Мертвая роза

Тихий щелест раздаётся по всей маленькой оранжерее. Маленькие солнечные зайчики от стекланной крыши бегают по столу, отвлекая. Парень раз за разом разворачивает страницы исписанного блокнота, быстро бегая глазами по каждой строчке, он хмурится каждый раз, как только чувствует запах роз, что так сильно щекочет нос. Солнце припекает сегодня особенно сильно, оно как бы горячей ладонью ложится на спину, гладит, обжигая кожу даже через ткань одеяния. Эффект стеклянного потолка в оранжерее отлично справляется с функцией лупы, которая только усиливает луч и опаляет; даже открытая дверь и лёгкий ветерок не помогают избавиться от духоты в помещении. Сынмин отбрасывает мокрую чёлку назад и устало стонет. Он только что пролистал все свои записи, но так и не нашёл то, что нужно было. Вся его земля цветёт благодаря розам, тут есть все виды, каждого цвета, даже самые редкие в их мире. Некоторые цветы были подарены другими богами в подарок, но всё же самой необычной и прекрасной была хрустальная роза. Цветок подарил бог снега и льда — Феликс, который тогда довольно неожиданно появился на пороге его дома с небольшим куполом, под которым и стояла роза. Признаться честно, даже Сынмин — нимфа цветов, никогда не видел чего-то подобного. Он даже не мог подумать, что такой цветок может существовать, потому что в голове была только одна версия. Эту розу сделали из стекла. Иначе он не мог объяснить то, как солнечные лучи проходили через лепестки и создавали узоры разных цветов, но, коснувшись его, эта идея сразу же покинула парня. Лепестки холодные, скорее ледяные, а ещё могут начать таять, если долгое время их держать в тепле или под солнцем. Ли тогда с улыбкой протянул ему небольшой купол, внутри которого специально было прохладно, и маленькие снежинки появлялись в самом верху, медленно падая. Подобная вещица по праву привлекла всё внимание Кима к себе. С того момента в домашней библиотеке было перерыто множество книг со всеми возможными вариациями этого прекрасного цветка. Многие писали, что это действительно невероятная удача, если вы смогли найти такой цветок в природе и никак не подействовали на него с помощью своих сил, чтобы он вырос. Сынмин не знал благодарить друга или наоборот злиться, что он принёс такое в качестве обычного подарка. Но сердце воодушевлённо трепетало от такого отношения старшего. Книги менялись одна за другой, пока парень не нашёл действительно интересную страницу. Она была похожа больше на список с желаниями, где вы вычеркиваете всё, что у вас есть, только там были цветы. Проведя три дня за изучением и рассмотром всех роз, Мин пришёл к выводу, что он не такая уж и плохая нимфа, раз в его коллекции нет только одной, действительно редчайшей розы. Мёртвой. — ну и какого чёрта про неё ничего не написано, — устало стонет парень и запрокидывает голову назад. Солнце сразу же принимается ласкать лицо тёплыми лучами, но это не вызывает ничего хорошего, кроме недовольного взгляда на светило. — не думаешь, что нужно сделать перерыв, м? — в дверях оранжереи появляется высокий парень, он смотрит из-под чёлки и хмурится, держа в руках поднос с чаем. — не могу, нужно найти хоть какую-то информацию об этой розе, — он жмёт плечами и перемещается на диванчик в углу. Мягкие подушки немного расслабляют и Сынмин только сейчас понимает, что у него затекла шея за всё это время, пока он листал все записи. Он откладывает книгу в сторону и, забравшись с ногами на диванчик, устраивается поудобнее, потому что ещё несколько часов в состоянии согнутой креветки он