым глазом в панораму. Не первый раз, когда он видит такое, и далеко не последний, но всë же заставляет остановиться от суеты и поглазеть. И вроде выдаëтся минутка спокойствия, да всë же оказывается часом раздумий. Почти весь сегодняшний день был потрачен на поиски почтового пса, отчего вопросов к окружающему миру появилось больше, чем ответов было от него получено. Есть ли вещи, что могут заставить учителя латыни стать таким же спокойным и даже добрым, как случилось пару часов назад? Что всë-таки за история с той картиной? Что скрывает глава клуба танцев и почему отказывается рассказывать хоть что-то о "Соловье"?       Юноша делает глоток алкоголя из бокала в руке, обжигая горло градусом. Нортон бы никогда не пожаловался, но голова идëт кругом. Нет, детективный клуб — одна из немногих вещей, что его действительно интересует, но в какой-то момент это начинает сильно утомлять, особенно когда разгадать самую главную головоломку не представляется возможным. ко всему прочему, каждая новая зацепка путает сильнее. И что вообще будет, когда они наконец узнают тайну того пожара? Какое-то поощрение? Или наоборот наказание? Что если они вообще ни к чему не придут? Из размышлений беспощадно выводит кто-то, внезапно толкнувший Кэмпбелла под бок. Легонько, по-дружески. Но даже с таким нежным отношением данный жест пугает своей неожиданностью. Нортон дëргается и отшатывается, глядя на того, кто решил его побеспокоить. Деми Бурбон. Яркая девушка, скрытно перепродающая алкоголь в кампусе и даже смешивающая разные коктейли. Еë ужасно тихая поступь часто не бывает заметна, что за сегодня становится случается уже второй раз.       — Ты не задумывалась над тем, чтобы повесить себе на шею бубенчик или какой-то колокольчик? — пробормотал юноша хмуро, возвращаясь в исходное своë положение. В ответ он услышал чистый, но тихий смех.       — Ну не бурчи. Ведь ты же рад меня видеть? Или уже хочешь прогнать?       Нортон вздохнул и снова уставился на закат. Нет, он рад, это так. Он бы никогда не стал гнать прочь никого из своих друзей, тем более эту девушку. Слишком много взаимной помощи они друг другу оказали. Слишком сильное доверие, чтобы не подпустить чуть ближе.       Деми встаëт рядом, уже со своим бокальчиком другого напитка. Взглянув на содержимое краем глаза, Кэмпбелл подмечает, что по крепости жидкости в их стеклянных сосудах примерно одинаковы. Не помнит точно, у кого крепче. А Бурбон точно знает, наизусть. Но стоит ли спрашивать?       — Так что всë-таки с Уиком?       — Серваис его забрал. Хотел выступить как настоящий фокусник.       — Жаль его.       — Да, но каких бы намерений у него не было, он не должен был удерживать у себя чужую собаку.       — Пожалуй, что так. А я слышала, что вы уже хотели стучаться к тирану.       Юноша кашлянул перед тем, как продолжить разговор.       — Хотели. Хорошо, что не успели, иначе сидели бы сейчас всем детективным клубом и писали пьесу на латыни. А завтра ты бы видела меня в каком-нибудь смехотворном костюме в главной роли незамысловатой сцены, выжидающего, когда наш глава наконец выговорит свою реплику.       С каждым новым уточнением Деми смеялась всë громче, даже заражая своим весëлым настроением и вытягивая на лицо собеседника улыбку. Через пару секунд она немного успокоилась, чтобы продолжить шутку.       — Тогда тост: за то, что вам не придëтся позориться на весь кампус!       И они чокаются бокалами, с энтузиазмом делая глоток и снова усмехаясь от некоторой абсурдности их непринуждённой беседы. Впрочем, она не продолжается. Оба лишь молча стоят на лоджии, глядя на уже почти опустившееся солнце. Один думает о своëм, другая пытается угадать его мысли. И так они молчат почти минуту, изредка поочерёдно щурятся или хмурятся, пока тишину не нарушает уже Деми.       — Есть новые зацепки к пожару?       И этой фразой она бьëт не в бровь, а в глаз. Это то, что сейчас тревожит Нортона больше всего, но имеет ужасно мало значения для остальных. Настолько, что от мысли об этом иногда сжимаются кулаки. И именно этот вопрос служит рычагом незамысловатой катапульты, пробивающей малоэмоциональную стену юноши.       — Есть, но мало. И всë слишком размыто. Самое важное, что мы узнали — глава клуба танцев имеет отношение к "Соловью", но какое — известно ей самой. Ужасно то, что это новая зацепка не за сегодня, а за ближайшую неделю точно. Что-то удаëтся вычленить так редко, что я теряю смысл разбираться дальше. Будто никто совсем не хочет знать, что произошло в ту ночь. Даже учителя. Ведут себя так, будто ничего не произошло. Аж бесит.       Нортон прерывает свою быструю речь, чтобы сделать очередной глоток, но быстро осознаëт, что говорить он хотел далеко не всë из того, что было сейчас перечислено. Притом из бокала он даже не отпивает, зависая в действии и оставляя его в воздухе у своих губ.       — Забей, алкоголь в голову бьëт. — почти смущëнно тараторит Кэмпбелл, следом залпом выпивая оставшееся содержимое стакана. Нервничает.       — О, дорогой мой, я бы поверила в эту чушь, если бы не знала, что обычно ты выпиваешь минимум вдвое больше. — и Бурбон следует примеру своего друга, одним глотком осушая свой стеклянный сосуд.       В ответ Нортон то ли ошарашенно, то ли задумчиво смотрит на неë примерно секунду, потом оставляет стакан на подоконнике и возвращается к наблюдению за видом из окна. Деми позволяет себе понаглеть и продвигается ближе к юноше, кладя голову ему на плечо. Солнце уже село, и только угасающие остатки его лучей ещë пытаются осветить небо, уже покрывающееся звëздами. Темнота совсем скоро накроет с головой, но пока в его жизни ещë светит она, по-настоящему темно не станет никогда.