Люцифер: танец в аду

АНДРЕЙ Под утро он уснул, отключился, поэтому я и не хотел ему говорить, просто не мог вынести правду. Лучше оставаться в своем воображаемом пузыре, я не возражал быть твоим злодеем, пока ты не был так напуган, что вынужден был держаться за ложь. Свою энергию я решил выплеснуть на грушу. Мне нужно сделать несколько фотографий для ребят, но я не хочу оставлять его одного, ему нехорошо... - Можешь включить музыку, чтобы я с тобой танцевал? - Черт, Калеб. - Груша полетела с такой силой, что не ударила меня по лицу только потому, что у меня хорошие рефлексы, но я этого не заметил. - Музыка. - Обратив внимание на хрупкость его голоса, я осмотрел его опухшее лицо. - Давай сначала поедим. - Я начал расстегивать перчатки. - Позволь мне потанцевать... - Он прикусил нижнюю губу, чтобы не дрожать, а его глаза наполнились слезами. Я бросил перчатки на пол, взял лежавший там мобильный телефон и открыл приложение, не сводя с него глаз. -  Я хочу выбрать сам. Он взял телефон из моих рук, вид у него был неважный, он стоял в стороне и возился с ним, а я наблюдал за ним. Зазвучала песня, он прибавил громкость, я думал, он собирается танцевать под свой запрещенный плейлист, черт. Это была английская песня с грустной мелодией, он поднял руки вверх и встал на цыпочки, на нем были носки, которые я надел, и свободная рубашка с брюками. Медленно начал, заставляя свое тело следовать за направлением рук, это были такие тонкие движения, что казалось, он плывет, закрыв глаза и с грустью следуя за низким, хриплым голосом исполнительницы, хотя мобильный телефон был на последней громкости, это была песня со звуками гитары и хриплым, печальным женским голосом, словно певица умоляла, чтобы все оказалось ложью, чтобы все вернулось к началу и забылся тот день. Когда певица сказала, что, возможно, ей не стоило учиться летать, его тело молило забыть тот день, это было так угнетающе, как он кружился и наклонялся вверх и вниз... и его слезы падали. Песня закончилась, а он все еще кружился по кругу, так быстро, что я испугался, как бы он не повредил лодыжку. Началась другая песня, менее грустная, он упал на пол, я подошел к нему, пытаясь заставить его остановиться, но только я остановился, как он издал пронзительный крик, словно ему нужно что-то вырвать из себя, все его тело затряслось, и он положил руки на голову, это была боль, которую он чувствовал, это была та чертова причина, по которой я скрывал правду. - Хватит, Калеб! Он не стал меня слушать, поднялся с пола и, прежде чем я успел его поймать, снова начал танцевать, сомневаюсь, что он что-то видел или был в здравом уме, он заставлял свое тело танцевать, словно наказывая себя, в этом не было ничего красивого, это была чистая агония, а гребаная певица говорила так, будто пыталась вырвать собственную душу из тела, рассказывая об ужасной любви, которая убивает душу, оставляя такую пустоту, что, наверное, если пустить тебе пулю в грудь, ты ничего не почувствуешь, потому что кто-то пришел и забрал все с собой. Он танцевал не только из-за родителей, из-за меня, я это понял, когда снова зазвучала первая песня, молящая о том, чтобы все оказалось ложью, умоляющая другого человека забрать свои слова любви,  лучше бы этого не слышать, раньше было гораздо лучше, я наконец понял, что он танцует из-за запутанных чувств, которые он испытывает и ко мне. Он остановился и уставился на меня в тот момент, когда певица сказала «ты не из тех, кто плачет», эта чертова женщина перешла к другому куплету, и он снова начал танцевать, ощущая худшее, потому что это был не танец, а его самоуничижение. Я следил за его шагами знал, что он делает пять оборотов, если бы я был быстрее, я бы поймал его и заставил остановиться. Мысленно считая и видя, что он начинает, я быстро побежал, чтобы догнать его, как я и предполагал, он остановился в сантиметрах от меня, его глаза расширились, когда он увидел, что я изменил позицию, схватил его обмякшее тело, он был таким уставшим, что не мог сопротивляться, прижал его голову к своей груди и поцеловал его волосы. - Скажи, что это ложь. Скажи, что ты пытаешься свести меня с ума...  - СКАЖИ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ СВЕСТИ МЕНЯ С УМА... - Я целовал его волосы, позволяя кричать... - Скажи, что ты пытаешься заставить меня ненавидеть тебя, скажи мне... скажи мне ложь... скажи мне прекрасную ложь..... Склонившись и взяв его на руки, я вернулся в спальню и положил его на кровать, он обнял меня и зарылся своей болью в мою грудь, я должен был удержать его в его иллюзиях. -  Это последний раз, когда я позволяю тебе плакать в моих объятиях из-за них, ты слышишь меня? Запомни наш уговор. Если ты прольешь еще хоть одну слезу по этим ублюдкам, следующая будет над их гробом, потому что я убью их сам. - Я пригрозил ему. - Так что если хочешь, чтобы твои родители были живы, побольше плачь, а когда встанешь с кровати, если я увижу, что ты проливаешь по ним хоть одну слезу, я наконец-то закончу свою месть. Ничего не ответив мне, он заплакал и уснул. Поскольку я оставил свой мобильный телефон, мне пришлось осторожно отодвинуть его от себя, опасаясь, что он проснется. Я взял телефон и вернулся в свою комнату. Они прислали мне несколько фотографий для опознания, и я провел весь день, работая над ними и проверяя, все ли в порядке с мальчиком. Если бы я знал, кто эти ублюдки, я бы преподнес им их головы на блюдечке, а мальчика забрал бы сам, чтобы исправить то, что я сломал. Около шести часов я принял душ и вышел из ванной, готовый разбудить его. К моему удивлению, он уже проснулся, его глаза все еще были потеряны, но, по крайней мере, он больше не плакал. - Я пойду приму душ, я хочу есть. - Я удивленно приподнял бровь и посмотрел, как он проходит мимо меня в ванную. Я провел пальцами по подбородку и пошел одеваться. Он сел на кровать, все еще в полотенце, я достал одежду и положил ему в руки, он уставился на меня, потом, как будто кукла, снял полотенце и оделся. Никаких эмоций. - И если ты будешь выглядеть так же мертво, как этот, я пришлю тебе их головы на блюдечке. - Ты старый мазохист. - Он прошептал, когда я отвернулся от него. Я улыбнулся ему в ответ: это займет немного времени, но я все исправлю. - Заканчивай, тебе нужен ужин. Забрав пистолет, я сунул его за пояс, а когда пошел за курткой, которую оставил на кровати, то остановился, увидев, что он в ней. - Я готов. Отказавшись от куртки, я протянул руку, чтобы он прошел первым, но он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и направился дальше, так что мы оказались в главном доме. - Почему ты всех ненавидишь и все равно делишь с ними кухню? - Раньше я с ними не ел. - Похоже, они тебе не доверяют. - И не должны. - И мне тоже не следует? - спросил он, оставив меня без ответа. Должен ли он мне доверять? - Можешь ли ты пообещать мне, что будешь говорить мне красивую ложь и делать ее правдой, даже если это не так? - Я не могу тебе этого обещать. - Нет, можешь. Мы прошли через парадную дверь, он сел в кресло, а я предпочел приготовить позавчерашнюю рыбу с салатом. - Ты собираешься драться, Торрес? - Подошел полицейский с блокнотом в руке. - Нет... - Драться с кем? - спросил Калеб. -  Борьба  между толпами, это что-то глупое, что мы делаем в субботу. - ответил полицейский. - Сегодня суббота? - спросил растерянный мальчик. - Да! Вы хотите побороться? - Я воткнул нож в доску, издавая громкий звук, чтобы этот идиот перестал разговаривать с мальчиком. -  А если бы он танцевал, то, может быть, и ребенок перестал бы. - Фернанда перешла к холодильнику. Я разделал рыбу. - Ты уже смирился с тем, что за балетные туфли платили жизнями? - Я отвернулся от рыбы и сосредоточился на Калебе, который опустил голову. -  Достаточно, Нанда. - приказал я, вонзая лезвие в рыбу. - Я провела небольшое исследование: его плата за обучение в 20 000 стоит