Алфавит ВиА

      Власова и Антонова уже далеко не первый год работают вместе в фэс. За долгое время трудов бок о бок девушки довольно сильно сблизились, а затем и вовсе как-то так вышло, что они начали жить вместе. Нет, они не встречались. Но просто так ведь гораздо удобнее жить — за квартиру пополам платить легче, готовить и убираться по очереди, на работу удобно ездить вместе, да и в конце концов не так одиноко.       Порой, это самое одиночество они помогали друг другу скрасить потрясающим сексом.. Но нет, они не встречались. Так, по старой дружбе. Просто расслабиться после тяжелого дня.

***

      — Власова, ну сколько можно, твою мать! — Валя стояла на кухне, внимательно осматривая холодильник по третьему кругу, в безнадёжных поисках какой-то адекватной еды.       Лениво выползая из спальни на возмущённые фразы, оперативница пыталась вспомнить, что она снова сделала не так.       Да, была одна загвоздка. Жить с кем-то вместе гораздо легче, но только в том случае, если это такой же ответственный человек, как Антонова, а не олицетворение лени с редкими всплесками активности, как Власова.       — Скажи мне, пожалуйста, сколько раз мы договаривались, что тот, кто приходит домой раньше, готовит поесть? — Валя начала прожигать собеседницу яростным взглядом, когда та наконец появилась в дверном проёме кухни.       Виновато опустив глаза в пол, Рита опёрлась плечом и косяк и сложила руки на груди. Почему-то совесть у неё всегда просыпалась лишь тогда, когда было уже слишком поздно.       Тяжело вздохнув и отвернувшись, блондинка дала сожительнице возможность пройти дальше и сесть за стол, потому что под чужим пристальным взглядом она бы и с места не сдвинулась.       — Рит, ну это реально не смешно уже. Мы ведь столько раз это обсуждали, а ты.. — Она развернулась обратно лицом к собеседнице и завязала свой монолог о накипевшем с новой силой, — ты снова и снова косячишь. Вот что мне с тобой делать?       Вытерпев достаточно унижений, пускай и полностью справедливых, Власова поднялась со своего места и направилась к холодильнику, думая, что можно приготовить из этого скромного набора продуктов и что можно ответить своей “сварливой жене”.       — Ну, не знаю, можешь меня наказать. — Закрыв холодильник, девушка решила, что проще будет сходить в пекарню под домом и сегодня довольствоваться этим, а завтра уже исправлять своё положение в чужих глазах.       Валю же такой беззаботный ответ лишь ещё больше распалил и, развернувшись от выхода с кухни, она осыпала Риту новым шквалом гневных комментариев:       — Наказать? Может мне тебя ещё и выпороть? Слушай, я с тобой серьёзно разговариваю, как со взрослым человеком, а ты..       — А я была очень плохой девочкой, накажи меня как следует. Идея с поркой очень даже не плохая, к слову.       Продолжать свой монолог, когда тебя перебивают такими фразами было уже невозможно, поэтому, единственное, что оставалось делать Антоновой, это стоять с открытым ртом и высоко поднятыми бровями.       — Дура, — единственная реакция, на которую её хватило.       Власова же отвернулась к окну и принялась очень многозначительно смотреть на вечернюю улицу. Как вдруг, послышался звон пряжки ремня, а через мгновение этот самый ремень обвил её запястья, заведённые за спину.       Теперь уже в шоке была оперативница, однако происходящее никак не прокомментировала. Наоборот, послушно села на стул прямо перед коллегой и смотрела на неё максимально жалобными глазами.       Застыв в таком положении минуты на две, первая подала голос Рита, которая уже не могла дождаться хоть какого-то продолжения:       — Ну и?       Секунда, две — и женская ладонь рассекла воздух, оставляя красный след на чужой щеке.       — Кто тебе разрешал задавать вопросы? — Она старалась сказать это как можно грубее, но подрагивающий голос и едва различимый в сумерках румянец выдавал в ней тонкую натуру, для которой подобное поведение было не свойственно.       А вот Власову происходящее на удивление начало заводить.. Так что теперь она с удвоенной силой ожидала увидеть и в особенности ощутить, на что ещё способна её сожительница.       А та стыдливо отвернулась, с ужасом размышляя о том, как ей вообще хватило наглости сделать такое. Но затем, снова переведя взгляд на Риту и увидев её ухмылку, стыд сменился удивлением, а затем быстрыми попытками придумать как себя вести дальше и что делать.       Как итог, ничего лучше, чем положить руку на линию челюсти и начать поглаживать разгорячённую кожу на месте удара, она не придумала. Однако, её спутницу устроило и это.       Затем, приняв тот факт, что Валя недостаточно жестокая, чтобы сходу приступить к каким-то активным действиям в таком формате, Власова подалась вперёд и принялась зубами расстёгивать ширинку чужих джинс, которые, между прочим, без ремня висели на тонкой талии гораздо свободнее.       В ответ на это Антонова упёрлась коленом в стул между ног оперативницы, наклоняясь к её лицу для поцелуя. И в этот раз он отличался от тех, что были раньше — вместо того, чтобы аккуратно сминать чужие губы, блондинка жадно впивалась в них, моментами прикусывая их чуть ли не до крови, а затем проводя языком по кромке зубов.       От такого напора Рите сносило крышу. Она поняла, что это именно то, чего ей не хватало всё это время — грубости. Когда их лица снова стали находиться на приличном друг от друга расстоянии, она так и сказала:       — Будь со мной как можно грубее, — облизнув саднившие губы, она добавила более томным голосом, — прошу.       Подобные заявления напугали Валю, но вместе с этим и прибавили уверенности к действиям. Она и до этого видела, что девушке нравится происходящее, но теперь убедилась в этом на все сто.       — Встань.       Внутри всё дребезжало от такого приказного тона и мысли, что ты находишься полностью в чужой власти, пускай и по собственному желанию.       Когда Рита поднялась с места, губы снова оказались в страстном плену, с каждой минутой заставляя хотеть всё большего.       В этот момент тонкие пальцы уже во всю разгуливали по её длинным ногам, изредка, как бы невзначай, задевая самое желанное место между ними.       Власова готова была сойти с ума, если бы не получила чего-то большего в ближайшие пять минут. Но её всё продолжали дразнить.       И вот, она уже сидит на столе с широко раздвинутыми ногами, с губ срываются уже даже не стоны, а что-то на подобие скулежа от нетерпения. А её спутница никуда и не спешит, лишь исподлобья смотрит и иногда ухмыляется, замечая чужое состояние.       — Валь.. Быстрее, я больше не могу. — Никогда раньше ей не приходилось просить подобного, что в моменте ломало её гордость ещё сильнее.       В миг отстранившись и замерев на пару секунд, блондинка медленно произнесла:       — Умоляй.       У оперативницы расширились глаза от удивления, но сразу после этого она закусила губу, принимая свою позорную участь и начиная скорее невнятный бубнёж, чем мольбу, опустив при этом глаза в пол:       — Прошу.. Умоляю тебя.       В ответ на это Антнова резко схватила её за подбородок и притянула ближе к себе, глядя на неё одновременно томным и гневным взглядом.       — Что? Я сказала умоляй, а не мямли себе что-то под нос, — она поставила пальцы под таким углом, чтобы ногти впивались в мягкую кожу, доставляя тем самым дискомфорт, — и говори по существу. Что просишь? Что умоляешь? Чётче.       Антонова, сука...       Грубость — это то, что, как оказалось, может завести Риту моментом. А видеть в подобном свете такую с виду ангельски чистую душу.. Это что-то за гранью реальности.       Когда на тебя так смотрит и говорит такие вещи человек, который в коллективе чуть ли не самый светлый божий одуванчик, хочется кончить от одного лишь её голоса или внимательного взгляда.       — Умоляю, отымей меня как последнюю суку. Я буду стонать только для тебя и делать всё, что ты прикажешь. — Ремень, хлипко завязанный вокруг её запястий наспех, уже давным-давно свалился, а руки она держала за спиной чисто ради приличия. Но сейчас оперативница позволила себе обвить ими Валину шею, дабы прижать ту к себе ближе, пока с её уст срываются самые порочные слова.       Тут уже понесло Антонову, после таких откровений. Она резко спустила Риту со стола и развернула лицом от себя, быстро избавляя её от всевозможных элементов домашней одежды.       Когда её взору открылись изящные изгибы худого тела, первым делом она снова принялась изучать их руками, будто в первый раз прикасается к гладкой коже.       Власовой этого снова было мало, отчего вскоре она опять подала голос:       — Валя, прошу.       В ответ на что получила звонкий шлепок по ягодице.       — Молчи, шлюха.       С каждым разом действия блондинки поражали всё больше. Как всё это время в таком безгрешном человеке таилась такая сторона? Однако, оперативницу такое наоборот лишь ещё больше заводило.       Тем более, почти сразу после этого, изящная кисть наконец легла на влажное пространство между чужих ног. Подразнив девушку ещё совсем немного, погружая первые фаланги и сразу их вынимая, Антонова наконец резко вошла полностью, тут же сгибая пальцы внутри, тем самым заставив сорваться с губ спутницы первый внушительный стон.       Сразу взяв довольно быстрый темп, Валя активно двигала рукой, в то время как свободная расположилась на мягкой груди, но не для дополнительных ласок, а чтобы прижимать ту как можно ближе к себе. Так называемые дополнительные ласки раскрывались в багровых пятнах засосов и следах зубов после укуса, понемногу осыпавших шею и плечи Риты.       Затем с груди кисть переместилась снова на подбородок. Сначала между губ проник большой палец, затем он сменился излюбленными средним и безымяным, которые Власова без вопросов принялась облизывать и посасывать. Но в один момент, от переизбытка эмоций она нечаянно прикусила губу по привычке, однако вместо этого пострадала Валина кожа.       Реакция не заставила себя долго ждать. Антонова тут же убрала руку из чужого рта, после чего раздался новый шлепок, пришедшийся уже на левую ягодицу.       — Ах ты дрянь неблагодарная.       Ноги подкашивались, а сердце стучало как бешеное. По подбородку стекала тонкая струйка слюны, а сама Рита уже чуть ли наполовину не лежала на этом несчастном столе, пока её коллега-сожительница продолжала выбивать из неё вожделеющие стоны.       —Ещё.. — Из последних сил промямлила она на выдохе.       Дважды просить не пришлось. Третий шлепок, по силе превосходивший два предыдущих, пришёлся снова на правую часть.       После этого Власова громко простонала в последний раз и выгнулась как кошка, а затем обмякла и позволила себе окончательно лечь на стол всем корпусом.       Под нижней частью туловища между прочим моментально оказался стул, который очень заботливо подставила та, кто буквально только что изображала из себя жестокую садистку.       Когда Рита немного отдышалась и приподнялась на локтях, ей в руки уже вручали кружку с прохладной водой, которая сопровождалась беспокойным:       — Рит.. Я не переборщила? Всё нормально? Ты прости, если я лишнего сказала или сделала, просто..       — Валь, — осушив кружку до дна, оперативница поспешила остановиться нескончаемый поток извинений и оправданий, — это было изумительно.       Ещё через пару секунд, немного полюбовавшись чужим смущённым лицом, она добавила:       — Надо будет обязательно повторить. Как-нибудь стащу с работы наручники..