не сможет. — порой мне кажется, что ты не нимфа цветов, а нимфа роз. Кажется, кто-то сильно помешался на одном цветке, — парень закатывает глаза и со звоном опускает поднос на столик. — не бубни, Чонин, — Ким забирает чашечку с тровянным чаем и уступает место, чтобы парень сел рядом. — я всё ещё твой помощник. — вот именно, что помощник, но что-то в оранжерее я тебя не вижу, а вот на поляне очень даже часто, — Ким приподнимает брови и смотрит на парня. — да, конечно. Просто там есть Кристофер, вот и всё, — ветерок играет с волосами Сынмина и щекотит кожу. Чонин, сидящий рядом, только глаза закатывает и отпивает горячий чай. Руки горят, но парень не ставит кружку обратно, немного дует на содержимое и полной грудью вдыхает сладкий запах. Сынмин был прав, он сбегал при каждой возможности, чтобы встретиться со старшим богом, а друг был не то, чтобы против, только для вида ворчал, но был рад. Кто же знал, что маленький Чонин влюбится в своего учителя, что помогал овладеть многими знаниями. — ещё слово, и ты останешься без помощника. — ещё один такой поход в поле без предупреждения, и Чан останется без любимой нимфы, — Ким играет грязно, но весьма хорошо. — ты ничего не узнал? — смысла спорить не было, ему ещё жить с этой, хоть и вредной, но очень родной нимфой. Чонин отодвигается в самый угол диванчика и тянется к одной из подушек, кладя её себе на колени, и ставя кружку на неё сверху. — не-а, Чан нечего не слышал о ней, — младший отпивает чай и удовлетворено мычит. — вроде старый, должен знать больше, чем эти записи. — слышал бы он тебя сейчас… Чонин задумчиво смотрит на улицу через открытые двери, вдалеке по небу плывёт чёрное, как чернильная клякса, облако и оно довольно стремительно приближается к их дому. — предлагаю оставить думки на потом, а сейчас собрать вещи и пойти в дом, что-то мне не нравится вот это, — Дриада показывает на небо, привлекая внимание Кима. Сынмин хмурится, смотря наверх. Такого не должно быть. Минхо следит за всей погодой на их острове. Парни переглядываются, понимая друг друга без слов, и собирают все разбросанные дневники. Туча проходит мимо, грохочет как-то зловеще, но не более, что довольно странно. Это настораживает, но Чонин, нашедший возможное место последней розы, немного отвлекает от разных мыслей и переживаний. Неприятное предчувствие появляется вновь, через несколько дней. Сынмин петляет между кустами цветов, наслаждаясь запахом, и резко останавливается прямо у входа в оранжерею. Парень машет головой, пытаясь избавиться от чувства непонятно от куда появившейся паники; кончики пальцев холодеют, а сердце, кажется, готово вот-вот разорвать плоть и сквозь ребра выбраться наружу, ноги становятся ватными, подгибаются сами по себе. Ким осторожно ступает по траве, слыша какое-то надоедливое жужжание из помещения. Ручка легко поддаётся и дверь открывается, парень взглядом бегает по цветам, что-то внутри него скребётся и не даёт покоя. Сынмин медленно проходит между каждым кустом и останавливается у самого угла, там, где растут белые розы. Он пальцем касается лепестка, ощущая кожей странную пыль. Парень внимательно рассматривает руку и хмурится. Маленькие частички чернеют, когда попадают на пальцы. Пепел. Ким выбегает из оранжереи и замечает чёрное пятно напротив. Большие тучи закрывают солнце, и холодный ветер начинает поднимать опавшие листья. — я даже не мог себе представить, что один из моих цветочков ускользает прямо из-под моих рук и оказывается тут. Место ты себе, конечно, выбрал отвратное, чего стоит только один