break up with your girlfriend, I’m bored

Бум исчез так же резко, как появился. Ни сообщений. Ни лайков. Ни намёков. Только музыка той ночи крутилась у У в голове, будто выжигала в памяти одну фразу: «break up with your girlfriend… ‘cause I’m bored…» У начал искать. Неосознанно. Глупо. Но искал. Он ходил по тем же барам. Смотрел в списки выступающих. Мониторил соцсети — даже те, которые давно не открывал. Каждый раз, когда видел похожий силуэт, сердце прыгало в горло. Каждый раз — это был не он. И через несколько месяцев У понял: он держится не за человека, а за воспоминание. И он сдался. Плой была рядом. Терпелива. Спокойна. Слишком спокойна, чтобы вызвать в нём что-то сильное. — Мы можем попробовать снова, — сказала она тихо. — Да… — У выдохнул. — Наверное. Он хотел стабильно. Без боли. Без этого чувства падения в пропасть, которое давал Бум. Плой обняла его. У ответил. Но в глубине души… было пусто. Плой потащила У на вечеринку своего факультета. Музыка, танцы, друзья, смех — всё выглядело чужим. До момента, пока У не услышал первые ноты. Знакомые. Слишком знакомые. “You can say I’m hatin’ if you want to, But I only hate on her ’cause I want you…” Голос. Тот же тембр. Та же дерзость. Бум. У повернулся так резко, что ударился плечом о дверной косяк. И увидел его. На сцене. В свете прожектора. С дерзкой ухмылкой, как будто всё это — спектакль, поставленный ради него. Плой что-то говорила ему на ухо, но У не слышал ничего. Вообще. Потому что Бум поймал его взгляд. И — как в прошлый раз… подмигнул. Но на этот раз — медленнее. Вызывающе. Обещающе. У почувствовал, как его рвёт изнутри. Скука? Игра? Спектакль? Нет. Желание. Тяжёлое. Глубокое. Неостановимое. Песня била в виски: “…break up with your girlfriend… ’cause I’m bored…” Плой повернулась к нему: — У? Ты куда?.. Он не ответил. Он уже двигался. Бум сошёл со сцены, когда песня закончилась, и направился в коридор — будто нарочно уходил туда, где можно спрятаться. У догонял его, почти не думая. Тяжело дыша. Сжимая кулаки. Бум вошёл в туалет, даже не обернувшись. Дверь чуть не слетела с петель, когда У ворвался следом. Бум обернулся — лениво, снисходительно. — О, — он поднял бровь. — Прямо как в кино. Ты преследуешь меня, У? У не дал ему договорить. Он прижал Бума к стене так резко, что у того дрогнуло дыхание. Бум не испугался. Он усмехнулся. Опасно. Дерзко. — Вот так вот? — прошептал он. — Плой в соседней комнате, а ты тут… У наклонился ближе: — Закрой рот. — Заставь, — выдохнул Бум. У сделал ровно это. Поцеловал. Глубоко. Грязно. Отчаянно. Как будто два года сдерживал себя и наконец сорвался. Бум отозвался сразу — будто ждал. Дернул У за воротник. Прижал бедром. Зацеловал губы в ответ — так, что голова у обоих пошла кругом. У прервался только на секунду, касаясь лбом его лба: — Почему ты… почему всегда ты? Бум ухмыльнулся, проведя пальцем по губам У: — Потому что тебе нравятся такие, как я. Сучки. И снова притянул его, на этот раз сам, губами к губам, телом к телу, желанием — к желанию. Поцелуй стал только началом. У тяжело дышал, прижимая Бума к стене. Пальцы Бума скользнули ему под футболку — дерзко, уверенно, будто они делали это всю жизнь. — Ты с ума сошёл? — выдохнул Бум, хватая его за ворот. — Плой же… — Плевать, — У вцепился в его талию. — Сейчас плевать на всё. Бум рассмеялся. Хрипло, низко, так, что у У внутри что-то сорвалось. — Я знал… — он коснулся губами его шеи. — Я знал, что ты сорвёшься. У не понял, кто кого толкнул первым. Кто сорвал чью рубашку. Кто выдохнул «да, да, блин, ближе». Они двигались быстро, нервно, будто боялись, что кто-то откроет дверь. Будто боялись остановиться — потому что тогда пришлось бы говорить. И в какой-то момент пространство утратило форму. Были только: Ладони на коже. Прикушенные губы. Тёплое дыхание в ухо. Спешка, жадность, давление стен. И шёпот Бума: — Я же предупреждал… я — плохая идея… У поцеловал его так, будто хотел доказать обратное. И в какой-то момент — всё взорвалось. Не громко. А тихо, внутри. Так, что ноги дрогнули у обоих. Они стояли, прижимаясь друг к другу лбами, пытаясь стабилизировать дыхание. У провёл пальцами по волосам Бума. — Не исчезай, — тихо сказал он. Бум посмотрел на него: Не растерянно. Не тронутым. А так, будто уже знал ответ. — Я и не обещал оставаться. И улыбнулся. Его фирменной, дерзкой, смелой, немного злой улыбкой. Когда У вымыл руки и вышел из кабинки, Бума уже не было. Он проверил коридор — пусто. Сцену — пусто. Зал — пусто. Он позвонил. «Абонент недоступен». Он написал. Сообщение не доставлено. Он вышел на улицу — никого. Даже прохладный ночной воздух не помог. У прислонился к стене, глядя на экран телефона, и только тогда понял, что руки дрожат. Потому что он уже знал. Это был тот самый Бум. Тот же, что исчез два года назад. Тот, что оставлял следы — и уходил. Тот, что появлялся только тогда, когда всё в жизни У становилось слишком ровным. Бум — как ураган. Не для того, чтобы остаться. А чтобы разрушить. У выдохнул. Почти без звука. — Чёрт… — он закрыл глаза. — Почему опять? Ночь ответила тишиной. А Бум — вновь пропал. На долго. Без объяснений. Без прощаний.