В перерывах от приключений

- Располагайтесь и ни в чем себе не отказывайте, - говорит девушка в приталенном коричневом фартуке и манит вглубь дома, активно жестикулируя руками, спрятанными под плотными кожаными перчатками. Лютня, подобно своему хозяину, издает радостный звук, от чего представшая перед компанией дочь кузнеца умело ловит ладонями лицо оказавшегося перед ней барда. – Дастин, о как я скучала! Позволь полюбоваться твоим лицом. Послушно выполняя желание дамы, Дастин вертит головой из стороны в сторону и совершенно не замечает того, как его спутники остолбенели от данной сцены. Сьюзи оказалась не выдуманным наспех образом, которым предпочитают вдохновлять себя одинокие певцы в периоды удушающей грусти, а сошедшей со строк его романтических баллад музой. Настолько живой и правдоподобной, что Макс предпочла ущипнуть себя за переносицу, чтобы убедиться в том, что Сьюзи, позабыв о грязи на перчатках, пыталась оттереть оставленную по ее же вине сажу со щек Дастина. Не иллюзия, а чистая правда. Компания путешественников могла облегченно вздохнуть, найдя приют в зажиточном, как это бывает у людей данной профессии, кузнечном доме Бингемов. Грозная и вездесущая Иден пошла на поводу младшей сестры и решила выделить крыло для прислуги новоприбывшим гостям. Не потому, что слишком хотела помочь сестре. А потому что компания согласилась прибраться во всех потаенных уголках дома в качестве оплаты своего проживания в нем. Услуга за услугу. Не более. В тот же вечер можно было заметить, как сгорбившийся в кузнице Лукас насухо протирает многочисленные молотки, почти до блеска, пока стоящая рядом Оди телепатически подметает пол, постоянно сбивающаяся из-за восхищенных возгласов Макс, щупающей выкованное отцом Сьюзи оружие. Ей не терпелось стать рыцарем и наконец приобрести право размахивать собственным мечом, а не переносить чужие, что и заключалось в нелегкой доле оруженосца. В то время юная Бингем, с теплом впустившая в свою обитель уставших от долгой дороги путников, наслаждалась обществом Дастина. Они не могли поверить, что больше не понадобится писем, чтобы узнать мысли друг друга. Чтобы передать все, что не смогла передать бумага. И лишь двоих не было видно при всеобщей работе. Ведь им потребовалось больше времени, чтобы разместиться в комнате для прислуги. Бездумно плюхаясь на мягкие мешки с разной набивкой, Майк тяжело вздыхает. - Уверен, в таком положении будет тяжело снимать доспехи. - Хочешь, чтобы я помог? – незамедлительно отвечает другой голос. Хочется прикусить быстрый язык за то, что слишком внезапно предложил что-то подобное. Уилл старается не уронить ремень с привязанными к нему колбами, пустоту которых можно было списать на частое использование в их приключениях. Стоило бы задуматься над тем, чтобы восполнить потраченные запасы. Однако со стороны доносится скрип рыцарских доспехов. Майк приглашающе вытягивает левую ногу. Хорошая фантазия помогала Уиллу не только использовать свои волшебные силы, чтобы победить врагов, но также прекрасно вырисовывала мимику рыцаря, что умело, в какой-то степени несправедливо, скрывал свое чудесное лицо под железным шлемом. - Пожалуй, можно начать с поножей, - задорно предлагает Майк, упираясь локтями в мешки для удобной опоры. Юноша знает каково это – застыть в одном положении на продолжительно время, и потому совершенно не беспокоится о постепенно затекающих четырехглавых мышцах. Ему интереснее наблюдать за тем, с каким трепетом Уилл распускал петли и ослаблял ремни, соединяющие внутреннюю и наружную части поножей. Как небольшие искры вылетают из чужих ладоней, подхватывающих спадающие части доспехов. Обычно такое происходит, когда Уилл Байерс через чур