Seven Minutes in Heaven

Бутылочка от паленого алкоголя крутится по кругу, по очереди указывая на каждого сидящего, и, замедлив свое движение, выпадает одним концом на Тигнари. Он, удивленно вскинув брови, поднимает взгляд на Сайно, который в прошлый раз получил метку первого заходящего в повидавшую виды гардеробную. Все сидящие протягивают громкое "у-у-у", прикрывая ладошками рты. Фенек хмурится, не понимает, что же им делать в замкнутом пространстве целых семь минут. Ну не целоваться же, что и предполагала игра. Они — парни, это и ослу понятно, тем более в их кругу пребывали красивые и немного раскрасневшиеся от алкоголя одноклассницы, мечтающие побывать один на один с каким-нибудь парнем. Но нет, теперь именно ему выпадает честь сидеть в этой гребанной узкой комнате со своим лучшим другом. Сайно, встав первым, подает руку парню, словно выводя всю эту ситуацию в комедийное шоу, где они главные актеры.  — Ваши "seven minutes in heaven" начинаются, — с насмешкой проговаривает аль-Хайтам, — надеюсь смазка и презики у вас есть.  И дверь запирается, а за ней с усилием прижимается комод, отрезая путь к отступлению. Бездна, со стороны эта комната не казалась такой узкой, какой являлась на деле. Тигнари, начиная от нервов вилять хвостом, сглатывает вязкую слюну, взглянув чуть вверх на Сайно, сверлящего каким-то странным взглядом своего лучшего, напоминаю, друга. Кажется, он слишком непозволительно близко к нему, что можно было почувствовать чужое дыхание на своем лице. Краска с каждой секундой неприятным жжением расползается по щекам и шее, захватывая каждый кусочек белоснежной кожи. Парень, наблюдая за этой милой картиной чужого смущения, ни с того ни с сего захватывает прядь темных волос, накручивая ее на свой палец, с каждой секундой сокращая расстояние между их лицами.  — Ну, Нари, что делать будем? — шепчет он, заглядывая в чужие древесно-изумрудные глаза.  — Просто подождем семь минут, что тут сложного, — опустив уши, фенек отворачивается, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, кроме губ стоящего напротив парня.  — А у меня есть идея получше, — Сайно резко хватает друга за подбородок, возвращая потерянное внимание на себя, — поцелуй?  — С дуба рухнул? — Тигнари сбрасывает чужую руку, отрезая все пути к "гейству". — Ну так-то да, все мои предки когда-то рухнули с дуба, чтобы встать на две ноги, — начинает парень с усмешкой.  — Заткнись, а, — фенек несильно толкает друга в грудь, стараясь увеличить расстояние между ними.  — А ты заставь, — Сайно, не поддавшись манипуляциям, наоборот наступает на Тигнари, заставив того больно упереться в вешалки, лишь бы не столкнуться телами.  — Даже не думай поддаваться правилам этой дурацкой игры, — он постарался еще раз отшагнуть назад, скользя взглядом по чужим губам, — она была придумана, чтобы свести парня и девушку, а не для того, чтобы два лучших друга стали ге...  Но договорить ему не дали. Чужие губы накрыли его собственные, вызывая в голове множество нецензурных ругательств. Уши сами собой встали торчком, а хвост еще стремительнее завилял из стороны в сторону, путаясь в вещах. Сайно слишком жадный для первого поцелуя, слишком дерзкий и ведущий, желающий заполучить все до последней капли. Каждая секунда заводит внутренний моторчик желания, но это неправильно. Тигнари с силой отталкивает друга, распахнув глаза с такой силой, словно они вот-вот должны были вылезти из орбит.  — Ты идиот, — шикает он, — ты что делаешь?  — Поддаюсь правилам этой дурацкой игры, Нари, — Сайно вновь хватает фенека за подбородок, — неужели ты не замечал мою не только дружескую любовь к тебе? — он кладет руку на чужую поясницу, с силой притягивая к себе, — да и ты, Нари, часто заглядываешься на меня, я же вижу.  — Неправда, — Тигнари старается выбраться из чужой хватки, упираясь руками в чужую грудь, — отпусти меня немедленно.  —Не-а. И Сайно вновь целует, опуская руку с чужой поясницы – дает возможность отступить, но лишь для того, чтобы прижать к стене, скрывающейся за вешалками. Фенек, прижимает уши к голове, паникует, это видно, но поцелуй разорвать не решается, прижимая ладони к твердой поверхности за спиной, лишь бы найти опору. Пара вешалок с грохотом падает на пол, не удержавшись на перекладине, однако это никого не волнует. Сейчас существуют только они и из ниоткуда появившаяся страсть. Тому виной алкоголь или спрятанные в глубине души чувства – думать Тигнари не хочет. Перед его закрытыми глазами лишь образ Сайно, что уже полностью вжимается в него, сжимая чужие бедра в своей хватке. Колено само собой раздвигает худые ноги, и Сайно позволяет себе больше – пальцы проникают под футболку, оглаживая выпирающие ребра. Поцелуй действительно выходит жадным, парень не дает и схватить воздух ртом, перехватывая каждый вздох своими губами, задача которых задушить Тигнари в поцелуе. Фенек задыхается, беспорядочно водит ладонями от чужих щек до шеи, не решаясь спуститься ниже, прочувствовать подушечками пальцев чужую грудь, хотя понимает, что чужие руки находятся далеко за рамками позволеного. Крышу сносит знатно, оба понимают, что добрались до запретного плода, Евино яблоко у них в руках, и каждый кусает его, ощущая как сок стекает по подбородку. Однако фрукт настолько сладкий, что отстраняться не хочется, вновь и вновь вкушая его. Как и с поцелуем. Сайно давя пальцем на чужой подбородок, пускает в ход язык, вжимаясь в фенека так, словно хочет его раздавить. Тигнари тоже не промах, отвечая с таким же напором, какой получал от жутко жадного парня. Да, он должен себе признаться, он действительно заглядывался, придумывая различные сценарии в голове, мечтал потрогать чужие мышцы, которые видел мельком лишь в раздевалке перед физкультурой да на бесчисленных ночевках, даже не предполагая, что почувствует их. Рука, сама сползая вниз, касается часто вздымающейся груди, цепляя коготками одежду, чтобы потом опуститься ниже, ощущая подушечками пальцев пресс. Сайно дрожащими руками снимает чужой ремень, не сталкиваясь с отрицательной реакцией, и расстегивает штаны, тут же пальцами проникая под