Нечто золотое | Something Golden

      Понедельник, 27 ноября 1995       Прошло чуть больше недели с тех пор, как я в последний раз разговаривал с Грейнджер. Какой-то третьекурсник добровольно-принудительно вызвался носить наши записки с пометками об исследовании. И хотя мы прекратили совместную работу в библиотеке, я всё ещё слышал в ушах её голос.       Она несколько раз пыталась подойти ко мне между занятиями или поймать меня в Большом зале, но я всегда успевал раствориться в толпе прежде, чем ей удалось бы подойти достаточно близко. Однако, отдам должное её упорству, несколько раз я был вынужден использовать дезиллюминационные чары, так как её попытки меня изловить чуть не увенчались успехом.       Вы можете подумать, что я слишком остро реагирую на всю эту историю со Снейпом… Но знаете что? Идите на хуй! Мне всё равно. Я знаю Грейнджер достаточно хорошо, чтобы понять, когда она врёт. И когда она посмотрела мне в глаза и сказала, что причиной всему этому фарсу с легилименцией был обычный проект — мне хватило одного взгляда, чтобы раскрыть её ложь.       Снейп также занял своё почётное место в списке людей, которым я не доверял.       После очередного занятия он отвёл меня в сторонку и сказал, цитирую:       «Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти».       Отец всегда нелестно отзывался о нём, и теперь я понял почему. Этот тип оказался ужасно раздражающим и любил совать нос не в свои дела. В этом они с Грейнджер были похожи. Может, именно поэтому она хотела с ним встретиться? Может, маленькая львица была безответно влюблена в засаленного старикашку. Может, это она так флиртовала?       Нет. Дело не в этом. Как бы мне ни хотелось, чтобы всё было так просто, я не идиот. Когда дело касается Гермионы Грейнджер — просто не бывает. У неё был настоящий талант делать вещи намного сложнее, чем они были на самом деле.       В чем у неё не было таланта, так это во лжи. Если бы она научилась хоть как-то контролировать свою мимику, возможно, ей удалось бы успешно одурачить какого-нибудь простачка, но до тех пор она могла с тем же успехом простр говорить правду.       Её выдавало многое. Например — заикание.       Обычно Грейнджер говорила уверенно, даже в не самые подходящие моменты, но стоило ей начать врать, как она начинала запинаться и путаться в словах. Ещё один признак — громкость голоса. Как в тот день, когда она сказала:       «Я же сказала тебе, что всё ради проекта».       Она практически шептала, и я понял, что её слова — дерьмо собачье.       Кроме того, ей часто трудно поддерживать зрительный контакт во время лжи. Возможно, дело было в совести. Я почти уверен, что она когда-то давно нашла очередную книжонку, в которой были описаны подробные инструкции на тему «Как стать идеальным гриффиндорцем», в которых значилось что-то вроде: «Ложь — удел грешников». А всем известно, что грешников не пускают в Гриффиндор. Более того, где-нибудь в скобках, вероятно, ещё и приписка была: «Грешники попадают в Слизерин».       Ой, похуй!       На самом деле мне было всё равно, почему Грейнджер решила соврать мне. Меня бесил сам факт лжи. В моей жизни было достаточно людей, которые отказывались быть честными со мной. И мне не нужен был ещё один. В любом случае, всё, что ни делается — всё к лучшему. По крайней мере для неё. Чем больше расстояние между нами, тем лучше.       Больше не было необходимости ходить в библиотеку по вечерам. Тео и Блейз, наконец, оставили меня в покое, что не могло не радовать. А для Пэнси так ничего и не изменилось. Она по-прежнему следила за каждым моим шагом. Я не понимал этой её привычки, но видел, что это делало её счастливой.       Блейз и Тео спорили о том, кому достанется последний бросок исходя из новой тактики по квиддичу, когда ко мне подбежал Нолан — тот самый третьекурсник, о котором я упоминал ранее.       — Вот, держи, — сказал он, протягивая конверт. Стоило мне забрать его из рук, как парнишка бросился прочь. Думаю, он боялся меня. Вопрос только — почему? Лично я считаю себя чрезвычайно милым молодым волшебником.       Пэнси потянулась через стол, пытаясь выхватить конверт у меня из рук, но у неё ничего не получилось.       — Что в конверте? — возмущённо спросила она, садясь обратно.       — Не твое дело, — ответил я и спрятал послание во внутренний карман мантии.       — Кого это вообще волнует? — усмехнулся Блейз. — Нам есть чем заняться.       Я сразу понял, что он имел в виду. В этот четверг должен был состояться матч Слизерин против Пуффендуя. После того, что Инглби сделал с Пэнси, вся команда хотела надрать пуффам задницу.       — У меня появилось несколько идей. Жду не дождусь игры, чтобы опробовать. Особенно против Инглбляди, — заявил Блейз.       — Инглби, — поправила Пэнси.       — Что так, что так дерьмо, — ответил он, закатив глаза.       Честно говоря, удивительно, что Инглби допустили к игре. Ещё более удивительно то, что он мог держаться на метле после моих правок, которые я внёс в его физическое состояние. Пусть Мадам Помфри и смогла спасти ему ногу, но рука… О-о-о, это была гиблая затея. Хотя, как по мне, он ещё легко отделался.       Блейз разложил зелёный горошек на тарелке, чтобы продемонстрировать несколько новых манёвров, которые он упоминал ранее. Он поводил по ним пальцем, а потом резко ударил кулаком, раздавив одну горошину.       — Эту звали Инглби, — гордо заявил он, а затем со смачным чавкающим звуком раздавил вторую. — А эту — Кроули. Мне никогда не нравился этот придурок.       Кроули — парень девушки, которая, по слухам, переспала с Тео в прошлую среду. Не пойман — не вор. Слухи вполне могли оказаться просто слухами. Но, зная Тео, я был более чем уверен в его виновности. Однако виновен он или нет, абсолютно ничего не значило. По школе уже бродил слух, что Кроули точил зуб на Тео, что в свою очередь автоматически делало его нашей мишенью.       Предстоящий матч, похоже, грозил превратиться скорее в «кому сильнее прилетит бладжером по ебальнику», чем в профессиональное состязание. Не могу сказать, что я был против. Давненько в школе не происходило что-нибудь интересное.

