Тоджи Фушигуро. Капитуляция

Это какое-то наказание. Я не могу нормально спать четвертые сутки, потому что мой член горит огнем, когда я вспоминаю эту малявку. Боже, какое у нее было лицо, когда мои руки сжимали ее бедра. Я не могу перестать об этом думать. Четыре дня назад я вышел из ее квартиры с бутылкой вискаря, что забрал из ее бара. Но кто же, черт возьми, знал, что я оставил там свое спокойствие? Мне надо увидеть ее снова. Эту девку, что не дает моему сознанию никакого спокойствия. Именно с такими мыслями я боролся, сидя под проливным дождем на краю крыши. Голова была слегка откинута назад, мокрые волосы небрежно растрепаны по лицу. Стальные мышцы рук плавно перекатились под мокрой футболкой, когда я слегка откинулся назад, оперевшись на них. — Алло, — хрипло гаркнул в трубку, — чо тебе надо, демон? Мне звонил «друг», если таковые вообще имелись, и коллега. — Что? Повторный заказ на ту малявку? — мой язык хищно прошелся по губам. — Нет, не хочу. Я бросил трубку, не дав человеку на другом конце провода договорить, и посмотрел на ночной город, залитый столбом дождя. Боролся со своими мыслями, со своими желаниями. Со жгучим давлением в штанах, мешавшим думать каждый раз, когда я вспоминал ее стоны. — Кажется, самое время напиться, — хрипло сказал в пустоту и встал, потянувшись, как большая кошка. Тень скользнула по нескольким ближайшим крышам и буквально за пять минут оказалась у ближайшего бара. Массивная фигура тяжелой поступью приблизилась к барной стойке, бесшумно опустившись на стул. — Виски. Бутылку. — Голос, острый как сталь, прорезался сквозь музыку, играющую в помещении. Бармен вздрогнул и тотчас же поставил передо мной бутылку лучшего алкоголя. Небрежно бросив скомканные купюры на барную стойку, я схватил бутылку за горлышко и вышел из бара. Дождь лил все с той же силой. Мокрые волосы надоедливо падали на лоб, лезли в глаза, мешая обзору. Сорвав пробку резким движением, губы приложились к бутылке с жадным рвением, делая несколько больших глотков. Слегка скривившись от терпкого вкуса на языке, я поморщился. — Ее пойло было лучше, — закатил глаза от своих слов, откидывая волосы назад. — Нет, мне уже не смешно. Я злился на себя, не понимая своих чувств. Неужели меня, убийцу, могла заинтересовать какая-то мелочь вроде нее? Но каждый раз, когда в голове вспыхивал ее образ, сидящий на моих коленях, я непроизвольно сглатывал, нервно сжимая кулаки. Я определенно хотел ее. Хотел самым жадным, нахальным образом. Хотел показать ей то, о чем она просила. Безостановочно борясь со своими мыслями, я не заметил, как ноги сами вели меня в сторону дома, дорогу к которому запомнил без единой ошибки. — Какого черта? — хрипло выругался, стоя около ее входной двери. Бутылка была уже давно пустая и противным грузом тянула правую руку. — Г-господин? Что вы… — ее голос резанул по ушам. Обернувшись, я увидел ее: промокшую, с пакетом из магазина. Шелковая рубашка прилипла к разгоряченному телу, нагло очерчивая полную грудь, а ее ноги… Вид ее ножек в юбке, мокрых колготках и на каблуках буквально заставил меня тихо зарычать, сдерживая животный порыв. — Пришел за тобой, — внезапно охрип от охватившего волнения. — Откроешь мне дверь, малявка? Мои глаза жадно изучали каждый изгиб ее тела неприлично долго. Чего стоили эти пухлые губки, приоткрытые в немом вопросе и удивлении. — Что встала, малявка? — мое тело нависло над ней, и я жадно вдохнул терпкий запах дождя и ее аромат. — Я хочу войти, открывай. Вид того, как дрожат ее руки, когда она вставляет ключ в замок, заставлял меня с силой сжимать кулаки, чтобы не съесть ее прямо тут. Я легким движением кисти забрал у нее пакет и первым вошел в квартиру. — Меня опять просили тебя убить, — пакет шумно зашелестел, приземляясь на стол. — Что предложишь взамен? Как и в прошлый раз, я грузно приземлился на диван, не отрывая от нее взгляда. Она слегка дрожала, будто это она гость, а не я пришел в ее дом. — Подойди, — шепот пронесся