Останься, пока я помню

      Незуко справилась. Она вернулась вся в ссадинах, царапинах и с несколькими оторванными локонами волос. Но справилась.       Была ночь, и я в тот момент сидел на крыше дома, уже в своём кимоно, которое всё же удалось отстирать. Тогда я увидел медленно появившийся силуэт из-за горизонта. Я в секунду оказался рядом с ней. Всё ещё маленький, а сестра стала большая, но смог дотянуться. Крепко обнял. Приятно.       Она устало улыбнулась мне. Всё же она целую неделю была там. Но теперь носила гордое звание истребителя демонов. Выданный ей меч пах смертью. Запах скручивал желудок, от чего становилось неприятно. Но раз клинок у неё, значит, нужно терпеть.       Сейчас я сидел в комнате, ведь к нам пришёл кузнец, который должен был отдать ей меч. Я невольно подслушивал их разговор:       — Сейчас тебе нужно взять меч в руки, — нетерпеливо говорил незнакомец.       Через мгновение я услышал тихий лязг металла, вынимаемого из ножен. Секундой спустя сердце у кузнеца забилось сильнее.       — Какой… — он замолчал. — Редкий цвет. Вишнёвый, с оттенком алого. Хм…       Несколько минут спустя кузнец хлопнул дверью, попрощавшись. Сестра почти сразу зашла ко мне в комнату.       — Нам пора, — тихо сказала она.       Я потянулся к её клинку. Он был странно притягателен. Хочу посмотреть.       Она без колебаний достала его и, взяв в обе руки, наклонилась ко мне. Цвет был поистине завораживающим. Я рефлекторно дотронулся пальцем до лезвия, слегка проведя по острию. Из пальца пошла кровь.       — Осторожнее, — мягко улыбается она. — Он очень острый.       Ага… Вовремя, сестрица. Спасибо тебе. Чтобы остановить кровь, я смочил палец во рту, что-то промычав. Её это почему-то рассмешило. Мне больно было вообще-то.       Потянувшись в карман, она достала бамбук, перевязанный верёвкой. Я медленно перевёл взгляд на него. Я уставился на бамбук. Долго. Он тянет за собой плохие воспоминания. Зачем снова? Я же… старался… Ещё от него болит челюсть. Он мешает. Ненавижу его. Не хочу. Не буду.       — Тебе помочь? — не замечая моего просящего взгляда, спросила она.       — Может… — я неуверенно улыбнулся. — Не надо?       Она отрицательно кивнула.       — Надо. Люди вокруг могут испугаться тебя, а я этого не хочу, — она подалась ближе. — Ради меня можешь потерпеть?       Умеешь уговаривать…       Я уже сидел в коробке, слушая последние слова Урокодаки сестре. Внутри было просторнее, чем в корзине, но не комфортнее. Стенки были жёсткие, сидеть было неприятно, а спина всё равно была согнутой, как и ноги. Понимаю, что делали её, чтобы она не развалилась в бою, и о моём комфорте мало думали… Но нельзя было хотя бы чем-то оббить внутри?       — …Танджиро будет тяжело, поэтому ты должна будешь ему помогать… — моё ухо дёрнулось, услышав моё имя. — Я верю в вас. А вы должны верить друг в друга, чего бы вам это ни стоило.       Она устала. Ей отдыхать нужно. Мне не надо. Я же брат.       Ящик чуть застрял, после чего оказался на спине у сестры. Я сжимаюсь внутри. Дерево твёрдое, неудобное. Мне это совсем не нравится.       — Удачи вам обоим, — сказал на прощание старик.       Дверь захлопнулась. Несколько минут спустя мы вышли за пределы цветущей глицинии, и в ноздри ударили запахи. Много. Слишком резкие запахи — нос не выдерживает. Из него тонкой струёй пошла кровь. Деревья, животные, река, люди — много людей. Я зажмурился, тихо простонав от нарастающей головной боли .Слишком много для меня. Хочу обратно.       К счастью, сейчас было проще переносить дорогу. Меня не так трясло, и за несколько часов я всего пару раз больно приложился об стену. Заслуга Урокодаки это или Незуко — не знаю. Но было действительно проще.       — Ты как? — спросила сестра снаружи. — Сильно трясёт?       Ответом было два коротких стука.       — Я рада, — выдыхает она. — Сейчас мы идём на первое задание. Скорее всего, мне придётся сразиться с демоном.       Помогу. Если будет больно — сделаю, чтобы не было. Не дам упасть. Не дам навредить.       — Я хочу, чтобы ты не вмешивался.       Слово ударило, как камень по голове. Непонятно. Нельзя? Но если её ранят?..       — Мне важно стать как можно сильнее, чтобы вылечить тебя, — она переходит на шёпот. — Пока я не попрошу твоей помощи — не вмешивайся. Никогда. Запомнил?       Я сижу тихо. Не знаю, как ответить. Если её ударят, а я не помогу? Ей будет больно. А если она ещё упадёт? Я ведь не могу просто сидеть.       — Танджиро? — сестра чуть тряхнула ящик. — Отвечай. Я знаю, что ты не спишь.       Сестру нужно слушаться… Даже когда она просит невозможного. Как я могу не вмешиваться, если ей будет угрожать опасность? Коротко стучу один раз.       — Вот и молодец. Я знала, что могу рассчитывать на тебя.       По телу разливается приятное тепло от её слов. Всё же сестра умеет подкупать. Мама… тоже так говорила? Хочу знать. Страшно.       …       — Мхмфм.       — Танджиро… — грустно начинает она. — Ты уверен, что хочешь знать, какой она была?       Короткий стук.       Я слышу тяжёлый выдох сестры. Её шаги становятся слегка неуверенными, а сердце бьётся на десяток ударов чаще.       — Она была доброй и красивой, — ловлю каждое слово. — Её руки были нежные…       — Мфх?       — Да, прямо как у меня, — она замолкает на несколько секунд. — Она всегда заботилась о тебе, а ты всегда заботился о нас, не жалея себя.       Кто-то гладил меня так же? Раньше? Наверняка было приятно. Я хотел бы ощутить это снова. Наверное. Не уверен. Вдруг мне станет больнее.       Дальше мы молчали. Я чувствовал, как настроение сестры испортилось из-за этого небольшого разговора. Прошло уже два года, а ей было всё так же больно. Я даже не мог разделить с ней эти страдания, ведь почти ничего не помнил. Даже не знаю, хотел бы помнить или нет…       ---       Постепенно наступил вечер. Солнце спряталось за горизонт, а я уже предвкушал своё освобождение из ящика. Моё тело требовало движения, и точно не было создано для сидения в маленькой коробке.       Сестра всё не выпускала меня. Почему? Забыла?       — Хфм?       — Прости, Танджиро, я не могу тебя выпустить, — тихо сказала Незуко.       — Мххф?       — Потому что скоро мы придём в город, а ты с бамбуком во рту вызовешь вопросы, — только я захотел ответить, как она продолжила: — И я не стану снимать его. Я не могу быть уверена, что ты сдержишься в случае ранения невинного человека.       Сестра… Не верит мне? Она не хочет выпускать меня. Она сказала «нет». Но не злится. Тогда… почему больно? Она боится? Меня?.. Не хочу думать. Больно.       Я сильно бью по коробке кулаком.       — Хфмх!       — Прости, Танджиро, но нет.       К горлу подкрался ком. Я шумно задышал, а из глаз полились тонкие струйки. Грудь сжалась. Хотел закрыть уши и исчезнуть. Не слышать. Хотел выйти. Хотел видеть её. Сейчас — нельзя. Нечестно. Кем она меня видит?.. Почему больно?       Голова спряталась в моих коленях, накрытая обеими ладонями. Мне не хотелось слышать её дыхание. Но я слышал. И слышал её запах.       «Сестра сказала нет — значит, нет», — утешал я себя. Но это слабо помогало. Я так старался ради неё…       — Танджиро? — зовёт она меня после долгой тишины.       Молчу. Горло свело от подступивших слёз. Не могу ответить.       — Ты обиделся?       Не двигаюсь. Пальцы вцепились в колени. Не могу ответить.       — Прости, — выдыхает она. — Но так надо.       Тебе не за что извиняться, сестрёнка. Если ты так сказала — значит, так оно и будет. А я… привыкну. Всегда. Ради тебя.       Глаза сами закрылись. Потянуло вниз, в темноту. Может, оно и к лучшему. Быстрее всё закончится…       Сон накрыл резко, как удар.       