Анема, — пятно растворяется, а под его дымкой появляется силуэт мужчины. — кто ты. — как стыдно не знать своего хозяина, Хлорис. Или мне назвать тебя Ким Сынмин, мой бог цветов и весны? — прекрати. — Сынмин смотрит уверено, но мужчина замечает его дрожащие плечи. — тут холодно, стоит зайти внутрь чтобы… — не смей подходить к моим цветам. — ох, серьёзно, маленькая нимфа? — вполне. Ты не зайдёшь туда. — поднявшийся ветер закрывает двери за спиной Сынмина, пока парень стоит на месте, всё так же смотря в глаза. — боже, что за прелестная Хлорис, даже жаль что ты сбежал из Элизий. — не смей называть меня так. Сынмин чувствует, как кончики пальцев покалывает, а мурашки противно ползут по спине, больно царапая кожу. — тебе больше нравится, когда я называю тебя по имени, Сынмин-и? — проваливай из моего сада. — да это и садом сложно назвать. Только вонючие розы и растут. Не хочешь вырастить, например, тюльпанов? — мужчина склоняет голову в бок и улыбается, ему нравится то, как в мгновение он может вывести из себя Хлорис. — на моей земле никогда не будут расти твои цветы. Улыбка с чужого лица сползает мгновенно, обидно, но очень справедливо. Он внимательно смотрит за каждым движением Сынмина, и медленно подходит ближе. Ким замечает, как маленькие частички пепла кружат вокруг него. — да ладно тебе, цветочек, — его пальцы цепляют подбородок нимфы, приподнимая, чтобы посмотреть в глаза, и опять эта гадкая улыбка появляется на его лице. — я сказал тебе проваливать с моих земель, Аид, — Мин его руку отмахивает и отходит назад на несколько шагов, поражаясь своей смелости, потому что колени чертовски предательно трясутся. — слишком официально как-то. — тогда. Пошёл к черту, Хёнджин. У тебя есть две минуты, до того, как Крис сюда вернётся. — неплохо ты тут сдружился, цветочек. Похоже, мне пора? Но сильно не грусти, мы совсем скоро встретимся вновь, моя Роза. — он безумно улыбается, подмигивая и в мгновение растворяется, пеплом оседая на земле. Сынмин падает на колени, больно ударяясь о мелкие камушки, ноги не хотят держать его, а руки начинают предательски трястись. Мысли таким сильным роем шумят в голове, что в висках начинает пульсировать, он шипит от боли и полностью падает на землю, сворачиваясь калачиком. Прохладный ветер прогуливается между цветов, настигая Кима, он дрожащими руками пытается обнять себя за плечи, чтобы согреться, но не получается… Первая слеза скатывается по красным щекам, громко ударяясь о камни. Даже такой звук в этой оглушающей тишине становится невероятно громким. Сынмин глаза прикрывает, самому себе говоря о том, что ему нужно всего несколько минут, чтобы успокоиться и подняться, но эти минуты длятся как-то слишком долго, настолько, что теперь он видит чёрную пустоту и ощущает как его куда-то несут.

🥀🥀🥀

— я вот что не могу понять, из-за чего он в таком состоянии? — я не знаю, окей? В последнее время мы искали способы найти мёртвую розу, ничего тяжёлого он не делал. — я, конечно, помог ему нормально опуститься в сон, но это всё не есть хорошо, ты же понимаешь, Ни-ни. — нам остаётся только ждать, когда он проснётся, чтобы всё рассказал. Сынмин хмурится, из-за головной боли голоса из соседней комнаты кажутся безумно громкими и скрипящими, что режет слух, парень болезненно стонет при попытке подняться, но быстро бросает эту затею, как только открыв глаза видит слишком яркий свет. Посторонние звуки затихают и Мин опять начинает слышать слишком громкую тишину. — Сынмин, ты как? — Чонин присаживается на колени рядом с парнем и быстро осматривает его. — я