джинсы. Он вжимает в себя чужие бедра с такой силой, что чувствует чужой тихий стон в губы, но нет, совершенно не от боли, а от сплошного удовольствия. Да, так грубо, так спонтанно, да... так нравится. Хоть бы эти семь минут никогда не кончались. Сайно разрывает поцелуй, отстраняясь от резко распахнувшего глаза фенека, но лишь для того, чтобы перенести губы на сладкую шею. Тигнари зажимает рот рукой, лишь бы не услышали его стоны, и краем уха замечает чужой смех по ту сторону двери. Значит не подслушивают. И хорошо. Парень не смеет кусать, понимает, что могут заподозрить их маленькую шалость. Хоть и ежу будет понятно по их раскрасневшимся лицам и вставшим членам, что происходило в гардеробной, но сейчас в помутненное сознание эта мысль не доходила. Тигнари жмурится, до боли прикусывая внутреннюю часть ладони, лишь бы его не услышали. А подать голос очень хочется, чувствуя, что творят чужие губы и язык на его шее. Фенек пускает пальцы в белые волосы, сильно сжимая их при следующем проводе языка от ключиц до подбородка. Архонты, до чего же это возбуждает. Он чувствует, как в нижнем белье все теснее и теснее с каждым грубым касанием. Это просто невыносимо, чувствовать это, находиться здесь, понимать, насколько запретно все то, что они сейчас делают. Но как же хорошо, как все именно сейчас ощущается так, как и должно быть. Это возносит на Селестию, преподнося их богам как новых грешников, что будут бороться против старого мира. Сайно утыкается носом в шею, дышит сбивчиво, водит по-хозяйски руками под футболкой, закрыв глаза – наслаждается. Он ненасытен, знает это и хочет большего, но пока не может позволить, ведь семь минут это слишком мало для них двоих, терпевших столько времени. Сколько? Никто и сказать не может. Но судя по бурной реакции обоих – много. Рука спускается по телу, вычерчивая непонятные узоры кончиками пальцев, пока не доходит до чужого нижнего белья. Тигнари вздрагивает, скорее от ощущения щекотки, нежели от неожиданности. Сайно кончиками пальцев залезает под белье, оглаживая чистую, пока невинную кожу. Но это пока, не правда ли? Его рука спускается ниже, с каждым сантиметром заставляя фенека вздрагивать. Губы сами находят чужие, захватывая в плен, и без стеснения язык толкается глубже, изучая чужой рот. Холодными пальцами дотрагиваясь до члена "друга", парень ловит губами стон, стараясь его заглушить в поцелуе. Однако все равно выходит слишком громко, но взрыв смеха за дверью заглушает звук, и оба надеются, что их не слышно.  — Ты слишком громкий, Нари, – шепчет он прямо в губы, но в ответ получает лишь затыкающий поцелуй. Его старания вытащить член из боксеров прерываются. Тигнари резко спускает руки, захватывая чужую ладонь, и прижимает ее к груди. Он знает, Сайно не остановит открывшаяся дверь и несколько пар глаз одноклассников, глазеющих на них как на восьмое чудо света. Пора прекращать. Фенек отдергивает друга – а друга ли? – от себя и смотрит в глаза полные непонимания вперемешку с жгучим желанием.  — Если мы не хотим, чтобы все поняли, что мы тут делали, нужно остановиться,  — он толкает парня в грудь.  — Пусть понимают, — Сайно вновь приближается за новым поцелуем, но встречает лишь ладонь.  — Нет, нужно успокоиться.  — За минуту? — он вскидывает бровь, скрещивая руки на груди.  — Ты считал? — Тигнари поднимает уши вверх, ощущая страх.  — Нет, но предполагаю.  В дверь стучат. Оба парня резко дергаются, отстраняясь друг от друга на противоположные стороны гардеробной. Как бы Сайно не плевал на реакцию одноклассников, страх спалиться все же присутствовал в глубине души.  — У вас минута, кончайте быстрее, и не забудьте убраться, а то мама Нилу не потерпит спермы на своей одежде, — голос аль-Хайтама вновь сочится насмешкой.  Тигнари в ужасе смотрит на парня, понимая, что не спалиться у них уже не получится. Звук застежки молнии эхом ударяется о стены гардеробной, и Тигнари в спешке застегивает ремень, понимая, что его-то футболка скроет стояк, но вот Сайно в своей обтягивающей и заправленной вряд ли справится с этой задачей. М-да, и что теперь делать? Парень выглядит жутко напуганным, стреляя взглядом по всей комнате, придерживаясь несчастной вешалки с какой-то красной кофтой. Он и сам понимает в какую ситуацию попал, не смотря на брошенные ранее слова "пусть понимают". Нацепить какую-нибудь одежду сверху, выбор которой был велик, не представлялось возможным, ведь помимо всеобщего смеха он и так даст одноклассникам подсказку, что он там прячет. Счет идет на секунды, но в помутненные головы так и не приходит ни одна разумная идея. Комод отодвигается и оба понимают – это провал.  — Парни, может вам в отдельную комнату? — Кавех прикрывая улыбку рукой, старается не засмеяться от вида двух возбужденных и красных как помидор одноклассников.  Девочки в смущении отворачиваются, кидая друг на друга многозначительные взгляды, сквозь которые можно узнать "а я говорила" и "они реально геи?". Парни смеются, чуть ли не стуча кулаками об пол, а вот "друзьям" ни капельки не весело. Сайно хватает фенека за руку и бежит к выходу, таща за собой ничего не понимающего и вечно спотыкающегося Тигнари. Парень не смеет сопротивляться, ведь оставаться с одноклассниками сейчас не вариант, и поэтому хватает за собой бутылку вискаря, забытую всеми почему-то в коридоре, и выбегает в развязанных кедах на лестничную площадку, не боясь упасть. Его не интересует куда они направляются, главное он с Сайно, а Сайно знает куда идет. Парень останавливается в пролете второго этажа и прижимает Тигнари к стене, перехватывая руку с крепким алкоголем. Поцелуй, вновь жадный и спонтанный, но необходимый им прямо сейчас. Язык проникает в чужой рот беспрепятственно, изучает, но не осторожно, а по-хозяйски, свободная рука вновь скользит от бедра под футболку, словно пересчитывая пальцем количество ребер. Фенек рукой хватается за чужую одежду, вытаскивая ее из плена джинс, и теперь напрямую касается смуглой кожи. Ведет коготками по всему животу, слева направо, мучает резким контрастом ощущений, заставляет оторваться от зацелованных губ и уткнуться