как девушка, которую трахают до смерти в клубе. -Я буду драться, - сказал я офицеру. -Правда? - Он не стал спрашивать, когда я стоял перед ним лицом к лицу во второй раз. - Отлично. Ребята, ТОРРЕС ИДЕТ НА БОЙ СЕГОДНЯ, - возбужденно сказал он. Я помыл несколько помидоров и положил их на тарелку Калебу. - Ешь... Я наблюдал, как Нанда уходит из кухни. - Это правда? - спросила она. - Не знаю... - Лгунья. - А ты знаешь, что я знаю? - Я схватил его за подбородок. - Перерезать шею и свернуть голову. - Я вспомнил, что сделаю с твоими родителями, если поймаю тебя на том, что ты все еще страдаешь по ним. Я отпустил его подбородок, когда понял, что мои угрозы возымели действие, - его глаза расширились. - Можно мне посмотреть бой? - Он начал есть. - Да, можешь. - Если ты ненавидишь запах мяса, как ты можешь перерезать шею? Оторвав взгляд от сковороды, я уставился на него, заметив легкую улыбку на этих очаровательных губах. - Сфокусируйте взгляд на глазах, теряющих жизнь по мере того, как кровь вытекает. Наконец он начал есть помидоры, наблюдая за тем, как я готовлю. Все делалось быстро, и когда я сел рядом с ним, то проследил, чтобы он съел все, что я положил ему на тарелку. Когда мы закончили, я прибрал за собой и отвел его в заднюю часть дома, где находился тренажерный зал и место для боя. Бой начался. - Итальянец и Фернанда против тебя, парень. Единственные, кто подписался. Руссо предупредил меня, я достал пистолет из-за пояса, усадил Калеба так, чтобы видеть его, оставил пистолет у него на коленях, он ничего не сказал. Драка началась, я обратил внимание на Калеба, который наблюдал за всем немного испуганно, правил не было, я просто не мог сломать ни одной конечности, они были полицейскими, это было бы некрасиво по отношению к команде. Калеб был загипнотизирован жестами и много раз открывал рот. Он не мог ломать конечности, такие как ноги и руки, он ничего не говорил о том, чтобы размазать тело противника по земле. - Торрес и Фернанда. - Я отошел к краю мата и приготовился. - Будь с ней поласковее, Торрес. - Нанда была хороша, очень хороша, она нокаутировала большинство своих коллег. То, что у нее было в манере, у нее было в ударах. - Тебе не нужно быть милым, Торрес. - Я ходил по кругу и анализировал ее тело. Она подмигивала, ей нравилось это развлечение. Она подмигнула, обожая веселье. Я изучал ее ноги, как они ритмично подпрыгивают. На втором шаге она сделала выпад, я просто уклонился от удара, а она растянула свои красные губы в озорной улыбке. - Ты боишься напугать своего малыша? - Ее волосы, собранные в хвост, колыхались в такт движениям ее ног, я не двигался, ждал, когда она подойдет, так было лучше. Она приблизилась, я подставил ей ногу, она соскользнула, я схватил ее за руку и согнул ее назад, не применяя никакой силы. Если она попытается вырваться, то сломает руку, я повернулся лицом к Калебу, который наблюдал за всем, даже не моргая. - Слушай сюда, сучка. - Я прижался губами к самому уху. - Никогда не произноси ни слова в сторону Калеба или при нем. - Я продолжал удерживать ее перед мальчиком, чтобы убедиться, что эта сучка поняла мое послание. - Ты знаешь, какая разница между его родителями и мной? Я слегка надавил на ее руку, и она застонала от боли. - Вернее, знаешь ли ты разницу между Ангелами Кайгут и мной? Говори! - Я сжал руку, но она не вскрикнула от боли, она была слишком горда, чтобы просить о помощи. - Нет. Калеб продолжал наблюдать за нами, и по его расширенным глазам было ясно, что он понимает, что что-то происходит. -  Они надевают маски, когда убивают, я бы предпочел, чтобы вы видели, кто забрал вашу жизнь. Ты права, если бы они меня не предали, я был бы главным, так что не заставляй меня показывать, почему они называют меня Люцифером. Ты прекрасно знала, чего я хотел от тебя, когда вводил свой член в твою дырку. Если за все эти годы ты так и не поняла, не заставляй меня объяснять тебе. - -Хватит, Торрес... Отпусти