Что с вами делать, Гермес Аркадьевич?

Разговор с Василем вышел странным, потому что сначала Василь дотошно расспрашивал Гермеса о детских и юношеских годах, затем, сказал, что Анонимус хочет поговорить с Кузей. Аверин посмотрел на Александра, в ответ Кузя отлип от стены и подошел к телефону. Александр погрозил ему когтем, но разрешил взять трубку. Кузя долго мялся и явно не хотел отвечать на вопросы фамильяра: «Анонимус, я тогда немного преувеличил», «Но ведь хозяин рядом сидит…», «Вот если он меня накажет, это ты виноват будешь…», но потом стал отвечать, явно цитируя их первый разговор: «почему не охраняешь больную старушку…», «хозяин не связывает его жесткими приказами…» и «он проверял, не отравлен ли зефир…» Со стороны, никто бы не догадался, в какой они ситуации были только что. Наконец Анонимус успокоился и велел отдать телефон обратно Гермесу Аркадьевичу. - Ох, Гера, как же я боялся, что тебя сожрали и это звонишь не ты… - Василь, не волнуйся, я решил это недоразумение, можете возвращаться в поместье, вам ничего не угрожает. – эти слова Аверин произнес, пристально глядя в глаза Александра, тот спокойно кивнул. – когда вы возвращаетесь? - Через 2-3 дня, если сразу уедем, бабушка будет недовольна. - Я тогда, – Аверин опять посмотрел на Александра, тот снова кивнул, – позже заеду… - Какой подозрительный у вас брат… но похоже он не знает, что дивы могут сохранять память поглощенных людей. А ваш фамильяр считает, что память дивов могут сохранять только государственные дивы. - А вы можете? - А вы как думаете, Гермес Аркадьевич? – Александр, подался вперёд и хищно улыбаясь, посмотрел на Кузю, который после окончания разговора по телефону, встал за плечом хозяина. Затем Александр откинулся на спинку стула. Стену, к которой был прижат Кузя уже не было видно. Кругом была клубящаяся темнота, освещенным оставался небольшой участок, который занимал край стола и стул, на котором сидел Аверин. Даже силуэт Александра был едва виден. Сквозь дымку проступало почему-то три светящихся голубых глаза. И тут Аверин почувствовал бешенство: - А вы похоже думаете, что я кукла, и мной вы можете играть как вам угодно. И постоянно напоминая мне о моих близких и родных вы гарантируйте себе мою преданность. Я теперь лучше понимаю графа Метельского, который устроил заговор. Если вы ведёте себя так постоянно, это совсем не удивительно. – Аверин даже успел подумать, что Александр наверняка разозлиться, и его сожрут, Анонимус почувствует его смерть… а дальше, будь что будет… Как услышал веселый смех и в комнате снова стало светло: - А я всё думал сломаетесь или нет? Надо же не сломались, ведь даже во время звонка к своему брату вы требовали от меня подтверждения их безопасности. Хотя я уже ранее обещал. Я ведь уже говорил, что вы мне нравитесь… А знаете чем? – Александр снова улыбнулся, но уже не хищно, а вполне дружелюбно, – Вы, конечно, сильный боевой колдун, но таких много. А тем, что вы меня не боитесь. Вы боитесь за своих близких и родных, но не за себя. Вы так решительно хотели принести себя в жертву, лишь бы я не навредил вашей семье. Потому что даже не смотря на ваши усилия «держать лицо» мне ваши метания были отлично видно. А как отважно пытались защищать своего фамильяра… что бы я его не поглотил. Даже Метельского пытались защитить, хоть вы столько лет не общались. Вы меня опасаетесь, а это совсем другое. Что-то давно забытое, ещё из прошлой жизни, из Японии. Но я тогда был значительно слабее. А вот сейчас… Не стоит боятся, я не трону вашу семью и друзей… Вы мне нравитесь граф, как же вы мне нравитесь… Тут голос Александра стал серьезным: - А сейчас мы все едем во дворец. - Зачем? – во дворец Аверин не хотел. - Как зачем, Гермес Аркадьевич? Подобрать правильную формулировку клятвы, ведь вам с братом и другом разговаривать и объяснять им, что не стоит, говорить лишнего. А как это делать, под нерушимой клятвой. Но и позже, после вашего с ними разговора принимать её непрактично. У меня все колдуны ходят под клятвой, но как показал инцидент с графом Метельским, её нужно доработать. Значит будет сложная формулировка, разрешающая говорить на эту тему с конкретными людьми и запрещающая с остальными. Право слово, было бы легче устранить всех неудобных людей. Когда-то давно я бы так и поступил… Гермес Аркадьевич, вы побледнели. Я же сказал, что не причиню вреда вашей семье и друзьям, и другим этого не поручу. Что ещё? – Александр постучал пальцами по столу, – Ещё нужно перепривязать Себастьяна… И, в моем присутствии отдать четкий и подробный приказ своим дивам. Или велеть им память сбросить? Хотя для Себастьяна будет утерян большой пласт информации. Да и не имеет это особого значения. Так как видеться мы будем часто. А каждый раз сбрасывать память, непрактично. Тогда… Придется опять подбирать подробную формулировку. Когда во дворце всё уладим, дам вам неделю на встречу с семьей и решение насущных дел. И ваш семейный фамильяр… Можно, конечно, ему велеть сбросить память за несколько дней… Но он сохранил полностью память вашего отца. Её терять не хотелось бы, она может быть полезна… Но тогда, сбрасывать память не имеет смысла… А значит, – Александр посмотрел на Аверина, – что придется составлять ещё одну подробную формулировку приказа, уже для вашего фамильяра… Через неделю буду ждать вас, Гермес Аркадьевич, в столице. Надеюсь, вы не заставите меня пожалеть о моем хорошем к вам отношении… – и Аверину снова показалось, что в комнате стало темнее. И мельком глянув, туда, где стоял Метельский подумал: «безопасность семьи и друзей, пока я выполняю условия договора…». Александр опять улыбнулся, – я рад, что вы всё понимаете…