не знаю… — старший вновь прикрывает глаза и через мгновение благодарно улыбается Минхо, который потушил некоторые свечи. — что-то ведь произошло там, да? — Чан внимательно следит за каждым движением парня и помогает ему сесть. Что-то действительно произошло, вот только Сынмин сам не до конца понимает, что это было. Он знает, кем был тот мужчина, прекрасно знает, но вот сказать не спешит, обдумывает все варианты которые могут произойти. Если Хёнджин пришёл к нему, то ему что-то нужно, он не может просто так появиться без причины, и это больше всего пугает Сынмина. — Хо, ты нечего не заметил странного? — Ким переводит взгляд со своих ладоней на Ли. — а что должен был? — Минхо непонимающе смотрит на друзей и глупо хлопает глазами. — я…просто это очень странно, что ты ничего не почувствовал в тот момент. — Сынмин, не говори загадками. — Чан наливает ему воды и протягивает бокал. — Хёнджин приходил ко мне. — прости?.. — он тебе что-то сделал? — вот оно, то, чего больше всего не хотел Сынмин. Он чувствует с какой ненавистью это говорит Чан, и то, как он смотрит на младшего всё выдаёт. Крис просто не мог нормально относиться к этому «человеку» после всего что произошло с Сынмином из-за него. — нет, всё нормально. Просто это так странно? Меня в дрожь бросает от одной мысли, что он приходил, как он узнал про это место? Ему что-то же нужно было, наверняка, но что? Зачем приходил, а придёт ли ещё? Как он смог пройти через Минхо? Как он— Нимфа быстро моргает, в попытке убрать пелену с глаз, и его руки начинают мелко дрожать, когда он смотрит на друзей. — Сынмин, эй, давай вместе со мной. Вдох выдох, — Минхо стирает слезы с красных щек, берет его ладони в свои и смотрит в глаза. У него кажется какие-то маленькие звезды на радужке мелькают. Они повторяют это несколько раз, немного восстанавливая и успокаивая дыхание парня. — хорошо? — да, всё в норме, — он зарывается руками в волосы и зачесывает их назад. — у тебя…есть мысли на этот счет? Он как-то прошёл мимо Минхо и меня. — Крис недоумевал, как можно проскользнуть мимо двух богов и не быть пойманным. — он же Аид, мне кажется, для него это не очень трудно, — Чонин пристраивается под бок к Чану и смотрит на своего друга. — должна быть причина, почему он явился к тебе и сейчас. — Ли садится с краю от Сынмина и поглядывает всех присутствующих. Он начинает аккуратно гладить младшего по спине, успокаивая, за что Мин безумно благодарен. — владыке подземного царства стало скучно и он пришёл к своей любимой нимфе, разве не очевидно? — парень усмехается и поднимается со своего места. — Чонин, прекрати! — а где я не прав? Ты сбежал от него, из его же царства, ты сам, повторюсь, сам туда согласился прийти, в Элизии у тебя единственного было свое место, а не как у других, он чуть ли не облизывал тебя там, а ты сбежал. Он пришёл за тобой, потому что изначально ты был его. — я сбежал от туда, потому что находиться в одном месте с Июи было невыносимо. Тот факт, что он сделал для неё этот сад поражает, но то, что он притащил меня туда, против моей воли, поселил, отстранил от других и был зол, когда я общался с остальным жителями–это чудовищно. Но ещё более отвратительно то, что Июи приняла все его действия по отношению ко мне как ухаживание, вот что было моей самой большой ошибкой. У него есть жена, а то что он делал со мной–это унизительно. — Дриада, прекрати всё это, хватит. — Чонин поднимает удивлённый взгляд на Минхо и замирает. За все годы, которые он тут провел, его ещё ни разу не называли по имени нимфы. Парень тупит