по всей квартире, заполняя все пространство. Было просто невозможно оторвать взгляд от того, как она скидывает свои каблуки и ее ножки ступают по полу. Едва сдержав стон, я с шумом втянул воздух и прикусил губу. — Ближе. Черт, да что с моим голосом? Почему шепотом? Почему… Мои мысли резко закончились, когда ее фигура оказалась прямо передо мной и она встала на колени. — Прошу, не убивайте. Рука непроизвольно потянулась к ее подбородку. Приподняв ее лицо, чтобы мы встретились взглядом, я изучал ее глаза. Из груди вырвался приглушенный рык, когда мой взгляд непроизвольно упал на ее мокрую рубашку. Чертово кружево, зачем оно вообще на ней? — Не убью, — большой палец провел по ее щеке. — Но и уйти уже не могу. Одной рукой я подхватил ее тело и прижал к себе. — Ты будешь принадлежать мне, малявка? — хрипло спросил я, утыкаясь лбом в ее плечо. Меня била крупная дрожь. Я хочу ее. Черт, как же я хочу ее. Мышцы непроизвольно сокращались, член пульсировал в штанах, пальцы впивались в ее бедра, крепко держа ее тело. — Ты сама просила об этом, — хрипел я, не в силах поднять лицо, чтобы взглянуть в ее глаза. Иначе сорвусь, не услышав ответ. Иначе не смогу остановить ни себя, ни свой член. — Даю три секунды на ответ. Я буквально взревел, когда ее тоненькие пальчики коснулись моей груди, выводя на ней причудливые узоры. С каждым ее движением мне все сложнее было думать, все сложнее было сдерживать себя, чтобы не взять ее прямо на этом диване. — Пожалуйста, господин, — ее тихий шепот буквально взорвал мою голову, когда ее губы коснулись моей шеи. Не думая больше ни секунды, я схватил ее за шею и притянул к себе, втягивая в поцелуй. Никакой нежности, никакой любви. Чистое животное желание, подпитываемое одержимостью. Я жадно засовывал язык в ее рот, кусал ее губы, не давая ей ни секунды для того, чтобы дышать. Чем дольше я ее целовал, тем больше сходил с ума. Каждое ее движение, каждый поцелуй, каждый шепот и вздох — я старался поглотить все как телом, так и разумом. Меня больше не волновало ничего. Только ее бедра, чертовы бедра, дрожащие на моих коленях, когда я сжимал нежную кожу. Я оторвался от нее буквально на секунду, лишь для того, чтобы посмотреть в ее глаза и увидеть в них… Боги, в этих глазах я увидел то же желание, что сидело внутри меня и рвало изнутри. Не думая больше ни секунды, я резко подорвался с дивана, попутно подхватывая ее на руки. Это хрупкое, нежное тельце почти не ощущалось в моих руках, но жар ее кожи обжигал глубже, чем можно было представить. — Где спальня? — мой голос прозвучал тихо, но твердо, давая ей понять, что я не потерплю никаких возражений. С легкой улыбкой на губах она показала мне на дверь в спальню, понимая, что сейчас ее ждет. Путь от дивана до спальни занял буквально четыре секунды. Плечом открыв дверь, я, на удивление, медленно подошел к кровати, осматриваясь по сторонам. Лишь одна мысль о том, что сейчас я возьму ее, будоражила мое нутро: мое тело била крупная дрожь, я сжимал девчонку в своих руках, как самый главный трофей. Осторожно, будто боясь сломать, я положил ее на кровать. Выпрямившись и замерев около кровати, мои глаза медленно и жадно изучали ее, всю ее, мокрую после дождя. — Чертовски хорошо, — довольно прошептал я. Не отрывая от нее взгляд, я медленно стянул с себя майку, обнажив стальные мышцы. Когда она начала раздевать себя, я в ту же секунду остановил ее. — Нет, — мои губы оказались прямо у ее уха, — я сам. Закинув ее ножку к себе на плечо, я начал медленно стягивать с нее кружевной чулок, попутно целуя каждый сантиметр ее оголенной кожи. Мне почему-то захотелось, чтобы это был не просто секс, а целый ритуал. Животный, страстный, всепоглощающий ритуал, который не оставит места для сознания. Чем меньше было на ней одежды, тем больше я сходил с ума. Каждая пуговица рубашки давалась мне все сложнее и сложнее, ведь каждый раз, когда мои пальцы слегка задевали ее кожу, эти сладкие пухлые губки издавали тихий, едва