в шею, простонав на выдохе. Мучитель Сайно или мучитель Тигнари – кто же выиграет? Соседка, невовремя вышедшая из квартиры. Парень, испугавшись, что их заметят, хватает фенека за руку и бежит без оглядки вниз на улицу, на свободу. Он помнит как бежать до дома, что займет это около семи минут, которые как раз им и дали ранее на осознание полного пиздеца между ними. Ничего, потерпят. Впереди на дороге неприятная лужа, большая, нужно прыгать, оббежать не получится. Тигнари поскальзывается, падает на ровном месте, крепче хватаясь за руку парня, как утопающий за соломинку, руку с алкоголем поднимает вверх – реакция есть. Сайно подтягивает на себя, берет "друга" на руки словно невесту, и бежит что есть силы по выбранному направлению. Лужа уже не кажется препятствием. Фенек обнимает его, прижимаясь всем телом, вдыхает родной аромат одеколона и уже знает каждую его ноту наизусть. Пряные, древесные, кожаные. Рука, не занятая алкоголем, спускается ниже, к груди, гладит ее, несильно задевая соски. Сайно резко останавливается и, не дав себе время отдышаться, прочищает горло. — Прекрати, или я возьму тебя прямо здесь, – его голос, вперемешку со сбитым дыханием, совершенно серьезен, без колебаний намекающий, что он действительно готов это сделать. — С чего ты взял, что ты ведешь? – лис самостоятельно спрыгивает с чужих рук, покачиваясь, проходит вперед, задевая хвостом чужие ноги, точно играя. — А кто? Ты? – Сайно смотрит исподлобья, уперевшись руками в колени. — Конечно я, глупый, – и хитрая лисья улыбка. Парень выпрямляется и, совершенно не спеша, будто не он тут мечтает добраться до дома как можно скорее, подходит к "другу", показывая свое превосходство в росте на целых десять сантиметров. Будто это сразу ставит его в активную позицию. Резко хватает фенека на руки вновь и под чужой вскрик бежит дальше. Препятствий на дороге он больше не видит, срезает путь через газон, виляет между припаркованными машинами, спрыгивает с бордюров на обе ноги и продолжает движение. Среди пятиэтажек, на контрасте стоящих между новыми домами, виднеется его родной двор, и до подъезда рукой подать. Он ставит Тигнари на асфальт и дрожащими руками хлопает себя по карманам – слава Архонтам, что ключи из них он не достал, хотя телефон его так и покоится на столе у Нилу дома. Подъездная дверь открывается, и они пулей летят на четвертый этаж, не обращая внимания на лежащего в одном из лестничных пролетах пьяницу, кричащего им что-то вслед. Вбегают в квартиру также стремительно, но дальше коридора не заходят – набрасываются друг на друга, не сняв даже и обуви.  — А родители? – Тигнари, на секунду оторвавшись от чужих губ, спрашивает. Хотя, честно, ему уже было плевать. — В деревне, – парень утыкается в чужую грудь, тяжело дыша.  Терпения уже нет, хочется уже здесь и сейчас, но прихожая ведь не самое лучшее место, не так ли? Лучше отдышаться, дать себе немного времени, ведь до той части, горячей и желанной, еще далеко. Ну и им необходимо переместиться в более подходящую для них спальню, естественно. — Ты все еще думаешь, что будешь вести? Фенек обхватывает свободной рукой чужое лицо и поднимает его на себя, заглядывая в алые глаза. — Да, – уверенно произносит он, – я же не гей какой-то. — А кто тогда? Тигнари задумывается. А действительно, кто он? Сайно выхватывает бутылку алкоголя и, не стесняясь, открывает ее, отпивая из горла, пристально смотрит на "друга". Пара неудержавшихся капель скатывается по подбородку вниз, зацепив взгляд древесно-изумрудных глаз. Фенек отрывает чужую руку, и бутылка выскальзывает из ее хватки, с треском падая на пол. Осколки разлетаются по всему коридору, а жидкость захватывает все больше горизонтального пространства, капли которой еще и оседают на стенах, скатываясь вниз. Бедные обои, которые теперь на века будут хранить разводы паленого виски. Но это все сейчас никого не волнует. Тигнари слизывает капли алкоголя с подбородка под удивленный выдох парня, старающегося отстраниться. Фенек не собирается дать ему это сделать и, схватив за шею, притягивает ближе, переходя к более манящим губам. Проталкивает язык глубже, дав возможность тому прочувствовать сладость алкоголя. Наступает, заставляя Сайно шаг за шагом отступать назад, переносит ладони на чужую грудь, впиваясь коготками. Хвостом беспорядочно машет из стороны в сторону, пока не поднимает его наверх, чувствуя руки на своих ягодицах. Они по-зверски сжимают их в своей хватке, давят на себя, и Тигнари вновь вжимается в парня всем телом. Синяки от рук точно останутся, но, знаете, им обоим даже нравится это осознание. Но Сайно считает своим долгом сегодня брать всю инициативу только на себя, показывая, как же долго он всего этого ждал.  Тигнари стонет, только его шеи касаются зубы. А Сайно важно, чтобы тот носил его метку. Укус, укус, засос. Фенек извивается, пытается оттолкнуть, мычит, когда теплый язык касается его нежной шеи. Архонты, пожалуйста... Просто пожалуйста! Что-нибудь пожалуйста! Парень меняет их местами, теперь вжимая в стену Тигнари, и подхватывает на руки, вскидывая бедра. Как же удачно его задница оказалась напротив его запертого в штанах члена. Оба сдавлено мычат, зажмуриваются до салютов перед глазами. Уже мечтают трахаться до громких стонов, до выкрика имен, до интенсивного оргазма. — Сайно, – фенек откидывает голову назад, больно ударяясь об стенку, – умоляю, скажи, что у тебя есть смазка. — Блять. Ого. Супер. Вот и поебались. Тигнари хватается за белоснежные волосы и направляет взгляд алых глаз на себя. — Заебись. — Купим. — Настроение упадет, – фенек вновь прикрывает глаза, откидывая голову назад. — Со мной у тебя ничего не упадет, – Сайно опускает "друга" на пол, пулей полетев в комнату. Тигнари скатывается по стене, поджимая колени к себе. Сердце бешено грохочет везде – в груди, в висках, в шее, в ушах. Руки трясутся, член упирается в штаны, а между ног позорно мокро. Он действительно даст парню взять себя под хвост?  