взгляд, а после смотрит на Сынмина. — ты сам виноват, Сынмин, — он выплевывает эти слова желчью и уходит прочь. — Чонин, что ты— — оставь его Чан, думаю ему стоит остыть, — Ким грустно улыбается смотря в спину младшему. — нам всем нужно сейчас привести голову в порядок, чтобы дальше подобного не случилось. Сынмин на трясущихся ногах поднимается, осматривая комнату, ему нужно продолжить свои наблюдения за цветами. — вы можете возвращаться на свои места, тут уже всё в порядке, — парень забирает свои записи со стола и выходит из дома. Самое время отвлечь свою голову от сомнительных мыслей. Сынмин идёт по тропинке, украшенной с каждых сторон кустами роз, мягкий аромат щекотит нос, а до его слуха доносится тихий взмах крыльев бабочек. Иногда Ким задумывается о том, как ему повезло найти это место. Он смог обустроить его под себя, сделать прекрасный сад и оранжерею для особенных цветов; с помощью Чонина смог создать приятную атмосферу дома, младший помогал даже с маленьким прудиком и небольшой беседкой, всё это смотрелось очень гармонично. Ян как-то с вредности пустил лозу по каркасу беседки, он кажется тогда обиделся на Сынмина, что тот не согласился с ним сходить к пруду, чтобы немного отдохнуть от изучения цветов, со временем там появились небольшие цветы, которые теперь придают шарма этой постройке. Солнце хорошенько припекает, когда Мин спускается вниз, к кристальному пруду. Тёмная макушка мелькает между деревьев, вызывая улыбку у Сынмина. — ты как? Чонин от неожиданности вскрикивает и резко поворачивается назад, больно стукаясь лбом об лоб Кима. — прости-прости, — старший аккуратно трёт место ушиба парня и присаживается рядом. — прости меня, — Чонин голову опускает, не позволяя себе поднять её и посмотреть в глаза Сынмину. Горечь обиды сыграла в довольно жестокую шутку с Яном, он не хотел наговорить тех слов, просто осознание того, что старшего могут забрать в Элизий очень давило, он даже не успел понять на кого в большей обиде. На Хенджина, который хочет опять похитить его друга, или Сынмина, который может снова уйти самостоятельно. — да ладно, я тоже— — за то что было дома! Прости. Думаю, что эта ситуация с… Хенджином, она немного взбесила меня. — и, поэтому ты наговорил всего — да… Как бы жестоко и эгоистично не звучало, но Чонин уже представлял себе такую картину, где нимфа добровольно уходит обратно в сад, тем самым оставляя младшего совсем одного в этом месте, да есть Чан и Минхо, но нет друга. Без Сынмина жизнь скучна и периодична. Чонин заметил это практически сразу, да, парень всегда поглощен своими цветами, но от этого он не становится нудным или скучным, наоборот, смотря на то, как он радуется, когда у него получилось вырастить одну из роз, приятное чувство захватывает всего Яна. Ему нравится то, что друг может делиться с ним всеми хорошими и плохими моментами, это очень ценно. И страшно, когда в одни момент это заберут навсегда. — но ты был прав, хотя бы в части, где сказал, что я сам туда пришёл, — нимфа устало вздыхает и откидывается назад, падая на пушистую траву, крона дерева помогает скрыться от солнца, а от воды приятно тянет прохладой. — ты ведь не знаешь, почему я туда пошёл, так что у меня нет права обижаться. — расскажешь? — м. — это было давно, в то время Хёнджин встретил Июи, знаешь же какой фурор произвела новость о том что Аид забрал в свое царство богиню? Ходило много слухов по этому поводу, но одно было ясно, он украл её. Со временем эта новость немного поутихла, он создал ей Элизий в царстве мёртвых, там всегда весна, есть люди