Я кого-то вижу. Женщину. Тёмно-фиолетовые глаза. Красивые. Она смотрит на меня добродушно, ласково. Она тянет руку — тепло. Тело тянется назад — страшно. Лицо подёргивается. Слова не слышу. Только губы двигаются. Потом становится пусто.       — Тебе пора, — голос мягкий.       Кто это был?..       Открыв глаза, оказался в том же ящике. Вокруг было много запахов людей. И ещё один — гнилой и грязный. А теперь пахнет влагой и землёй. Странно.       Я с тихим шорохом сажусь. Сестра пальцем стукает по ящику. Когда рядом люди, она говорила общаться стуками. Стучу в ответ.       Она с кем-то говорит, но я не слушаю. Мне интересно, что за запах я не могу различить. Такого раньше не было. Он живой, я чувствую, как он двигается. Не понимаю, где. Нужно выйти, чтобы понять.       Под ночным воздухом запахи стали тяжелее. Слаще. Грязнее. Много людей боялось. Я слышал отдалённые шёпоты взрослых, что говорили детям не выходить на улицу. Они били в нос так резко, что хотелось втянуть голову в плечи. Хотелось спрятаться глубже в ящике. Но любопытство царапало изнутри — я всё равно принюхивался.       Сестра шла с каким-то человеком. Я чувствовал, как её плечи чуть дрожат. Где-то раздался плач. Детский. Такой резкий, искренний, горячий. Меня передёрнуло. Знакомый запах. Такой же запах был тогда… Нет. Не хочу думать. Не буду.       Чувствую движение под нами. Запах стал ещё резче. Он был рядом. Земля словно дышала — чем-то мёртвым. Запах двигался под нами, дёрнулся в сторону и быстро ушёл глубже.       Я провёл когтем по стенке ящика, пока сестра с кем-то говорила. Хочу выйти.       Незуко слегка постучала по крышке — знак: «тихо». Я стукнул в ответ, но тело уже дрожало от напряжения. Почему-то меня начало мутить. Не от голода, а от непонятного ощущения. Тело чувствовало опасность. Я тоже.       Страх. Резкий. Детский. Знакомый. Он ударил так резко, будто кто-то раскрыл мне грудь когтями.       Я дёрнул голову в его направлении. Он вылез. Потом послышался всплеск грязи. А запах ребёнка пропал.       Попытался вскочить в ящике, ударившись головой об дерево. Кажется, что-то в моём теле хрустнуло. Сестра повела плечом — почувствовала.       — Танджиро, тише… — шепнула она.       Запах ребёнка был слишком близко. Почти под нами. Он уходит. Людей же надо спасать, так? Холод по спине взбудоражил. Я ощутил себя как в ту ночь, когда собственными руками убил того демона.       Нет времени думать. Прости, сестрёнка.       Ударил в дверцу, сильнее, чем хотел. Сестра вздрогнула и качнулась вперёд.       — Танджи…       Поздно.       Крышка поддалась. Я выскочил наружу, сразу же вдохнув полной грудью. Чувствую. Тело встало на четвереньки, вглядываюсь в трещину на дороге. Он где-то тут. Затих. Замер.       — Это кто? — раздаётся голос человека, что сопровождал сестру.       — Что ты…       Сестра обернулась на меня. Её глаза расширились, в них мелькнул страх.       Двинулся.       Вижу.       Я рванул вперёд. Не спрашивал разрешения. Не думал, что делаю что-то не так.       Грязь передо мной зашевелилась. Я выдохнул горячий воздух из лёгких. Когти вспороли землю, обнажая непонятное чёрное пятно.       Нашёл.       Руки входят внутрь пятна, пальцами хватаю девочку за рукав. Рука дрожит от напряжения. Не могу вытащить.       Тело откликается. Кость в бедре хрустнула. Потом другая. Позвоночник выгнулся, и я вскрикнул; звук приглушил бамбук. Кожа на плечах треснула, будто её рвут изнутри. Мышцы вспухли огнём. Сухожилия хрустят. Тело тянет вверх, а мир вдруг проседает вниз.       Я не хотел. Не знаю, что происходит. Просто пахло её страхом, и тело ответило.       В глазах уже потемнело от боли. Сестра оказывается рядом, взмах катаны перерезает руку демона. Наконец вытягиваю её из-под земли.       Мир такой яркий. Шум вокруг, как удары по черепу. Каждый запах режет ноздри. Не справляюсь… Думать тяжело. Больно.       — Умница… — шепчет сестра. Голос дрогнул.       Грудь теплеет.       