***

      Слизерин против Пуффендуя       В тот день небо над нами было затянуто темными тучами, надвигалась гроза. Я любил грозы во время игры. Вероятность того, что в соперника ударит молния, добавляло в игру перчинки.       Обе команды вышли на середину поля, Инглби и Кроули оказались прямо напротив нас с Тео. Я так и не понял, что происходило с их лицами. Смею предположить, что их кривляния были ни чем иным, как жалкой попыткой запугать нас. Но лично я считаю, что у них был обычный запор.       Легкий порыв ветра — Инглби покачнулся.       — Какие-то проблемы, Инглби? — открыто издеваясь протянул я. — Нелегко, наверное, управлять одной рукой? Хочешь, дам тебе фору? Мы, знаешь ли, питаем слабость к инвалидам.       — После игры инвалидом будешь ты, Малфой, — усмехнулся он, сжимая метлу до побелевших костяшек.       — Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать.       Кроули наклонился и что-то прошептал ему на ухо — Инглби моментально замолчал и словно успокоился. Очевидно, эти двое что-то задумали, и я сгорал от нетерпения узнать, что именно.       Раскат грома совпал со звуком свистка. Снитч, бладжеры и квоффл стремительно взмыли в воздух. Блейз и другие охотники распределились по полю, перебрасывая квоффл друг другу. Тео занял свою позицию возле колец, а я бросился за снитчем.       Следом за мной мчался Кроули. Довольно интересный выбор манёвра с его стороны, ведь он был загонщиком. Но если он хочет преследовать меня, то кто я такой, чтобы ему запрещать.       Мои пальцы уже практически коснулись маленького золотого шарика, как буквально краем глаза я заметил летящий прямо на меня бладжер. Сильно склонив корпус влево, увернулся. Выровняв полёт метлы, я затормозил и оказался позади Кроули.       Он начал лихорадочно оглядываться, пытаясь найти меня. Однако ему мешало недостаточное количество извилин в его маленьком мозге. Этому увальню даже в голову не пришло проверить, что происходило у него за спиной. Через пару минут он прекратил поиски и улетел в сторону Инглби. Я видел, как они обменялись какими-то сигнальными знаками между собой, но мне было некогда во всём этом разбираться и я сорвался с места.       Интересно, что они задумали?       Я поднялся выше, чтобы видеть всё поле: где-то там среди остальных охотников мелькал Блейз. Тео, как обычно, витал в облаках, почти не обращая внимания на игру, а Инглби и Кроули перебрасывались бладжером, двигаясь в противоположном направлении от основной массы игроков. Присмотревшись, я заметил, как у них обоих шевелились губы, и один из них бросил быстрый короткий взгляд в сторону колец.       Они целились в Тео.       — Нотт! — крикнул я, пытаясь привлечь его внимание, но мой голос затерялся в шуме дождя и грома. Даже если бы он смог меня услышать, в данный момент он был слишком занят когтевранкой на трибунах слева.       Кроули и Инглби приближались, но я знал, что делать. Восторга план, конечно, не вызывал, но либо я вмешаюсь, либо Тео останется без головы.       — За что мне всё это, — простонал я, прежде чем прильнуть к древку метлы и броситься вниз к Тео. Я появился перед ним ровно за секунду до того, как бладжер коснулся бы его головы.       Воздух со свистом покинул мои лёгкие. Я свалился с метлы, полетел вниз и упал на землю. Трибуны ахнули. Последнее, что я услышал, был пронзительный раскат грома.