Полночь

Чу Ваньнин склонился над новым изобретением, гайки и винты полностью захватили его разум. Он погружается в работу все больше и больше, а тонкие пальцы окрасились черным маслом. Механизм все время не давался, а потому захватывал все больше. Однако он казался слишком простым, но на деле не давался с какой стороны не подойди. Детали должны стать аппаратом для максимально хорошего смешивания смесей, а точнее у Ваньнина не получалось взбить белки до пышных пиков. Но почему-то вместо запланированного получился столп искр и взрыв. Лицо покрывается черной сажей, в воздухе витает запах гари. В мастерскую бежит испуганный Мо Жань, привлеченный взрывом. Лицо искажается в испуге за возлюбленного, даже если разум говорит о том, как мала вероятность того, что с Ваньнином может произойти что-то серьезное в этой глуши. Но разве мог он не волноваться, услышав грохот? На месте мужчина видит лишь изумленное от неудачи лицо, покрытое сажей. Но кажется, что ничего значимого, а тем более страшного не произошло. -Что случилось? Ваньнин пребывает в растерянности, особенно от собственной некомпетентности, которую лицезрел его ученик. Хочется прогнать Мо Жаня подальше, прикрикнув, хотя мужчина прекрасно понимал, что виноват только он сам. -Не получилось… снова. Иди. -Может, я могу тебе помочь? В последний раз эта фраза ничем хорошим не закончилась—Ваньнин залился красным цветом. Мо Жань не заметил, а потому решил оставить учителя за работой. Он набрал в таз теплой воды, чтобы принести вместе с полотенцем и помочь смыть сажу с лица. Чу Ваньнин уже собирался умываться холодной водой, когда подоспел расторопный ученик. Мо Вэйюй усаживает учителя на стул, садится на корточки, нежно омывает чужое лицо, невольно любуясь красотой возлюбленного. Мужчина протирает каждый палец, не пропускает ни одного грязного места. Когда заканчивает, припадает к животу учителя, обхватывает руками за талию, чтобы прижаться еще больше. Учитель скользит рукой по длинным волосам, все больше задумывается над тем, как ему повезло оказаться здесь с этим прекрасным человеком. Нежность пышным цветком живет в его сердце, подпитываясь сосуществованием под одной крышей двух любящих сердец. Когда-то он только и мог бродить в этом мире совсем один, полностью подавляя свои эмоции. Любые проявления чувств прятались под маской холодности либо вспышек гнева. Теперь он учился выражать свои чувства человеку, который был полностью готов принять все без остатка. Чу Ваньнин будто бы стал мягче, но от того счастливее, словно разгорающаяся звезда под напором времени. Любовь текла размеренной рекой сквозь душу, а спокойствие щекотало сердце. Их любовь была похожа на море, которое пережило множество штормов, чтобы однажды навсегда затихнуть. Он склоняется, целует любимого в макушку, Мо Жань с полными любви глазами поднимает голову. Едва уловимая улыбка озаряет лицо Чу Ваньнина, но он гонит своего ученика подальше, пока не пропало желание закончить механизм. -Иди. Мо Жань поднимается на ноги, целует мужа в лоб и уносит воду, горя желание вынести отсюда Чу Ваньнина на руках. Через полчаса он услышит еще один взрыв, но в этот раз учитель успел уклониться от взрыва, потому его помощь, к сожалению, не понадобилась. Ваньнин сосредоточено смотрит на последствия, жестом прогоняет Мо Жаня. Ученик уходит готовить еду, а учитель понимает, что после последней неудачи повредил крышу. Он отправляет наверх марионетку, та так долго возится, что он забывает о ней. Мужчина начинает заново собирать детали в единое целое. На этот раз с учетом многочисленных ошибок все получается, так что стоит отправиться проверить работу созданного на кухне. Попыток было много, теперь в голове сложилась полная картинка механизма, осталась монотонная работа, которая утянула много времени. Когда все готово, он вспоминает про марионетку. Выходит, чтобы проверить, а та застряла на крыше. Вместо того, чтобы отправить еще одну, он решает не рисковать, а разобраться самостоятельно. На улице начинался дождь, учитывая, что в мастерскую вода не проникала, марионетка застряла после того, как выполнила свою работу. С помощью цингуна Ваньнин поднимается на крышу, помещение было низким, так что его страх высоты не проснулся. Марионетка не застряла, а вышла из строя, мужчина поднимает ее на руки, хочет спуститься, но отвлекается на