Да! И мозг подкидывает картинки, как именно Сайно это сделает. Как будет возвышаться над ним, показывая свое превосходство, как будет смотреть жадно, липко, пошло, как вставит ему, наслаждаясь стонами. Будет трахать его, в мечтах фенека грубо. Синяки охватят всю нежную кожу худого тела, что будет стыдно показаться маме с папой. Да уже будет стыдно, учитывая как кожа шеи горела. Бездна, его пальцы внутри него... растягивают, оглаживают, толкаются до костяшек. Что-то он все-таки слышал об этом процессе между двумя мужчинами. Блять, он серьезно заднеприводный? Гей? Налитый кровью член внутри него, пульсирует, распирает. Нет-нет! Он будет сверху! Сайно тащит Тигнари за руку наверх. Парень открывает глаза, с поднятыми бровями рассматривая свободную футболку, натянутую задом-наперед.  — Ты хоть надень ее нормально, – фенек с шипением дергает рукой, что была зажата в чужой крепкой хватке. Парень смотрит на одежду, глупо улыбаясь, и резко снимает, оголяя тело. Блять. Ну не мог Тигнари устоять! Эти мышцы... Трогать, царапать. Возбуждать одними прикосновениями. Он без раздумий бросается на Сайно, затыкая поцелуем удивленный изгиб губ. Футболка падает из рук прямо в лужу алкоголя, впитывая это паленое виски. Хорошая футболка. Была. Парень отшагивает к стене, сквозь поцелуй стараясь донести, что им нужно в магазин. Но все попросту. Его не слышат. Фенек спускается ниже, коготками цепляя пресс, целует шею, оставляя свой первый засос. Ведет поцелуями к ключице, прикусывая ее, широко лижет грудь. Останавливается на мышцах живота и смотрит снизу вверх на парня. А тот... А тот задыхается в моменте, смотрит в ответ жалобно, умоляюще. Просит Тигнари продолжать. Не просто просит, умоляет. Готов сам встать на колени перед фенеком, лишь бы тот дал ему то, о чем оба думают. И парень проводит коготками по чужому прессу, ловя подушечками пальцев пробежавшую по телу дрожь. Касается языком, ведет вниз к джинсам. Руки не слушаются, дрожат как самые настоящие предатели, но расстегнуть ремень все же удается. Чертовы джинсы опускаются до колен, захватывая с собой боксеры. И перед ним предстает то, с чем придется иметь дело. Рельефный, пульсирующий, широкий – и явно увеличившийся в размерах с класса пятого, когда они мерились со всеми мальчиками из их класса в раздевалке перед физкультурой – член Сайно. Внизу все свело, узел возбуждения затягивался еще туже. И меж ног – о, Архонты, помолитесь за его грешную душу – уже просто ужасно мокро. Блять, он реально мечтает об этом члене в своей заднице.  Тигнари нетерпеливо прижимается носом к паху, оставляя нежный поцелуй настолько близко к члену, что Сайно задыхается, рукой хватаясь за темные волосы. Сжимает сильно и ведет вниз, желая получить необходимое ему сейчас удовольствие. Фенек поднимает глаза наверх, и парень просто умирает от пошлости этой картины. Тигнари, его друг, лучший друг, лучший настолько, что приходилось скрывать свою влюбленность в него, сейчас смыкает губы на головке его члена. Щекочет уретру юрким кончиком языка, заставляя смазку выделяться еще активнее, хватает за ягодицы и подталкивает к себе, беря член в рот. — Блять! Нари! – Сайно слишком сильно сжимает волосы и сам толкается глубже, – Мхах, Нари! Стонать его имя? Ну что ж, ему не впервой. Рука перемещается на большое ушко, сжимая его у основания. Теперь же ему можно? Если Тигнари сидит с его членом во рту.  — М-м-м, – стонет фенек, посылая вибрации по всему стволу. Ах, вот почему нельзя было. Эрогенная зона? Все, ноги отказываются носить столь порочного человека. Сознание мутнеет настолько, что силуэты предметов мебели размываются, превращаясь в красочную мешанину. А Тигнари... Сайно опускает взгляд. А Тигнари ему делает минет. И это ебать как четко видно. Он беспощаден к нему. Широко лижет от основания к самой головке, посасывает ее, пряча острые клыки, данные ему от природы. Очерчивает каждую венку и резко берет в горло. Позорно хочется уже кончить, наблюдать, как Тигнари проглатывает его сперму, облизывая губы, и... О-ох... Фенек принимается помогать себе рукой, брать глубже, расслабляя горло. И неотрывно продолжает смотреть на него поплывшим от возбуждения взглядом. Дыхания уже нет, Сайно задыхается, прижимая руки то в стене, то хватая за голову Тигнари, стараясь получить большее. Глубже-глубже-глубже, пожалуйста, еще чуть-чуть! Заведенное сердце уже отказывает, переполняя болью грудь, посылающую сигнал тревоги в не привыкший к такому количеству ощущений мозг. Парень громко стонет и отталкивает "друга" от себя. Нет, он так больше не может.  — В магазин бежим, быстро. Вопрос где Тигнари научился делать минет парню в голову пока не приходит. Попадая точно в цель, терзая в муках удовольствия, заставляя умирать и возрождаться снова. И весь мир тускнеть. Да, так он и делал.  Футболке уже был конец, и Сайно, покидая фенека, обиженного из-за отрыва от дела, оказывается, приносящего такое извращенное удовольствие, бросился в комнату, вытаскивая из открытого, потому что на закрытие в прошлый раз времени не было, комода новую футболку, тут же надевая ее. Опять задом-наперед. Да как-то насрать уже. Он бежит в коридор, хватает Тигнари за руку и по полу тащит за собой. Встать у того получается лишь после порога, когда уже успел споткнуться об него.  — Ты вообще знаешь, как это делается?  Тигнари, загнанно дыша, вырывает свою руку из чужой хватки и прижимается к стенке, где-то в пролете второго этажа. — Ты не смотрел? – голос Сайно, как и он сам, дрожит. И, получив неуверенный кивок, продолжает, – я знаю. Смотрел. Тебя представлял.  Фенек, распахнув глаза, громко сглатывает. Его "друг" дрочил на него? Касался себя, в мыслях рисуя картины обнаженного Тигнари, стонущего на разный лад от проникновения. Представлял его срывающего голос, до жути раскрепощенного, и возбуждался еще сильнее, заглушая собственные стоны в кулак. Мечтал видеть фенека перед собой на коленях, с его членом во рту, как пару минут назад. Мечты сбываются, не правда ли? Смотрел сквозь пелену возбуждения на контраст их тел, на то, как его руки выглядят на аппетитных бедрах. Как кожа белеет, и проявляются синяки от его хватки. Как Тигнари извивается и просит грубее. След от его ладони на упругой ягодице яркий, контрастный и до жути возбуждающий. Он прикасается к члену своего "друга" и надрачивает в темп толчков. Шлепки-шлепки-шлепки. И это лучший звук в его жизни после стонов Тигнари, конечно же. И он после такого шоу в собственной голове кончал и садился на пол, улыбаясь самому себе. А перед глазами Тигнари весь в засосах, укусах, синяках от сильной хватки и, естественно, без души, ведь Сайно вытрахал ее.  