Право сильного

      В Надоре пахло пылью, политикой и отчаянием. Воздух в тронном зале был тяжёл и сладок, как прокисшее вино. Рокэ Алва, чьё состояние и власть давно превосходили королевские, с холодным интересом окидывал взглядом собравшихся. Его визит был формальностью, ширмой для истинной цели, которую он вынашивал годами.       Единственное, чего не хватало в его безграничной коллекции власти, — это одно хрупкое, златовласое существо. Маленький принц Надора, Ричард Окделл.       Рокэ запомнил его с единственного визита много лет назад: мальчик с глазами цвета летнего неба, смотревший на мир с такой незащищённой нежностью, что даже ледяное сердце Рокэ дрогнуло. С тех пор образ этого ребёнка, этого солнечного зайчика в паутине дворцовых интриг, стал его навязчивой идеей. Он желал его. Не как вассала или слугу. Он желал присвоить его, сделать своим самым ценным, самым охраняемым сокровищем.       И вот он здесь. Но едва его взгляд упал на того, кого он искал, всё внутри него сжалось в ледяной ком.       Ричард стоял рядом с родителями, уже не мальчик, но юноша ослепительной красоты. Его золотые волосы были убраны безупречно, поза — безукоризненно учтива. Но на его лице, обрамлённом завитками, не было и тени жизни. Это было прекрасное, бледное изваяние с потухшими глазами. А рядом с ним, с хищной улыбкой, стояла принцесса из соседнего королевства — жемчужно-белая, холодная и абсолютно чужая.       «…союз скрепит наши дома и обеспечит стабильность границ», — доносился голос короля Надора, отца Ричарда.       Сердце Рокэ забилось от гнева. Это не был брак по любви. Это была сделка. И Рокэ видел — видел в мёртвой покорности плеч Ричарда, в том, как его пальцы бессильно сжались в кулаки, — что принца ведут на заклание.       И в этот миг их взгляды встретились.       Рокэ не видел его много лет, но он узнал бы эти глаза повсюду. И сейчас в них, сквозь маску послушания, проглянуло что-то иное. Что-то знакомое. Тоска. Безмолвный крик о помощи. Тот же взгляд, что он бросал когда-то на уходящий вдаль корабль, символ свободы, которой ему было не суждено обладать.       Этот взгляд стал ключом, сорвавшим все замки. Жестокий король, не знавший пощады к врагам, вдруг ощутил острое, почти физическое желание спасти.       Он не отпустит его. Никогда.       Вечером, под предлогом обсуждения торговых путей, Рокэ добился частной аудиенции у королевской четы. Переговоры были краткими и беспощадными.       — Ваш сын несчастен, — начал Рокэ, не тратя времени на церемонии. Он сидел в кресле напротив них, чувствуя себя истинным властелином в этой комнате.       — У принцев нет права на счастье, Ваше сиятельство, есть только долг, — холодно парировала королева.       — Долг, — Рокэ усмехнулся. — Прекрасное слово. Позвольте же мне предложить вам новый долг. Долг перед Кэналлоа.       Он изложил своё предложение. Не просьбу — ультиматум, завёрнутый в шелк дипломатии. Поддержка, о которой Надор мог только мечтать. Золото, которого хватит, чтобы заткнуть любую дыру в казне. Военная мощь, способная охладить пыл самых беспокойных соседей. Всё это — в обмен на одного-единственного человека.       — Вы хотите… забрать Ричарда? — не поверил своим ушам король. — В качестве чего? Залога?       — В качестве моего личного гостя, — голос Рокэ стал тише, но от этого лишь опаснее. — На неопределённый срок. Ваш союз с Эбенгардом рухнет, но вы получите в союзники меня. Выбор, я полагаю, очевиден.       Он видел жадный блеск в их глазах. Они продавали сына, даже не пытаясь понять, зачем он ему. И это лишь укрепляло его решимость. Этот мальчик был слишком хорош, слишком чист для этого гнилого места.       Позже той же ночью он нашёл Ричарда в саду. Принц стоял у фонтана, глядя на лунную дорожку на воде, и его плечи безвольно опустились.       — Тебе не придётся жениться на ней, — тихо сказал Рокэ, подойдя так близко, что его тень накрыла Ричарда.       Тот вздрогнул и обернулся. В его глазах было недоумение и слабая, робкая надежда.       —Эр Рокэ? Что Вы… Что Вы имеете в виду?       — Я договорился с твоими родителями. Ты покидаешь Надор со мной. Сегодня.       Ричард отшатнулся.       —Я… я продан? Другому, более щедрому покупателю?       В его голосе звучала такая горькая боль, что Рокэ на мгновение запнулся.       —Нет, — он сказал твёрдо. — Ты спасаешься. Ты не вещь, которую можно купить. Ты… сокровище, которое я забираю у нерадивых хозяев. Ты будешь свободен, Ричард. Свободен от их приказов, от их долга. Твоя жизнь будет твоей.       Он протянул руку, не для рукопожатия, а как некий обет. Его ладонь была открыта, сильная, покрытая шрамами от меча и власти.       — А какой будет моя жизнь с Вами? — прошептал Ричард, глядя на его руку, а потом в его лицо.       — Той, какой ты захочешь, — ответил Рокэ, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что когда-то пленил маленького принца. — Я не дам тебе обещаний, которые не смогу сдержать. Но я обещаю, что ты больше никогда не будешь так грустно смотреть на воду. Твои улыбки будут принадлежать только тебе. А я… я буду лишь хранителем их.       Ричард замер. Он смотрел на этого могущественного, опасного мужчину, который ворвался в его жизнь, как ураган, и предлагал ему всё, о чём он не смел даже мечтать. Страх боролся с ослепительной, головокружительной свободой.       И тогда он медленно, словно боясь спугнуть мгновение, положил свою тонкую, аристократическую руку в мощную ладонь Рокэ.       Это было не поражение. Это была капитуляция перед собственной судьбой.       — Хорошо, — тихо сказал Ричард. — Заберите меня.       И впервые за много лет на его губах дрогнула тень улыбки. И Рокэ понял — ни одно из его завоеваний не могло сравниться с этим мигом. Он наконец-то присвоил себе то, что было бесценным. Он забрал себе маленького златовласого принца, и для него в этом одном человеке заключался теперь весь свет.