и боги, которые обустроили то место, всё прекрасно, но… — парень на мгновение задумывается, смотря на Чонина. — в тот день он пришёл ко мне, с цветком. — как и к Персефоне… — именно. Я слышал о том, что он мог красть нимф или других существ для Элизия, не знаю, его была это воля или жёнушки, но он пришёл и ко мне. — почему ты пошёл с ним? — у меня не было выбора? Он бы в любом случае забрал меня, насильно или я сам бы пришёл, итог один, я буду в Элизии. В какой-то момент он переключился на меня. Стал всячески игнорировать Персефону; когда приходил в сад, то шёл ко мне, а не к ней, потом и вовсе, как бы оградил меня, где-то в самом отдалённом углу сада поселил и помог заново обустроиться, он сделал всё сам, спрашивал что куда поставить или ставил на свой вкус, он сделал нам небольшую беседку, сказал, что будет приходить туда и слушать меня. Как-то он подслушал один раз мой разговор с другой нимфой о цветах, и с того раза приходил с ними, каждый раз они были разными, Июи только со стороны смотрела, кажется молнии в меня пускала, когда её муженек бежал ко мне, а не к ней. Хёнджин был милым? Приносил фрукты, слушал мои рассказы о цветах, составлял компанию в беседах, у меня от этого всего внимания такое трепещущее чувство появлялось, хотелось быть с ним, словить взгляд, увидеть улыбку, коснуться очень хотелось, и эти бабочки в животе, как-то приятно чувствовались внутри, но так нельзя, у него есть жена, богиня, которую он выбрал. Мне не оставалось ничего, кроме как попытаться сбежать, я не мог всё время чувствовать на себе взгляд Персефоны, слышать её колкие фразы, это очень давило. Сынмин поворачивает голову в бок, рассматривая младшего. Брови на чужом лице хмурятся, когда Чонин смотрит куда-то в небо, обдумывая всё, что рассказал друг. — меня больше волнует, почему он пришёл сейчас, конечно прошло не так много времени с момента, как я сбежал, но он же бог, и мог в тот же момент найти меня? — думаю, это ты, причина по которой он мог прийти — твоё состояние. В последнее время тебе нездоровится, возможно он всё-таки не просто играл с тобой? — не знаю, — Сынмин переворачивается на бок и хмурится, трава щекотит нос. — спасибо, что рассказал, и, ещё раз прости, — Ян грустно улыбается и смотрит на старшего. — нам стоит вернуться, пойдём, — он встанет с травы и подаёт руку Киму. — ты иди, а я тут ещё немного побуду, я давно не ходил сюда, — получив положительный ответ и солнечную улыбку Мин проваливается в себя. Пузырь мыслей понемногу съедает его. Те самые бабочки легонько начинают шевелиться где-то возле рёбер, это такое запретное чувство, но от этого оно ещё желаннее и слаще. От воспоминаний того времени в животе скручивает и руки начинают дрожать. Он вряд ли сможет когда-нибудь произнести это в слух, но он скучает. Скучает по дням в компании Хенджина, по его звонкому смеху, нежной улыбке или милым прозвищам, которыми называл Мина. Он скучает по прикосновениям, таким лёгким, практически невесовым, по шёпоту, который обжигал уши, заставлял краснеть и отводить взгляд. Он скучает по Хенджину. Сынмин не знает, было ли всё это игрой? Если да, то Хенджин безумно отличный актёр, смог влюбить в себя, да и вертеть этими чувствами, как захочешь. А что, если Чонин прав, и это не было его шуткой? Если все те моменты, в которые старший был рядом с нимфой, были по его воле, он сам хотел каждый раз приходить к Киму, с цветами или без, приносить вкусности, слушать его весь день, вызывать смех и радость, касаться, улыбаться, рассматривать, шептать, любить… Сынмин будет последним