Парень хватает фенека за руку и несется по ступенькам дальше на улицу. Редкие прохожие косятся на них, красных и возбужденных, и, вскинув брови со словами "мальчишки", продолжают свой путь. — Эй! Вот же магазин! – Тигнари старается притормозить, вырываясь из чужой хватки. — Там подруга мамы работает, – Сайно с силой тянет его на себя, – не хочу, чтобы до нее дошло. Фенек согласно кивает. И они бегут дальше. Что ж, он до этого он не думал, что, оказывается, презервативы покупать стыдно. Но Сайно, по всей видимости, это совершенно не заботит. Он подбегает к прикассовой зоне, глазами выискивая нужный товар. — Карамельку хочешь? – парень, будучи на корточках, поворачивает голову к "другу". — Чего? Какая нахуй карамелька? – чуть погодя, он шепотом продолжает, – твой член лучше нее.  — Я запомню твои слова, – Сайно хватает смазку со вкусом карамели и презервативы, направляясь к кассе. А. Вот к чему это было.  *** Сайно-Сайно-Сайно! Его слишком много, слишком много и, на удивление, недостаточно. Он полностью его. Теперь будет точно. Ноги отшагивают к постели, чужие руки на ягодицах зверски сжимают истерзанные мышцы. И пылкий, влажный, сводящий с ума поцелуй, не дающий захватить недостающий воздух. А его безумно не хватает. Жарко, Архонты, как же жарко! Тигнари стягивает с себя футболку, тут же откидывая ее в сторону. Упала на комод, уронив с собой какой-то флакон чего-то там. Да вообще насрать. Обжигающе горячие пальцы касаются бархатистой кожи, опасно ведя к соскам. Но фенек прерывает, недовольно мычит и, разорвав поцелуй под чужой разочарованный выдох, принимается стягивать футболку с "друга". А тот не против. Ему тоже невыносимо жарко, и он поддается действиям, оголяя себя.  А затем грубо толкает Тигнари на кровать, тут же набрасываясь сверху. Придавливает, тяжело дышит и невесомо касается языком резко подскочившего ушка. — Нари... – на выдохе произносит он. Голос с хрипотцой сводит с ума, заставляя фенека задрожать, – тебе придется принять, что я тебя выебу.  И мягкий укус прямо у основания ушка. Тигнари стонет, бьет по плечам, в грудь, шлепает по всему, до чего может дотянуться. Изгибается на кровати, безумно бьет хвостом по постели. Архонты, Сайно, прекрати! Кажется, он простонал это. Ведь парень, смеясь, отрывается, напоследок проведя языком по внутренней стороне уха. Еще хуже! Фенек хватает его за волосы, оттягивая назад. — Ты потому не позволял касаться? – Сайно, перенеся вес на одну руку, пальцами сжал основание уха, смеясь с чужих стонов и невероятной гибкости спины, – эрогенная зона, да? — Прекрати! – сквозь крики удовольствия вопит он, – прекрати, Сайно, умоляю! И Сайно слушается – чуть позже вернется к этому. Он, сползая, опускается ниже, дрожащими пальцами растягивая ремень. Бляшка звенит. Пуговица вынимается из петли. Молния расстегивается. И парень переворачивает Тигнари на живот, уделив внимание хвосту, с которого не так просто снять одежду. Видел он, как фенек это делает. Кажется, это будет единственным нежным действием за эту ночь. Ведь после, Сайно, обхватив вместе с джинсами боксеры, резко сдергивает их.  Блять. И ругается вслух. Тигнари поворачивает голову, стараясь увидеть причину такого ругательства. И оно тут же вылетает и у него. Следы пальцев невероятно четко контрастируют с белоснежной кожей. И да. Сайно это возбуждает. Мое! Он хватает фенека под колени и силой ведет их вперед, ставя парня в коленно-локтевую. И тут же падает головой в кровать.  — Блять, Нари, Архонты, блять, Нари, – шепчет он.  А Тигнари все слышит. Смеется и повиливает бедрами. В порнухе девушки так делали. Может Сайно понравится? И парень съезжает по кровати, со стуком падая на пол. Сходит уже с ума. Перед глазами темная пелена, затмившая окружающую реальность, в ушах стук сердца, не перебивающий кричащий голос в голове: "блять, как же я его хочу". А фенек, на удивление, был спокоен под его взглядом – алкоголь? Определенно. Или... он хотел этого раньше? Сайно вытаскивает из кармана смазку, презервативы, и смотрит. Карамель... только с Тигнари она теперь будет ассоциироваться. С его первым сексуальным опытом. С его первой любовью. С первыми жаркими касаниями, с первыми шлепками кожи о кожу. И парень был согласен на это. По-другому он думать уже не сможет и тут же дрожащими то ли от вожделения, то ли от алкоголя в крови руками срывает защитную пленку. Лубрикант холодный. Сайно поднимает голову – хотя лучше бы этого не делал – и тут же жмурится, утыкаясь лбом в кровать. Вымученно стонет. Сексуально вздернутые бедра, тут же вздрогнувшие от алого взгляда, хвост неспешно покачивающийся из стороны в сторону и этот взгляд Тигнари. Будто ему не впервой так себя предлагать. Внутри все сжимается, узел внизу живота уже слишком тугой, давит невыносимо, но продолжает затягиваться. Теперь он не может сосредоточиться ни на чем, кроме желания скорее коснуться фенека так, как запрещено друзьям. Хотя он уже это делал, но сейчас оно еще сильнее. И более откровенно. Сайно ведет, но он, чуть ли не рухнувший рядом с кроватью, держится стойко. Греет смазку в руках и опускает взгляд. — Ты чего ждешь? – Тигнари поднимается на руках, садясь на задницу, – сидишь тут, когда я сквозь смущение предлагаю себя. — Смазка холодная, – отвечает он, продолжая смотреть на тюбик в руках. На фенека он не смотрит специально. Знает, что один взгляд этих древесно-изумрудных глаз, и он сорвется. Созерцание не закончится только на этом милом личике, пойдет дальше по шее, по собственным меткам, от которых кровь только сильнее погонится от головы, в которой, в общем-то не было ничего, кроме желания, к члену, больно упирающемся в штаны. Снять бы их. А потом взгляд уже достигнет ягодиц с контрастирующими алыми пятнами от его рук. И все – конец.  — Не смотришь на меня даже, – якобы спокойно, однако с ноткой обиды, произнес Тигнари, – другого представляешь? Сайно поджимает губы. Блять, Нари, пойми, что я не могу сорваться! Не имею права! И он прикрывает глаза. Голову специально поднимает повыше и сквозь ресницы смотрит, не отрывая алый взгляд от лица напротив.  — Пытаюсь сдержаться, – хриплым голосом произносит он, – тебя еще растянуть надо. — Растянуть? – Тигнари прижимает уши, – ты знаешь как? Сайно улыбается краешками губ. Его опыт в просмотре гейской порнушки позволяет знать как. Но страх, пробивающийся сквозь толщу алкоголя, все равно присутствует. Слава Архонтам, неловкость первого раза с ними не в одной комнате. Он прочищает горло. — Знаю, – он медленно кивает, прикрыв глаза, – и тебе придется довериться мне. Тигнари кивает, дав свое согласие. Доверяет. В таком-то деле! Сайно касается чужого бедра, чувствуя подушечками пальцев мурашки, ведет к мягкой заднице. И в комнате раздается шлепок. Фенек вздрагивает, и огненный след на его заднице волнами распространяется по всему телу, ускользая вниз живота. И он мычит, подавшись назад. Понравилось. Сайно откидывает голову назад и улыбается. Архонты, им явно нравится одно и то же. Спасибо судьбе, что свела их в одну постель. Если бы тут была нежнятина... Сайно не знал, как бы отреагировал. Возбудился бы так же? Он, переложив тюбик в другую руку, понимает, что, в принципе, смазка согрелась. Не с первого раза – зараза такая – она открывается, и парень поднимает испытующий взгляд потемневших алых глаз на "друга". А тот весь пунцовый, тихо постанывающий от предвкушения и нервно кусающий губу. Твою мать. Он себе такого точно не представлял.  — Тебе нужно чуть потерпеть, – Сайно выдавливает смазку на пальцы, под чужой, полный страха взгляд. Все же и фенека он настиг. Неизвестность пугает. Все-таки, когда ты всю жизнь думал, что ты будешь с девушкой, а тут тебя будут трахать пальцами... ну немного некомфортно. Но до чего же хочется! Внутри все чешется, дрожит, вставший член истекает смазкой, моля о прикосновении. В голове один лишь Сайно. Взгляд Тигнари опускается, замечая мокрое пятно на джинсах парня, залезающего обратно на кровать. Настолько он его хочет!? Чужая рука касается его спины, и фенек ложится на кровать и, устаиваясь по-удобнее, виляет бедрами. Спасибо алкоголю за то, что скованности в его теле нет. Только жгучее желание. Не так он представлял свой первый раз.  Пальцы касаются тугого колечка мышц, и Тигнари вздрагивает, все же зажимаясь.  — Тише-тише, – успокаивает Сайно, – расслабься. — Давай я тебе в задницу буду пальцы совать, посмотрим, как ты расслабишься , – шипит фенек.  Парень целует ягодицу, мимо ушей пропуская чужую язвительность. Толкает палец внутрь и кусает нежную кожу. Медленно продвигается под чужое шипение и – о, Архонты, примите его грешную душу – думает о том, как же там узко. Пиздец. Он утыкается головой в чужую поясницу и выводит палец. Тигнари облегченно выдыхает. Но ненадолго. Палец входит уже лучше, и Сайно оставляет поцелуй на пояснице. Как же он хочет послать к праотцам эту растяжку. Но пока трахает фенека пальцами, а не членом. Который, кстати, уже очень сильно давит. Парень, даже не глядя, знает, что его штаны мокрые. Чувствует это. В голове точно кровяное голодание, ведь мыслей, кроме как сильно он желает трахнуть Тигнари, не было. А вот в паху уже все пульсировало.  Фенек дергается, шипит, бьет хвостом по чужой голове, но пропускает второй палец. Сайно шепчет: "хороший мальчик", и сердце пропускает удар. Как он его назвал? Бездна... обычная фраза в жизни, они часто так называли друг друга в шутку, но сейчас... Тигнари больше не сможет ее воспринимать адекватно. Член дергается, и он едва постанывает, вильнув бедрами. — Хороший мальчик, – повторяет Сайно, поняв, что тому это понравилось. Блять, какой же он извращенец. Они оба. Фенек мычит, инстинктивно подаваясь назад. А парень толкается внутрь, входя по самые костяшки. И все тело прошибает током, несущимся откуда-то, где пальцы Сайно сейчас надавили. Тигнари дергается и, испугавшись сам своего голоса, стонет. Да-да-да, туда попади еще раз! — Нравится? – шепчет парень в опущенное ушко. И тут же кусает его, толкнувшись еще раз. Фенек брыкается, пытаясь достать руками до тела над собой, и еще больше выгибает спину, чувствуя, как мышцы тянуться. В голове лишь слово "пиздец". А в груди пожар. Как и, кстати, на заднице. Звон шлепка ударяет об стены еще раз, и фенек, неразборчиво мыча, старается что-то донести "другу". Может что-то о том, что ему нравится? Он мазохист? Или... Поток мыслей о том, что же он хотел сказать, прерывает блаженный стон. И все из-за этой гребанной растяжки. Из-за этих длинных, как у пианиста, настойчивых пальцев.  На три пальца Тигнари уже насаживается сам. Подвиливает бедрами, стонет и не смеет оборачиваться. То ли боится, то ли смущается увидеть липкий, жадный, пошлый взгляд Сайно.  А парню просто сносит крышу. Все то, что он видел лишь в своих влажных фантазиях, предстает прямо перед ним. Полностью обнаженный Тигнари, постанывающий от его же пальцев, проявляющиеся синяки от его рук на этой аппетитной заднице и куча укусов на белоснежной – хотя уже в некоторых местах алой – коже. И до активного секса еще чуть-чуть. Вот только... Сайно боится. Насколько бы раскрепощенным фенек не был, это все-таки их первый раз. У обоих. Тем более, когда вы просто пьяные так, что презервативы и смазку в шестнадцать лет не стесняетесь покупать, не краснея как помидоры и не пряча от глаз покупателей свой товар. Что-то в голове начинает проясняться. Парень вынимает пальцы из чужого нутра, напоследок оглаживая края припухшей дырочки, и садится на кровать, складывая руки на колени словно прилежный ученик.  — Желание потрахаться со мной это твое желание или алкоголя? – его голос вдруг стал серьезным. — Что? – колени Тигнари разъезжаются, и он полностью ложится на кровать, поворачивая голову. — Ты этого хочешь или алкоголь? – Сайно переводит алый взгляд на штаны, понимая, что теперь их ждет участь попасть в мусорку, – я не хочу пользоваться тобой для утешения собственного возбуждения. Фенек бьет по сторонам хвостом, явно обдумывая ответ. Что он скажет ему? Как объяснит то, что чувствует? — Ты думаешь, – Тигнари поднимается, с лисьей улыбкой приближаясь к "другу", – что реакция моего организма на тебя, – и усаживается на его колени, – просто шутка? Трахни меня, сколько тебя ждать. Я смирился, что это сделаешь ты.  Сайно прикрывает глаза. Тяжело и шумно дышит. Чувствует пульсацию по всему телу. И как по его животу стекает чужая смазка. И это до невозможности возбуждает еще больше, унося за собой весь страх и запечатывая его под тысячами замков. Сегодня ему нет места в его душе. Все, достаточно. Он толкает от себя фенека на скомканные от активных движений парня простыни, тут же закрепив его запястья над головой.  — Стой-стой! – брыкается Тигнари, – догги-стайл, молю! А кто такой Сайно, чтобы не потакать желаниям "друга"? Он отпускает его, дав возможность перевернуться, а сам дрожащими руками пытается снять с себя эти чертовы джинсы. У Тигнари это получилось лучше некоторое время ранее. Ремень никак не расстегивается, и фенек недовольно мычит, повернувшись к парню. Его руки ловчее, расправляются со штанами, спускают их вместе с боксерами до колен, а затем он сам недовольно смотрит на Сайно. Тут только по одному взгляду понятно, что желание видеть его полностью обнаженным присутствует в его душе. Сними эти чертовы штаны! И парень не сопротивляется. Он шумно выдыхает, стоит только его члену освободиться из оков мешающей ткани, благодарственно мычит, ощущая пальцы, еле касающиеся его ствола. Сейчас каждое касание ощущается ярче в миллион раз, посылая дрожь по всему телу. Подушечки пальцев Тигнари воспринимаются как обжигающе горячие, невыносимо желанные, будто без этих прикосновений мир был блеклым и пустым. А сейчас... а сейчас он чувствует себя лучше, чем когда-либо. Сайно стонет, его член дергается, стоит Тигнари обдать его холодным воздухом, чтобы после слизать естественную смазку. Парень находит опору в чужих плечах и сгибается, мыча что-то нечленораздельное.  — Сними их уже, – шепчет фенек, шлепая того по бедру. Нехотя отстранившись, он с трудом снимает джинсы – хотя уже желает разорвать, поскольку выпутаться, почему-то становится сложно, откидывая их куда-то в сторону, и те падают к чужой футболке, еще хранившей тепло своего хозяина. И Тигнари, напоследок хмыкнув, берет презерватив, неспешно открывая его. Сайно сглатывает, следя за этой картиной, разворачивавшейся перед ним. Фенек со спокойным лицом – и безумно бьющимся хвостом об кровать – открывает упаковку, неотрывно смотря поплывшим взглядом в чужие потемневшие глаза. И в них он находит то, из-за чего не разворачивался во время растяжки. Пошлость, жадность. И это сводит с ума. На самом деле, ему хотелось, чтобы та бутылка паленого алкоголя не разбилась, и он сейчас бы сделал пару глотков для храбрости. Может и решился бы на секс лицом к лицу. Но увы и ах.  Тигнари приближается к чужому члену, с хитрой лисьей улыбкой наблюдая за чужой реакцией, и берет наполовину в горло, тут же чувствуя руку на основании своего уха. Стонет, закатывая глаза, посылает вибрации по стволу, с приятностью внутри вслушиваясь в чужие стоны, и выпускает с пошлым звуком член изо рта. Натягивает презерватив и отстраняется. Лицо напротив просто уже пунцовое, ладонь прикрывает рот, а грудь слишком часто вздымается. И он понимает, что сам не лучше. Дыхалке уже конец. Специально задев хвостом чужую грудь, он вновь встает в коленно-локтевую. Слышит, как Сайно открывает смазку, постанывая, распределяет по собственному члену и под конец тихо, на грани со стоном, откидывает тюбик от себя. И вдруг Тигнари чувствует пальцы, ведущие к основанию хвоста. — Основание хвоста ты тоже не давал касаться по той же причине? Как и уши? Паника захватывает все тело фенека, и он тут же начинает сбрасывать с пушистой конечности чужие пальцы, неистово виляя ею. В ответ слышит лишь тихий смех. Смешно!? Что смешного!? Он же умрет прямо здесь, если Сайно продолжит! А парень поступает хитрее, накручивая безудержно виляющий хвост на руку. Пальцами сжимает основание и ловит протяжный стон. Его догадка оказалась верна. Ноготками он чешет его и, понимая, что крыша уже съехала примерно на другой конец города, толкается членом постепенно внутрь. Тигнари шипит, и парень останавливается.  Архонты, это слишком. Просто слишком. Слишком странные ощущения. И пока что не особо приятные. Оно так и будет? Фенек жмурится, утыкаясь лбом в кровать. Если геям это так нравится, значит дальше будет приятнее? Сайно двигается дальше, и Тигнари скребет руками по постели. Этот член внутри... Пульсирует, чертовски приятно распирает и просто стоит как каменный. Архонты, сколько у его "друга" выдержки? Он сам бы сорвался на первой же секунде! Фенек мотает головой, тяжело дышит, посылая невербальные сигналы остановиться пока что. Сайно кладет руку на чужую поясницу и легонько массирует. Это должно помочь? Тигнари сжимается, ловя острым слухом чужой неровный выдох. Так и надо? Постепенно неприятные ощущения ускользают, выводя на передний план извращенное удовольствие. Мышцы расслабляются, выходя из режима боевой готовности, и фенек чувствует облегчение. И вместе с тем четче чувствует член внутри себя. Архонты, когда он смотрел на него, ему не казалось, что ощущаться он будет в сотню раз больше. Оно так и работает? Понимая, что на локтях устоять он не сможет, Тигнари, жмурясь, опускается грудью на постель, скользя руками вперед. И тут же его запястья фиксируются чужой рукой над головой. Фенек мычит и подается назад, срываясь на стон.  — Могу двигаться? – парень ложиться грудью на него и шепчет прямо в опущенное ушко. И Тигнари неуверенно кивает. Звон шлепка по ягодице, и жар от чужой руки вновь ускользает вниз живота. И Сайно, не дав вздохнуть после стона, грубо толкается, видимо в мечтах желая задушить фенека. Иначе это объяснить никак нельзя. Голос срывается напрочь.  