Воздух становится тяжелее. Трёхрогий мужчина появляется из лужи. Угроза. Защитить сестру.       Его зубы застучали, издавая неприятный скрежет. Краем глаза замечаю, как сестра напрягается до предела. Повторяю. Всё тело как струна.       — Защищай людей, — строго говорит сестра.       Я пятюсь назад, ладонями толкаю двоих людей назад. Они дрожат. Они боятся. Почему-то это знакомо. Слишком знакомо. В их глазах то же, что и в том доме. Прямо как… Нет. Стоп. Не сейчас. Нельзя.       — Что ты сделал с ней! — кричит один из них за спиной.       Демон в ответ показывает заколки. Много. У человека сердце забилось быстрее. Его запах стал слаще. А что если…       Мотаю головой. Нельзя. Не думай об этом.       Демон режет воздух когтями — сестра на полшага отходит в сторону, отвечает вертикальным ударом. Его рука хлюпающе падает на землю.       Враг рычит. Рядом с ним появляются две лужи. Из них вылазят двурогий и однорогий мужчины. Запах один. Но вижу троих. Путаюсь. Не понимаю.       Сестра делает шаг назад, держит их всех перед собой. Я чувствую, как её дыхание становится длиннее, ровнее.       Двурогий прыгает вперёд. Шаг. Вздох. И кусок плеча разрезан. Я даже не понял, как.       Однорогий исчез. Запах размазан, как будто под землёй. Принюхиваюсь.       Сзади.       Я успеваю только дёрнуть плачущую девушку за воротник и развернуться спиной. Когти входят мне в спину, глубоко, что-то хрустит.       Рычу. Инстинкт толкает голову вперёд. Я хватаю его за руку и уже не успеваю понять, как зубы входят в горло. Грызу. Рву. Глотаю грязную кровь.       Он орёт, рвётся вырваться, но я держу. Сестра кричит что-то. Не слышу. Мир залит вкусом крови и плоти. Чёрная пыль оседает мне на руки.       Не понимаю… Это она добила? Или я?.. Просто стало тише.       — Какого… — начинает мужчина рядом; в то же мгновение его стошнило на землю.       Сестра возвращает взгляд на оставшихся. Они переглядываются. Смотрят на меня.       — Немыслимо. Только господин и клинок истребителей способны убить нас! — рычит двурогий.       — Уходим, — говорит трёхрогий, пропадая в чёрной луже.       Сестра прыгает следом. Не думает. Исчезает. Сердце подскочило. Страшно. Она там одна.       Под моими ногами грязь хлюпает. Лужа формируется. Она тянет меня вниз.       Я вцепляюсь когтями в землю, в каменный бордюр, в корни. Нельзя. Нельзя уходить. Люди останутся одни. Сестра сказала: «Защищай».       Лужа обхватывает меня за ногу сильнее. Скулю от боли, земля уходит из-под ладоней. Я дёргаю ногу — не выходит. Она затягивает глубже.       В отчаянии ударяю вниз. Даже не вижу куда. Когти проходят по собственной ноге, как по бумаге.       БОЛЬНО.       Дыра подо мной захлопывается вместе с куском моей стопы. Я падаю на бок. Вырывается вой. Нога горит, кровь сочится. Чёрная фигура поднимается передо мной.       — Совсем рехнулся… — он смотрит на мою кровоточащую ногу. — Кто так делает?..       Он смеётся. Нога пульсирует так, что поднимается тошнота. Вены вокруг раны вздуваются, нога за несколько секунд заросла плотью. Улыбка мгновенно уходит с его кривого рта.       Голод рвёт живот с новой силой.       Он срывается ко мне, когти целят в грудь. Тело уходит вниз; словно дикий зверь прыгаю на него, прижимаю его руки своими. Тяжёлый. Сильный. Сложно.       Пытаюсь укусить его — в ответ он вгрызается в мою глотку, плотно держит её. Не пошевелиться.       Сил почти нет. Он душит. Рвёт. Я хриплю, чувствую, как кровь льётся внутрь. Не могу вдохнуть.       Мир плывёт. Звуков нет. Только его хлюпанье.       Сестра. Где она?.. Она в порядке? Страшно…       Демон замер. В нос ударяет запах пепла. Он пытается что-то сказать, но исчезает.       Я падаю лицом в землю. Жму ладони к шее. Кто-то трогает меня за плечи. Трясёт. Не слышу. Не вижу. Тело сворачивается само. Темнота сгущается. Дыхание рвётся.       Мне страшно…