волнуется. С левой ногой покончено, правая в процессе. Но Майк все еще чувствует напряжение, исходящее от сидящего перед ним парня. - Дастин не врал, - привлекает он к себе внимание. – Та баллада, которую он постоянно напевал… Как там? – Майк в задумчивости приподнимает голову и, в озарении, щелкает языком. - Герр Маннелиг, герр Маннелиг, ты обручись со мной! Княжной пещерных троллей. – рука драматично прикладывается к голове, передавая всю отчаянность произнесенных слов. Уилл, не ожидавший стать участником подобного представления, невольно засматривается на распластавшегося перед ним актера и, не дождавшись продолжения, завершает мысль: - Я брошу всё к ногам твоим, и слово за тобой. Но лишь по доброй воле! – губы расходятся в сдержанной улыбке, когда Уилл слышит приглушенный металлом смех Майка. - Поверь, если Дастин посвящал балладу этой девушке, то явно был бы не герром Маннелингом. Княжна троллей ему больше подходит. Помнишь, как он заснул под деревом, а потом ходил с опятами в волосах? - Такое не забыть! – с большим энтузиазмом отзывается Уилл, забывая подхватить слетевшие с правой ноги поножи. Они со звонким ударом падают на пол, а юноша виновато ойкает. Не уследил. Зато теперь он не чувствует себя неловко. Заполнение пространства шутками помогало ему расслабиться, и Майк ловко этим пользовался. Так же рыцарь, освобожденный от скованности ног, ловко вскочил на пол. Уилл, расположившийся перед ним в сидящем положении, скромно выглядывал из-под полей своей широкой шляпы и внимательно следил за тем, как юноша мгновенно снимает с себя наручи и освобождает свою грудь от тяжелой кирасы. Комнату наполняет громкий вздох. Словно Майк задерживал дыхание все это время и только сейчас решился наполнить легкие воздухом. - Тебе больше не нужна помощь? – поднимаясь и выпрямляясь во весь рост, тихо уточняет Уилл. Он пытается сфокусировать взгляд на всем, кроме стоящего в одной только льняной рубахе человека перед собой. – Шлем совершенно не сложно снять. - Нет, - твердо отрицает Майк. Он разводит руки в стороны. Показывает, что они не поспособствуют ему в этом деле. – Я хочу, чтобы это сделал ты. Ресницы Уилла трепещут. Юноша не может сдержаться в такой момент, поэтому тянется к чужому забралу и поднимает его. За грубым железом прятался уверенный, но нежный взгляд. Такой, в котором читается доверие. Такой, который способен растопить даже самое черствое сердце. И Уилл подчиняется, подхватывая шлем под нижнюю часть и выпуская голову Майка из железного плена. Черные локоны разливаются рекой по щекам и шее, даже слегка попадая в глаза, отчего уже не похожий на рыцаря юноша раздраженно сдувает их. Волосы не слушаются, и Майк недовольно ставит руки по бокам, опуская голову. Ему хотелось отрезать слишком отросшие пряди, однако он так же считал их своей гордостью. Ахиллес был великим воином не только потому, что страстно сражался, а еще потому что умел ухаживать за своими прекрасными волосами и не позволять врагу повредить их! Он возвращается глазами обратно к Уиллу, держащему его блестящий от игры света шлем. - Спасибо. И Уилл снова чувствует, что кончики его пальцев снова начинают взрываться. - Обращайся. Майк чувствует, что в их ситуации чего-то не хватает, и норовит приблизиться к остолбеневшему юноше. Однако стоит ему сделать шаг, как Иден громко распахивает дверь и возмущенно восклицает: - Если хотите остаться на кухне, то начните готовить ужин. Немедленно! – и, фыркая, разворачивается на каблуках, чтобы гордо уйти. Двое удивленно переглядываются. И им не остается ничего, кроме как присоединится к всеобщей работе в кузнечном доме. - В жонглировании картошкой мне нет равных! - Майк, от этого суп не станет вкуснее.