Блять, как же узко. Как же все до ужаса приятно давит на член. Парень жмуриться, неровно выдыхает, стоит Тигнари сжаться на его члене. Все так же беспощаден. Хотя он не был уверен, что это было специально. Не суть. Фенек до безумия желанный, в любом своем проявлении, а сейчас просто бьет по сердцу, по мозгу, по безумному желанию своими стонами. Рука без раздумий бьет по ягодице, и Сайно грубо толкается, наслаждаясь стонами, перебивающими друг друга. И сам стонет. Толкается еще раз, слышит как рвется его простыня от чужих острых коготков. Да уже насрать. Он хватается за чужое плечо, потянув себя. Наблюдает за тем, как голова Тигнари откидывается, ушки, прижатые к голове, дрожат. Бездна, это в миллион раз лучше, чем он себе представлял. Ушки, ушки, ушки, хвост. Сайно возвращает внимание последнему и с новым толчком давит на копчик. Он не знает, правильно ли все делает. Но судя по бурной реакции, то он просто умничка! Как же приятно слышать эти стоны! Он принимается массировать копчик и вскидывать бедра, членом проезжаясь по чувствительным точкам. А Тигнари срывает голос в ответ на его манипуляции. Сайно чуть тянет хвост наверх, вновь толкаясь. Простыня рвется вновь в другом месте.  Шлепки кожи об кожу разогревают комнату, стоны ударяются об стены, а жар просто выводит тела на новый уровень. Какая температура сейчас в помещении? Плюс тридцать? Плюс сорок? Да плевать. Сайно обхватывает член "друга", беспорядочно водя пальцами по всей его длине. И начинает вскидывать бедра в хаотичном темпе. Чувствует как чужая смазка остается на его руке и специально, дразня, давит на уретру. Тигнари хнычет, извивается под ним, толкаясь в чужую подставленную руку, и благодарственно стонет, срываясь на крик при следующем толчке. Тот, кто подарил Сайно слух, да благослови тебя Архонт! Слышать все, что происходит в комнате – это просто рай. Он возносится на Селестию, не забыв забрать с собой фенека, податливого и желанного. И так же как и он любившего грубость в постели. Пусть им там выделят отдельную комнату, в которой они будут любить друг друга на всех плоскостях. Хотя, в целом, им никто не сможет помешать это сделать и в этом мире.  Отпустив несчастный хвост, тут же ударивший по чужому подбородку, Сайно ложится на Тигнари, пальцами убирая прилипшие к шее пряди волос. И затем смыкает зубы на ней. Визг больно ударяет по ушам, заполоняет комнату, возможно, даже доходит до соседей. И парень резко отраняется, хватаясь за чужие бедра. — Прости, умоляю, прости, – он принялся расцеловывать чужую спину, – я не... — Сайно, – перебил он, – Сайно-Сайно-Сайно, укуси там еще раз! Алые глаза резко расширились. Он... сделал все правильно? Сердце пропускает удар. Тигнари не перестает его удивлять. Парень вновь ложится на чужую спину.  А Тигнари давно думает, что он умер. Что это все нереально. Или просто сон, как он трахается со своим, кстати, лучшим другом. Потому что ощущений много, даже слишком. Они все наполняют тело, пульсируют в сердце, разносятся по венам словно доза наркотического вещества. И, нужно самому себе признаться, фенек употреблял бы этот наркотик хоть каждый день. Без единого пропуска. Пусть будет наркоманом, пусть пропустит мимо всю жизнь. Лишь бы окунаться в эти извращенные удовольствия каждый день. Нет, каждый час. Член внутри него – фенек даже никогда не думал о таком – широкий рельефный, давит так сильно, что, о Архонты, это до невероятной степени приятно. Чужая рука на его члене гладит, знает, как обращаться, знает все чувствительные точки. Девушка бы так не смогла. А на загривке... О-ох... чужие острые зубы. Кусают, сжимают и точно до крови. Запах тонкими нитями долетает до обоняния. А еще этот язык... слизывает алые капли, делая все еще хуже. Мурашки несутся по всему телу вниз, пока не встречаются с жаром от яростного шлепка по бедру. Тигнари уже боится думать, что будет с его телом после секса.  А Сайно нравится об этом думать. Думать о том, что будет с телом фенека после секса. Весь в синяках, в его метках, с алыми следами от укусов. Да... И это только усиливает желание кончить. И чтобы Тигнари кончил. Парень дрочит "другу" в темп хаотичных толчков, оставляет следы от зубов везде, где может дотянуться. И вскидывает бедра так, как фенек стонет громче всего, попадая в его точку слабости. И это льстит. Каждый стон как услада для ушей. Он уже говорил, что рад, что у него есть слух? — Еще... чуть... Мха-ах, Сайно! – сквозь стоны шепчет он, – я сейчас... М-м! А парень понимает о чем его "друг" говорит. Хватает за бедра с такой силой, будто сломать желает, хотя на деле – оставить новые синяки. И набирает темп, что оба уже задыхаются. И оба от громких стонов, ударяющихся об стены этой комнаты. Сайно уже сам думает: "еще чуть-чуть, да, да, пожалуйста!", и чувствует, как внизу живота уже настолько туго узел завязан, что болезненно давит.  Тигнари вытягивается, скуля, трясется как листик на ветру, и в последний раз, сжав ткань простыни меж пальцев, рвет ее на части. И Сайно чувствует, как тело под ним обмякает. Фенек кончил. И, блять, сжал его член внутри! Все, это его конец. Он протяжно стонет, ощущая невероятное давление на свой член, и по всему телу проносится волна эйфории. Кончики пальцев покалывает, они мелко подрагивают, стук сердца в ушах затмевает все посторонние звуки. Пульс высокий настолько, что обгоняет секундную стрелку в несколько раз, заставляя грудь неистово болеть. И тугой узел внизу развязывается, выпуская интенсивный и желанный оргазм.  Дрожащими руками он снимает презерватив и ложится рядом с Тигнари. Нежно смотрит на него. Неужели это не сон? Тот все еще тяжело дышит, жмурится, поджав ноги под себя. Мокрые дорожки от слез удовольствия поблескивают на его щеках.  — Это было ошибкой, – заключает фенек, не открывая глаз. Сердце пропускает удар. Ошибкой? Что... но он же спросил его тогда!  — Не пиши на меня заявление об изнасиловании, пожалуйста, – тихо шепчет Сайно, – я не хочу в колонию для несовершеннолетних. — Ошибкой было то, – Тигнари открывает глаза, обхватывая ладонью чужую красную щеку, – что мы не занялись этим раньше, идиот.