перед своим уездом

Самыми яркими красками доигрывает последняя осенняя декада.В небе кружился и тут же таял долгожданный снег, который превратил улицы городав одно большое озеро. В отражении луж виднелись лица счастливых и юных студентов, спешивших в общежитие, чтобы старинное здание снова залилось громким смехом и ожило после спячки. В каждой из комнат своя история, пускай не самая приятная, но она есть, она существует, она настоящая.

«Она бывает такой только по субботам

Перед своим отъездом»

Еле освещенная теплым светом каморка сегодня была необычайно тихой и спокойной, будто тут никого и никогда не было. Такое случалось лишь по субботам, когда все разъезжались по домам, но сегодняшний день стал исключением, ведь тут больше никто не живет. Здесь больше не плачут навзрыд от самого душераздирающего сообщения в жизни и даже не смеются до боли в животе от самой абсурдной шутки. Здесь больше не клянутся в любви или даже не кричат от ненависти друг на друга. Тут больше не ложатся спать ведь все давно уже проснулись и провернули ключ два раза, чтобы закрыть дверь навсегда.

-Тут все гда было так…холодно и одиноко? -Здесь?

-Вовсе нет.

-Что тогда творилось на этом месте ранее? Очередное пространство длясексуальных утех мужской половины общежития?

-Не смей так говорить. Никогда не спрашивай об этом больше.

-Извини пожалуйста, я неправильно выразилась. Надеюсь, все в порядке? Ты какой-то хмурый

«Тут всегда былотак…холодно и одиноко?»       Я просил не кричать, но ее пронзительный голос был сильнее моих просьб и, наверное, поэтому я не мог ничего с ней сделать. Она всегда была будто не в настроении или казалась пьяной, но в её беспорядочном образе был виден стержень и грация, словно она кошка, что вызывало ещё больше эмоций и вопросов, которые попросту невозможно было переварить. Я всегда был «маленьким, чтобы понять её» с чем не соглашался в своей голове. На эту претензию из уст вырвалось «хорошо», звучащее крайне неубедительно с моей стороны. Но вряд ли она считала меня «чужим». Каждое её движение сопровождалось теплом, которое сжигало изнутри. Даже крики или «психи» после растворимого кофе, который она так сильно любила, я не мог расслышать грубо, хоть и не имел права ослушаться её «приказов». Она была волевой. Она была свободой, такой большой в пределах понятия, но заточённой в неестественно маленьком тельце. В ней был весь спектр эмоций, но ни одного чувства, которое бы заставило её плакать. Кажется, она что-то рассказывала об этом, но тогда её слова были не расслышаны мной и, наверное, поэтому не отложились в памяти. Всё-таки она была права, постоянно припоминая мне о годе рождения в паспорте, который показывал разницу в 2 года. Когда она, свесив ноги, беззаботно говорила о своих попытках некогда свести концы с концами, я лишь любовался зелёными глазами, которые способны были залезть в душу и съесть все, что есть внутри тебя, как мне казалось.       Все её рассказы звучали как что-то далёкое и несуществующее больше. Но я так и не понял, чем она болеет, но знал точно, что тоскует по майским вечерам, когда боги красят небосклон гуашью алого цвета со вкусом терпкого дыма на холсте и суровой январской вьюге, что заставила прятаться в подъезде и смеяться от души, ведь так она точно согреется. Было ли это сильной любовью к своим друзьям? Она сама себя плохо понимала и не знала, чего ожидать.       Это не было любовью с моей стороны и не было чем-то большим. Она была впечатлением, которое я бы оставил где-то при себе, ведь этого было бы достаточно. Но вспышки мимолётны, и очень сильно врезаются в память, особенно, когда ты младше. Мы попрощались меньше полугода назад, а я всё ещё жду её колкого сообщения с утра в мой адрес. Её ласковые объятия обвивали мою шею так нежно, как…. Пожалуй, я не подберу чувство, которое сравнилось бы с этим, но такой она была только по субботам. перед своим отъездом.

-Сообщение?

Нет же, завтра на практику. Выходит, здесь я больше не появлюсь? Наверное, пора проститься с этим местом и больше никогда сюда не приходить, ведь я вырос. К чему возвращаться, если её здесь больше нет?

***

      Деревянную дверь молча прикрыл за собой осенний ноябрьский ветер. Никто не задавал вопросов более. Место по-прежнему оживет, зальется громким смехом, который смоют слезы счастья, наверное? А стены так и будут греть свои уши, слышавшие то, что порой слышать не стоит. Когда-нибудь они, уставши молчать, обязательно дадут дельный совет тому, кто в этом нуждается. Когда-нибудь она вернется.

После свидания со трупом меня заберёт полиция

В моей коллекции их имена, улыбки, лица Твой дорогой Н — прирождённый убийца

Твой дорогой H — Проектувечье