слышный стон. Но этот стон проникал так глубоко в мою голову, что я буквально забывал, как дышать. Когда эта чертова рубашка мешала моему обзору, я увидел небольшие округлые груди, прикрытые тонкой тканью кружевного бюстгалтера. — Твою мать… — сипло прохрипел я, наклонился и слегка прикусил сосок сквозь ткань. Тот стон, что сорвался с ее губ в этот момент, будет сниться мне в самых сладких снах. У меня потемнело перед глазами, и похоть полностью захватила мое тело и душу. Мои жадные поцелуи покрывали все ее тело, начиная от тонкой шеи и ключиц и заканчивая нежными бедрами. Каждый ее стон, каждая тихая мольба отдавалась звоном в моих ушах. Я хочу ее. Хочу. Ее. — Пожалуйста, — тихо прошептала она, и я окончательно потерял контроль. К черту прелюдии. К черту ненужные ласки. К черту всё. В данный момент я должен овладеть ей, поглотить ее, заполнить ее. Я должен сделать ее своей. Ремень с глухим стуком отлетел в стену, а следом за ним отправились мои штаны и трусы. Не было никакого стеснения, никаких рамок, не было ничего, кроме этого момента. Я навис над ней, одной рукой я раздвинул ее бедра и направил член туда, куда так отчаянно хотел попасть. Как только моя головка коснулась ее клитора, я ощутил то, что заставило меня мысленно ликовать. Насколько она хочет этого. Насколько она хочет меня. Эта малявка, эта бесстрашная идиотка, засевшая в моей голове, — моя. Я перестал бороться с собой, с тем неизвестным мне чувством, что охватывает каждый раз, когда я смотрю на нее. В тот момент, когда я начал медленно входить в нее, весь мой мир был сосредоточен на этом. Я забираю то, что принадлежит мне. Ее. Всецело и безоговорочно. Я не помню, что было дальше. Буквально. Помню только ее стоны, ее голос, ее мольбу не останавливаться. Помню, как сжимал ее тело в своих руках и двигался, не чувствуя усталости. Она стала моей, и большего мне не надо было. Каждый раз, когда ее губы искали мои, каждый раз, когда она искала мой взгляд, я давал ей это. Я забыл о том, кто я. Я забыл о том, кем я был. Мое тело, мои мысли, моя душа были заняты ею. Я не хотел останавливаться. То, что горело в ее глазах, заставляло меня ликовать. Я владел ей. Ее телом, ее стонами, ее оргазмами. Никогда мои мысли еще не были настолько путаны, никогда я еще настолько не осознавал происходящего. Внутри меня горело, кипело, бурлило все мое нутро от одних только ощущений: как она обхватывает мой член, насколько она теплая внутри, то, как ее ножки обхватывали мою талию. Я буквально запутался в себе и не хотел думать. Я хотел трахать, и трахать, и трахать. Так, чтобы она забыла, как дышать, чтобы она забыла, как ходить, чтобы она забыла все, кроме меня. Когда я услышал, как ее стоны становятся громче, а она сжимает мой член все сильнее, я понял, что теперь она окончательно моя. Только со мной ей будет хорошо. Только я дам ей то, что ей нужно. Я не сбавлял темпа, растягивая ее оргазм и доводя ее до исступления. Я хотел, чтобы она кончала, и чтобы это ощущение било в ее тело, в ее душу, в ее разум. Но больше всего я хотел пометить ее. Сделать ее окончательно своей. Я не знал, будет ли она против, но мне было искренне плевать, потому что она моя. И я готов к этой ответственности, даже если я не осознаю, что сейчас происходит. Ведь в этот момент для меня нет ничего важнее, чем мое и ее удовольствие. А с проблемами я разберусь позже… а может, и не с проблемами, кто его знает. Разве дети — это проблема? Черт с ним, подумаю об этом потом. — Кончи меня, — этот тихий шёпот, раздавшийся прямо в моё ухо, заставил моё сознание потемнеть. Я сжал ее в своих объятиях и вошел так глубоко, как только мог. Как только я понял, что предел близко, я впился губами в ее губы и застонал от удовольствия, ощущая то, как она принимает меня. Я целовал ее и утопал в невероятно приятном осознании того, как она принимает мое семя прямо в свою матку. — Моя, — прорычал я прямо ей в губы. — Твоя, — и ее ответ был окончанием моей победы.