голос Мо Жаня. Он скользит вниз в неконтролируемом падении, впрочем, заранее чувствуя, что его подхватят. Сильные руки подхватывают мужчину вместе с марионеткой, хочется прислониться к чужой груди, но Ваньнин сдерживает порыв, хочет встать на ноги. Однако Мо Жань прижимает его себе, спрашивая: -Почему ты был так неосторожен? -Твой голос был слышен близко, так что я был уверен, что ты подхватишь меня. Его Ваньнин так редко кому-то доверял, а еще реже на кого-то полагался. Что-то горячее окутывает сердце Мо Жаня, когда он осознает уровень доверия к нему со стороны учителя. За идею приготовить торт для Сюэ Мэна, зародившуюся в голове у учителя, Мо Жань был готов расцеловать двоюродного брата. Пару дней назад Чу Ваньнин решил приготовить торт для своего второго ученика, а помогать запретил. Так что теперь они оба пожинали плоды своих стараний. -Ты еще долго ? Я приготовил поесть. -Занесу марионетку в мастерскую, и можем идти— займусь ей завтра. Мо Жань неспешно отпускает мужа на землю так, чтобы тот аккуратно поставил ноги на землю. Он провожает его взглядом, когда тот идет в свою обитель гениальности. Вместе они идут в дом, а вымыв руки Чу Ваньнин с удовольствием ест то, что приготовил его мужчина. Подкладывая побольше еды, Мо Жань кормит до удовлетворительного, по его мнению, уровня учителя. После еды Чу Ваньнин оставляет грязную посуду на марионеток. Первое время Мо Жань хотел заниматься подобной работой сам, но Ваньнин не желал скидывать весь быт на возлюбленного, даже если сам не умеет следить за домом. -Давай сегодня помоемся вместе. Мо Жань горячо шепчет над ухом, а ничем приличным подобные предложения не заканчиваются. Правда, эти нежные руки уже заключили его в объятия, прислонили к груди, и совсем не хотелось разлучаться. Ваньнин мгновенно покрывается румянцем, хотя внутри уже был готов отдаться Мо Жаню здесь и сейчас. Впрочем, все подобные порывы Чу Ваньнин всегда жестоко подавлял в себе, несмотря на несколько лет совместной жизни. Что-то внутри все еще ставило барьер на желания внутренней страсти, заставляя себя чувствовать разнузданным. -Мо Вейюй, что ты себе надумал? -Я обещаю помочь учителю вымыть волосы и совсем не буду распускать руки. Пожалуй, если это был Мо Жань, то так оно и будет. Так что мужчины идут в небольшой бассейн, который оборудовал Мо Жань. Учитывая, что вода уже была разогрета, Ваньнин догадывается, что кто-то уже заранее все продумал, не ожидая отказа. За это он несильно хлопает ученика по руке, но тот лишь улыбается и помогает раздеться учителю, накинуть халат для купания, зная, что тому может быть не комфортно. Сам Мо Жань полностью обнажается, и теперь Чу Ваньнин еще больше жалеет, что запретил тому распускать руки, но разве он признается. Пшеничная кожа обтягивает крепкие мышцы, длинные волосы стелятся по спине, когда Мо Жань спускается по ступенькам воду, а затем помогает учителю. Крепкие пальцы, затвердевшие от тренировок, осторожно вымывают волосы возлюбленного. Чу Ваньнин готов закончить, не начав от того, как приятно массажируют его кожу, и еще немного от того, что позади него полностью обнаженный Мо Жань. Хотелось повернуться, прислониться к этой горячей груди, но он же сам просил ничего не делать!! -О чем учитель думает? -невинно спрашивает Мо Жань, опуская голову на плечо мужчины перед ним. -О том, что теперь я тебе помогу помыть волосы, - раздраженно отвечает мужчина. Повернуться все-таки пришлось, и даже пар не скрывает его румянец, впрочем, Мо Жань ничего не говорит. Он наклоняет голову, чтобы учителю было удобнее. Но разница в росте делает процесс неловким, однако Мо Жань терпит затекающие мышцы, чтобы насладиться заботой учителя. -Выпрямись уже, тебе ведь неудобно. И повернись спиной. Ваньнин берет кувшин, поливает волосы, чтобы смыть пену, немного забрызгав себя. Он хочет сесть на ступеньки, желая еще немного погреться. Внезапно его талию обхватывают, тянут назад. Руки начинают блуждать под халатом, распахнув полы одеяния. -Ты ведь что говорил!? Слово свое не сдерживаешь? Мужчина позади молчит, не дает повернуться, гуляет руками по груди, играет с кожей, то оттягивая и отпуская, то сжимая, а то проходясь кончиками пальцев, пощекотав. По поведению мужчины Чу Ваньнин понимает, что забыл одну вещь. Пока он возился с механизмом, пока они поели, прошло довольно много времени— уже