идиотом, если признается себе, что он хочет… Хочет всего этого, только не в Элизии, а тут, у себя дома, чтобы все эти чувства ещё в несколько раз приятнее ощущались. Он безумно хочет создавать новые моменты и воспоминания вместе со старшим, чтобы потом вместе вспоминать, сидеть на этом берегу и признаваться друг другу в любви. Солнце стремительно скрывается за водяной гладью, оно окрашивает всё в красный, даже пушистые облака, которые кляксами проплывают мимо. Сынмин поднимается и отряхнувшись от травы, не спеша идёт к дому. Прохладный ветер забирается под одежду, обжигая кожу, мурашки моментально табуном бегут по спине, заставляя парня вздрогнуть. — Сынмин. Шёпот со стороны доносится очень неожиданно, нимфа разворачивается на звук, но ничего, только деревья стоят, да и бабочки летают. Он хмурится, осматриваясь по сторонам, и останавливается, шелест травы и треск веток доносится отовсюду, тут есть животные и приближение ночи могло просто дать им возможность выбраться из своих домиков. — Сынмин, — на этот раз не шёпот. — эй ты тут? –Он в последний раз с подозрением смотрит в сторону откуда слышал голос и разворачивается, натыкаясь на Чонина. — ты так долго сидел у пруда, Чан послал за тобой, не замёрз? — Ян накидывает на плечи парня плед и, приобняв за плечи, ведёт по тропе. — ты пока шёл сюда, никого не видел? — нет, ты что-то почувствовал? — не-а, только слышал, как кто-то звал меня шёпотом, — он поворачивается назад, всматриваясь в темноту. — может показалось? К ночи лес живёт своей жизнью, это может быть либо шелест, либо шум ветра. Не забивай себе голову. — да, — Сынмин кивает другу, но всё же думает о том, чтобы потом проверить ту часть леса. — там Минхо сделал чай, твой любимый, — весело лепечет младший, когда они заворачивают к дому. В беседке горят маленькие свечки, Минхо расставляет их по всему помещению, чтобы было хорошее освещение, Чан раскидал несколько одеял на диванчике и теперь сидит довольный, поглядывая на дверь. — думаешь, всё в порядке? — Ли зажигает последнии свечи на столе и принимается разливать чай по кружкам. — не знаю, в любом случае, сейчас всё в порядке. Давай решать проблемы по мере их поступления, — Морфий устало трёт глаза и смотрит на хмурого друга. — Хёнджин всегда был проблемой, — прыскает младший и отпивает горячий напиток. — Он всё ещё бог, Минхо, — Чан смотрит на друга, что лениво моргает, смотря в свою кружку. — я тоже. Да и то, что он бог, не даёт ему права себя так вести, — он откидывается на стул напротив старшего и хлопает в ладоши, когда нимфы заходят. — чаю? — как будто ты сделал его не для нас, — язвит Чонин и получает, одним из свитков Сынмина, по голове. — меньше говори, или вообще молчи. Когда рот закрыт, такая лапочка прям, — Минхо наигранно улыбается и наливает чай. Сынмин с улыбкой наблюдает за шуточной перепалкой друзей. Чонин показывает Минхо язык после своей очередной колкости и ещё раз получает по голове, из-за чего бежит к Чану, прячась за его спину. Приятное чувство разливается в груди, когда он смотрит на своих друзей. Они все уже стали родными, для Сынмина эти люди–больше, чем просто «друзья» они уже семья, маленькая, со своими заскоками и приколами, но от этого только интереснее. Неожиданно заболевшая голова расстраивает парня, он устало вздыхает и, тихо попрощавшись, идёт в домик. Ему стоит ещё немного поспать и полностью отдохнуть, сегодняшний день, кажется, тянется уже слишком долго, пора прекращать. Он укладывается в кровать и, поудобнее устроившись, проваливается в долгожданный сон.

