"Нет" - значит да

— Не лезь в это, Готье, — сказал Леон, грубо перебивая друга. Хитклифу хотелось задать тысячу вопросов, но под одним лишь взглядом Леона он замолчал, будто из него разом выбили всю прыть. Клив никогда не спрашивал разрешения, Леон же, в свою очередь, никогда не отвечал грубостью, но не потому, что не мог, а лишь из-за того, что не хотел. Кожа покрывалась отметинами и синяками, с каждой минутой их становилось всё больше. Клив вжал Леона в стену, сдавил его руки, опустился к лицу, но никаких движений не последовало, даже взгляд никак не изменился. Клив прижался к губам Леона в раздражённом поцелуе, затем прижал колено между ног Кагера и опустился к уху. — Хотя бы немного посопротивляйся, не веди себя как тряпичная кукла, — прошептал Маккинзи. Во взгляде Леона появилась капля скуки, будто все эти действия больше не производили на него никакого эффекта. Он двинулся вперёд, но Клив толкнул его обратно, усмехаясь. — Не отпущу, — сказал тот почти ласково, но всё ещё наигранно. Их взгляды столкнулись, Маккинзи поцеловал его в щёку, грубо отодвинул голову и поднял подбородок вверх. Ему хотелось раскусить Кагера, заставить его испытать какие-то другие эмоции, будь то боль или удовольствие, а может, и всё вместе. Клив толкнул его к столу, заставляя прижаться спиной к твёрдому краю, поднял за бёдра и посадил на поверхность. Их губы снова слились в поцелуе, но теперь инициатива лежала не только на Кливе. Леон подсознательно хотел нежности, но получал её слишком редко, поэтому каждое грубое действие Маккинзи расценивалось для него, как проявление слабости, которую тот сам и принимал, будто она - должное. Таз Клива подался вперёд, прижался к Леону теперь уже слишком интимно. — Подожди, — тихо попросил Кагер, но взгляд его "мучителя" стал однозначным. Клив запустил руку под его ремень, а второй сжал одно из бёдер. Леон сжал губы, сдерживая вздох, посмотрел на него с усталостью. Маккинзи, не отрывая взгляда, расстегнул его ремень, слегка стянул джинсы и прошёлся пальцами по стояку, который хорошо ощущался даже под тканью. Рука Клива нагло опустилась под трусы, без разрешения, будто бы ему было дозволено всё. Леон лишь наблюдал, зная, что если сделает хоть что-то в ответ, то всё начнётся сначала. Пальцы Клива быстро двинулись по коже, наконец-то его взгляд опустился вниз, рассматривая Кагера целиком и полностью. Леон тяжело дышал, понимал, что долго не продержится. Никаких поцелуев, ничего лишнего, всего лишь одно желание Маккинзи. Темп нарастал, Клив снова смотрел только на лицо Кагера. Он не хотел признавать, но всё же ему это безумно нравилось. Вместе с коротким стоном пришло и освобождение Леона. Клив хмыкнул, вытирая руку об его оголённую кожу. Хоть это и было мимолётное помутнение, но Маккинзи точно о нём не жалел.