наступила полночь. Мужчина откидывает шею назад, хочет взглянуть в глаза Мо Жаня, натыкаясь на страстные глаза Тасянь-Цзюня. Теперь его с легкостью разворачивают, покрывают поцелуями лицо, яростно целуют, а чужой язык шаловливо играет во рту. В прошлой жизни, не зная правды, Ваньнин бы определенно воспротивился. Но сейчас он испытывает нежность с примесью вины перед своим учеником за то, что не смог того защитить. За несколько лет совместной жизни они так привыкли друг к другу, что замечали малейшие изменения. Поэтому сейчас Чу Ваньнин заметил смену личности буквально по дыханию, хотя и забыл о «пересменке». Тасянь Цзюнь… Мо Вэйюй… Он готов ради Мо Жаня сделать гораздо больше, чем для любого другого человека, как бы добр он ни был к людям. Но Мо Жань стал для него единственным и самым любимым. Слов не хватало, чтобы описать весь тот клубок чувств, что томились в его сердце. Порой, он очень жалел, что не умел выражать свои чувства в слова или хотя бы быть чуть более ласковым к своему любимому. Ему так часто казалось, что Мо Жань однажды его разлюбит, поймет, что живет с некрасивым и чопорным человеком. Но Мо Вэйюй так и не уходил, даже будто бы больше влюблялся с каждым месяцем. Ваньнин поднимает руки, обхватывает лицо мужчины и тянет к себе, отчего страсть накаляется еще больше. Любая инициатива, исходящая от любимого, действовала на Мо Жаня больше афродизиака. В сравнении с Тасянь Цзюнем Ваньнин целовал слишком нежно, почти невинно, но от того казался еще более любимым. Чу Ваньнин ощущает, как его подхватывают под ноги и поднимают на руки, не разлучая губ. -Учитель, как давно ты терпел? Мо Жань слегка отстраняется, но все еще его губы так близко, что он шепчет слова, смешивая их дыхание друг с другом. Запускает руку вниз, полностью скидывает халат в медленно остывающую воду. Тасянь Цзюнь видит перед собой глаза полные любви, а не злости, как когда-то давным -давно. Мужчина не удерживается от того, чтобы поцеловать веки, вырисовать поцелуями контуры высокой переносицы. Руки опускаются вниз, поддерживают теперь под ягодицы мужчину, который красотой не уступал небожителям с картинок. Одной рукой мужчина проходит по позвоночнику сразу в верх, а потом резко вниз, вызывая дрожь у мужчины, который вцепился в его плечи. Чу Ваньнин совершенно покрасневший и возбужденный выгибается в спине от прикосновений, когда Тасянь Цзюнь, больше не желая сдерживаться, начинает углублять захват чужого тела. Ваньнин морщится от боли, хотя Тасянь Цзюнь не спешит, а очень-очень медленно насаживает его на свой разгоряченный член. Чу Ваньнин не сдерживается и прикусывает губу, тогда его целуют, рукой поглаживают поясницу, которая утром определенно будет болеть. Проникновение проходит легче под напором поцелуев и нежности, что рождалось в сердцах только от любви. Мо Жань кладет руки на бедра возлюбленного, начиная ускорять темп и заставляя стонать человека перед собой. Ваньнину итак не хватало воздуха от страсти и жара, когда его губы жадно подверглись на падению— он задыхался, достигая пика удовольствия почти на грани потери сознания. Тасянь Цзюнь выносит его из воды, чтобы занести в их небольшую спальню. Хотя Чу Ваньнин был полностью обнажен, к тому же промок, ему не было холодно из-за жара, исходящего от Мо Жаня. Его бросают на кровать, чтобы снова войти, ворваться в нутро. Содрогаясь от удовольствия с легким ощущением боли, Чу Ваньнин ощущает, как чужое тело на мгновение покидает его нутро, чтобы связать атласной лентой изящные запястья. Он приподнимается, закидывает руки за шею высокого мужчины, прикрывая глаза, Ваньнин отдается страсти с мужчиной, ради которого готов умереть в одной могиле. Проникновение как будто становится только глубже, а движения быстрее. Глаза слезятся от удовольствия, что становится невыносимым, и Чу Ваньнин кусает плечо Тасянь Цзюня. Отпустив кожу, он оставляет едва уловимые поцелуи на следе от зубов. Мо Жань переворачивает учителя на живот, скинув руки с шеи, чтобы оставить полоску поцелуев и красных пятен на бледной, фарфоровой спине. Ночь так длинна, наполненная больше чем страстью и выше земной любви. То была любовь, возрожденная из пепла былой жизни. То было счастье, рожденное из страдания. Их сердца сливались и бились в унисон ради себя и друг друга. Годы одиноких страданий сменились любовью только для них.