🥀🥀🥀

Ноги перестают держать его совсем, когда он поднимается с земли, они как будто не слушаются, становятся ватными, из-за чего парень даже не может ощутить почву под ними. Прохладная ладонь легонько придерживает поперек талии, не давая упасть на землю, а чужое дыхание на шеи вызывает табун мурашек. Сынмин непроизвольно сжимается, как бы прячась в собственный кокон, он правда пытается игнорировать прикосновения к своей коже, чужое дыхание, шёпот, шелест листвы и свои мысли, но не получается. Сердце норовит вырваться наружу, а тошные бабочки продырявить крыльями рёбра. — Сынмин, — нимфа как слепой котенок, тянется ближе к мужчине, жмётся сильнее к чужой груди и судорожно выдыхает. — Сынмин, тебе не хорошо. — зачем ты пришёл? — перебивает его Мин, когда пытается избавиться от сильной хватки на своей талии. — розы. Меня привели сюда твои розы, самые прекрасные, которые существуют во всем мире. — прекрати говорить так, как будто я тебе нужен. Это больно, — он крутит головой на его слова и пытается отстраниться. — но ты мне нужен, Хлорис. — у тебя есть Июи, Хенджин, хватит играть со мной. То, что я нимфа, а не бог не дает тебе права себя так вести со мной. — мне плевать на Июи. Только ты, Сынмин, мне нужна моя нимфа. Ты же хотел розу, помнишь? Мертвая роза появится только, если бог смерти сможет полюбить, — Хенджин поворачивается к парню и обнимает его лицо ладонями, мягко гладит по щёкам и смотрит прямо в глаза — что ты— — сынмин, я хочу, чтобы ты считал этот цветок не только завершением своей коллекции роз, но и подтверждением моих слов. Пожалуйста, — Хенджин протягивает парню цветок. — давай останемся в этом месте вдвоём и будем наполнять каждый день новыми моментами? Сынмин резко открывает глаза и стонет от боли, слишком ярко, он несколько раз моргает восстанавливая картинку перед глазами в более чёткую и осторожно садится. Трава щекотит открытые участи кожи, он жмурится, смотря на дневное солнце, и немного улыбается. — Сынмин. Снова этот шёпот, он поворачивается, натыкаюсь на Хенджина, что с интересом смотрит на него и кричит. — ты чего кричишь?! — Хван рукой затыкает его рот и смотрит удивлённо, склонив голову в бок. — какого черта ты тут делаешь? И почему я тут? — возмущению Сынмина не было предела, он убирает чужую ладонь и тупит взгляд. — очевидно же, что пришёл к тебе, а ты… Сам сюда пришёл, ночью, — у него голос такой уверенный, что Сынмин начинает понемногу закипать. — да ты что, а приглашение своё захватил? Я же говорил тебе проваливать от сюда. — Сынмин. — да что? — он раздражённо фыркает и замирает, когда чувствует чужие руки на своих щеках — Хлорис, твои розы привели меня, да, не ты сам, но цветы не умеют врать. Я тебе нужен. — неправда. — да ладно? Тогда, почему ты просто не возьмёшь и уйдёшь сейчас? Ты продолжаешь сидеть передо мной спокойно. Сынмин-а, твоё сердце уже давно моё, но ты всё никак не можешь принять этот факт, поэтому и убегаешь. — он с искрами в глазах смотрит на парня и гладит его щёку. — из Элизии я сбежал, на минуточку, из-за твоей жены. Как там она, кстати? Ещё жива? — без понятия, — он как-то странно смотрит и улыбается, так нежно, что у Сынмина сердце пропускает удар. — я не появлялся в саду уже несколько недель. — кинул свое царство? — нашёл новое, -Хенджин довольно кивает на свои слова. — м, ну так и иди туда, что тут сидишь? — я уже тут, — старший заправляет одну, выпавшую из хвостика Сынмина, прядь и гладит его по волосам. — ты живёшь в моем лесу, всё это время? — дольше, примерно с момента как вы с Дриадой всё тут обустроили. — Сынмин, пожалуйста, давай начнём всё заново? Без всяких Персефон, загнанности и лжи. Только доверие и любовь? — я не знаю… — пожалуйста? — он протягивает ему розу, точно такую же прекрасную, как в том сне. Легенда гласит что, только полюбивший бог смерти способен создать мёртвую розу. Цветок по своей природе символизирует любовь, а то, что он будет создан мёртвым доказывает, что роза настоящая и сам Аид, полюбив, сотворил её.