Омега на вес золота

Омега на вес золота.

Рассвет над городом окрасил стеклянные башни в медный цвет, когда Леон Крылов, единственный омега в одной из самых влиятельных семей страны, стоял перед зеркалом, упрямо пытаясь застегнуть слишком тугой воротник рубашки. Руки дрожали — не от страха, он убеждал себя, — от злости.

Сегодня его выдавали замуж. — Это союз, который спасёт компанию, Леон, — повторяла мать последние недели, — ты — надежда семьи. Альфа, за которого его «счастливо» отдавали, был легендой криминального мира: Аарон Дель Вега — холодный, жестокий, безжалостно эффективный глава объединённого синдиката. Мужчина, имя которого даже в сводках новостей произносили шёпотом. Говорили, что у него никогда не было омеги. Говорили, что ему они не нужны. Когда черные автомобили остановились у особняка Крыловых, Леон впервые увидел его вживую. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме. Серые глаза — холод льда. Запах — терпкий, насыщенный, уверенный, от которого у любого омеги дрогнули бы колени, но Леон лишь крепче выдохнул и поднял подбородок. — Леон Крылов? — голоса Аарона хватило, чтобы в комнате стало тише. Леон кивнул. — Пойдём. Нас ждут. Без улыбки. Без попытки хотя бы притвориться вежливым. Как будто он забирал не будущего супруга, а пакет документов. Брак заключили быстро — контракты подписали ещё раньше. После короткой церемонии Леон оказался в роскошном пентхаусе Дель Вега — высокие окна, сталь, мрамор, ощущение, будто сам воздух подчинялся хозяину. — Комната справа будет твоей, — Аарон окинул его взглядом, в котором не было ни капли интереса. — От тебя требуется соблюдать правила и не вмешиваться в мою работу. — А если я не собираюсь быть красивой мебелью? — тихо, но отчётливо спросил Леон. Аарон остановился. Повернулся. И посмотрел так, будто впервые увидел его. — Ты здесь, потому что твоей семье нужно спасение. И потому что мне нужен союзник в корпорациях. Не более. — Значит, супруга ты не хочешь. — Нет. — Тогда, возможно, зря женился именно на омеге. Леон прошёл мимо него, оставив в воздухе свой мягкий запах, и впервые увидел, как на ледяном лице альфы мелькнула крошечная, почти незаметная трещина. Ночь была тихой. Но сон не приходил. Омега лежал, уставившись в потолок, пока его двери не скрипнули — едва слышно. На пороге стоял Аарон. — Я не привык, что мне возражают, — сказал он негромко. — А я не привык быть предметом сделки. — Ты смелее, чем кажется. — Я такой, какой есть. Если ты хотел послушного омегу — ошибся адресом. Аарон сделал шаг вперёд, его запах стал гуще, теплее. Но силы или давления в нём не было — только присутствие. — Я не причиню тебе вреда, Леон, — сказал он тихо. И впервые в голосе была не сталь, а что-то вроде усталости. — Но мне придётся научиться жить с тем, что у меня теперь есть супруг… который смотрит в глаза альфе и не боится. Леон медленно поднял взгляд. — Я боюсь. Просто не тебя. Ни один из них не шелохнулся. Между ними тянулось напряжение — не угроза, но неизвестность. Молчание длилось долгую минуту — пока Аарон не отвёл глаза. — Спокойной ночи, Леон. Дверь закрылась. А омега понял: льды начали трескаться.