ее... - приказал итальянец. - Не смотри на него своими гребаными глазами... - Я толкнул ее на пол, она скорчилась от боли. - Черт, Торрес. Ты, блядь, сломал ей руку! - Я не ломал, я просто предупредил ее, что было очень хорошо понято, когда она закусила губу от боли и больше не смотрела на меня. - Кто следующий? - Все уже осмотрены... - Отведите ее в лазарет... - Руссо поднял ее с пола, а я ждал, когда подойдет итальянец, он не стал подписываться, а просто поднял руки, сдаваясь. - Я... - Все, включая меня, сосредоточились на высоко поднятой руке должно быть, это была шутка. Он положил пистолет, который я оставил у него, на пол, и мы все смотрели, как он идет вперед. - Это конец. - Я попытался схватить его за руку, он увернулся. - Ты испугался? - Я всмотрелся в его лицо, в радужке мелькнул отблеск веселья. Мужчины рассмеялись над его комментарием. - Не хочу причинить вред своему танцору. - Я коснулся подбородка и прошелся по циновке, он сделал то же самое. - Не волнуйся, я быстро поправлюсь. -Калеб... Калеб... Давай перестанем дурачиться... - Он знал, что я не стану с ним драться. Он перестал ходить и улыбнулся. - Ладно, ты был на балетном концерте. Хотите? - Мышца на моей щеке дернулась, когда придурки утвердительно кивнули. - У тебя есть мобильный телефон, Андрей? Поставь мой плейлист. - приказал он мне, принимая бой. - Хорошо, давай драться. - Я думал, он покажет хоть какую-то реакцию сожаления, но нет, похоже, ему это нравилось. Я перестал ходить по кругу и встал перед ним, а он сложил руки в боевую стойку. Мы смотрели друг на друга, ожидая, кто нанесет удар первым, я боялся сделать любое движение и причинить ему боль, пока он не нанес удар наотмашь, я скривил губы и улыбнулся, без особых усилий переместив свое тело. - И это все? -пошутил я. - Раз уж ты боишься напасть на меня, то лучше попробуй что-нибудь сделать, иначе мы проторчим здесь всю ночь. - Он нахально ответил и, воспользовавшись случаем, замахнулся на меня, но не успел дотянуться до моей ноги, как поскользнулся на ковре и не упал на пол только потому, что я его придержал. Парни разразились хохотом, а я поднял его на ноги, взял за руки и осторожно переместил, он попытался высвободиться, но я не позволил. Я приблизил губы к его уху и при этом обнюхал его шею, я скучал по этому мальчику, его волосы встали дыбом, как это было всегда с начала наших отношений. - Если ты хочешь поиграть в борьбу, мы можем сделать это в постели. И тот, кто победит, получит все до капли. Конечно, если я проиграю, то тоже смогу пить твое «молоко», пока ты будешь стонать и повторять мое имя. - Я закрыл глаза, опьяненный ароматом его кожи и... - Ты старый тупой мазохист. - Когда он ударил меня, я упал, задыхаясь от крика, который прозвучал как гром, и не пошевелил ни единым мускулом. - Черт, парень. - Парни закричали в насмешку. Сукин сын подошел ко мне, и я поднял голову. - Ты забыл, что я танцор? - Он ударил меня по яйцам, согнув ногу назад, как он это сделал, я понятия не имею. - Кажется, я выиграл. - Он шаловливо сжал мой подбородок между пальцами, и мне понадобилась секунда, чтобы кровь снова начала циркулировать по телу. Его лицо приблизилось к моему, и, хотя я умирал от боли, я все еще представлял, как кусаю его сочные губы. - Тебе повезло, что мой член в данный момент стоит, иначе я бы научил тебя, что так делать нельзя, даже в споре. - Его улыбка засияла так, как не загоралась уже несколько недель, ему нравилось, что я стою на коленях. -Я слышал, что нельзя ломать ноги и руки... - Он пожал плечами. - Это все потому, что ты трахал эту идиотку, пока был со мной... - Он отпустил мой подбородок, и, даже испытывая боль, я все равно получал наслаждение, видя его ревность. - Кажется, я выиграл, не так ли? - спросил он у ребят, которые возбужденно засвистели. С тех пор как я впервые повстречал этого мальчика, я каждый день терял голову, становясь перед ним на колени.